Наталья Шестопалова (Белоусова)

Света лежала в больнице восемнадцатые сутки. Она научилась измерять время не по часам — они текли одинаково медленно днем и ночью, — а по трещине на потолке, которая за эти дни не удлинилась ни на миллиметр. Артем закашлялся. Света вскочила, схватила сына на руки, прижала к себе. Кашель был сухой, лающий, выматывающий. Малыш сгибался в ее руках, пытаясь вдохнуть, и не мог. — Тихо, маленький, тихо, — шептала она, чувствуя губами его горячий лоб. Температура держалась под сорок третьи сутки. Врачи говорили, что пневмония — штука упрямая, что нужно ждать, что антибиотики работают не сразу. Артем похудел так, что Света боялась его купать — казалось, вода сломает эти тонкие, как спички, руки и ноги. Соседку по палате подселили две недели назад. Ольга. Женщина лет сорока с младенцем, который, в отличие от Артема, почти не плакал. Ольга была молчаливой. Не здоровалась первой, не спрашивала, как дела, не предлагала чай. Только смотрела. Света спиной чувствовала этот взгляд — тяжелый, немиг