Елена Шохирева(Белоусова)

Имя Эриха Фромма хорошо известно тем, кто когда-либо задумывался о смысле жизни, о любви и свободе. Это был мыслитель, который умел соединять философию, психоанализ и простую человеческую наблюдательность. В его текстах чувствуется не сухая наука, а дыхание жизни: как будто он сидит рядом и спокойно объясняет, почему мы несчастны и как можно иначе. Фромм не боялся говорить о самых трудных темах: о болезни, одиночестве, пустоте современного общества. Но парадокс в том, что его размышления не уводят в безысходность. Наоборот – в них ощущается надежда: человек может измениться, если решится на честность перед самим собой. Как писал сам философ: «Человек становится человеком лишь тогда, когда перестает быть вещью». Забвение себя и проблема внутреннего равнодушия 1. «Наша моральная проблема – это безразличие человека к самому себе». И в этой фразе прячется целая драма. Сколько людей можно встретить, которые на словах заботятся о близких, но при этом сами ходят с глазами, полными усталости.

Сын-подросток вывел мать из себя. Грубил, упрямился, говорил насмешливым тоном: "Ты ничего не понимаешь!", отказывался заниматься, мол, потом сделаю. И в комнате кавардак, все разбросано, сам не убирает и маме не дает. Сидит за компьютером постоянно, играет в какие-то дикие игры. В общем, произошла ссора. Мать кричала, не смогла сдержаться. Высказала все, что накипело. Сын ломающимся баском отвечал с сарказмом, потом ушел в свою комнату, дверью хлопнул. И мать расплакалась от бессилия. Она ничего не могла сделать. Отец в командировке, работа тяжелая, надо выплачивать ипотеку, надо копить на образование лоботряса. А дочке пять, тоже за все нужно платить. Муж работает. А сын отбился от рук. Вырастили вот таким эгоистом, грубияном с холодным сердцем и злобной душой. Грязнуля и эгоист. И надо как-то наказать. Вот о чем думала мать, утирая слезы. Надо какое-то наказание придумать, чтобы заставить слушаться. Чтобы поставить на место. Отобрать компьютер, перестать готовить еду, не стирать

Каждый учебник биологии, который вы держали в руках, содержит фундаментальную ложь — красивую, удобную, но всё же ложь. Вам рассказывали, что ДНК — это чертёж вашего тела, священный код, в котором записано всё: от цвета глаз до формы ушей. Молекулярные биологи полвека строили карьеры на этой идее, фармацевтические компании заработали триллионы, а вы послушно кивали, когда вам объясняли, что «всё дело в генах». Так вот, это чушь. Точнее — опасное упрощение, которое завело целую науку в тупик. Майкл Левин из Университета Тафтса — человек, который ломает эту парадигму об колено. Его эксперименты настолько безумны, что звучат как сценарий фильма категории B, но они реальны, воспроизводимы и уже переписывают учебники. Левин доказал: геном — это всего лишь список материалов, каталог деталей. А вот что из этих деталей соберётся — определяет совсем другая система. Система, о которой вам «забыли» рассказать. Речь о биоэлектрических паттернах — сетях электрических сигналов между клетками, которы

— Спи, Тимоша, спи, — прошептала старушка, поглаживая кота по свалявшейся за ухом шерсти. — Слышишь, как вьюга воет? Словно волчица, у которой щенков отняли. Злится зима, не хочет уходить, все свои права качает. А мы с тобой в тепле, нам ее злоба нипочем. Лишь бы дров хватило до весны, а там, глядишь, и солнышко пригреет. — Мур-р, — отозвался кот, не открывая глаз, соглашаясь с хозяйкой во всем, лишь бы рука ее не останавливалась. Зима в тот год действительно выдалась лютая, снежная, тяжелая, словно небо решило укрыть землю пуховым одеялом в несколько слоев, чтобы та поспала подольше, не просыпаясь от мирских тревог и суеты. В деревне Сосновка, затерянной среди бескрайних таежных лесов, где вековые сосны подпирали низкие свинцовые облака своими мохнатыми шапками, жизнь текла медленно, тягуче, как засахарившийся густой мед с деревянной ложки. Дома здесь стояли редко, потемневшие от времени и невзгод, с резными наличниками, которые когда-то были яркими, лазурными да изумрудными, а тепер