Владимир Кузнецов

За окном дома, который надежнее любого городского бункера, стоит январская тишина, какая бывает только в горах Западного Саяна на рассвете. Воздух, холодный и колкий, как стекло, кажется, замер в ожидании первого луча солнца, который медленно растапливает иней на слюдяном оконце. Ей восемьдесят лет, а может, и восемьдесят один — счет лет по мирскому календарю давно утратил для нее конкретный