Людмила Белотелова (Бедарева)

Тридцать первого декабря Зинаида Петровна проснулась с одной мыслью: сегодня она уйдёт из этого дома. Навсегда. Пусть на вокзал, пусть в больницу — куда угодно, лишь бы перестать быть обузой для собственных детей. Она села на кровати в комнате внука и обвела взглядом его плакаты на стенах. Какие-то незнакомые музыканты с татуировками, люди в страшных масках, надписи на английском. Восемнадцатилетний Димка теперь спал на раскладушке в зале, а она занимала его место уже четвёртый месяц. Четвёртый месяц. Сто двадцать дней чужой жизни. — Мам, ты чего там затихла? — заглянула в комнату дочь Людмила. — Обедать будешь? — Буду, куда денусь, — ответила Зинаида Петровна и медленно поднялась. В коридоре она услышала, как Димка что-то говорит отцу на кухне. Слов было не разобрать, но интонация понятная. Недовольная интонация. И правильно, между прочим. Парень молодой, ему девушку привести некуда, а тут бабка в его комнате со своими таблетками и тапочками. — Садись, мам, я тебе супу налила, — суети