Наталья Панченко(Заклицкая)

Когда я впервые увидел "Холодное лето...", понял - это не просто кино, а это наша история, наша боль, наша память. И за каждым кадром здесь стоят удивительные человеческие судьбы. Знаете, сценарий этого фильма пролежал в столе целых 15 лет! Режиссер Александр Прошкин написал его по своим детским воспоминаниям о жизни в Карелии. Летом 1953 года, после амнистии Берии, в северные деревни действительно хлынули освобожденные уголовники. Мальчишкой Прошкин видел этот страх в глазах взрослых, слышал разговоры за закрытыми дверями. А вот история про двух ссыльных, защищающих деревню - это уже художественный вымысел. Но какой точный! Какая правдивая! Интересная деталь: изначально на роль Сергея утвердили Олега Борисова. Но актер тяжело заболел прямо перед съемками. Пришлось срочно искать замену. И тут появился Валерий Приемыхов - скорее сценарист и режиссер, чем актер. Его грубоватая, простая внешность неожиданно идеально смотрелась рядом с аристократичным Папановым. Получился тот самый к

Восьмидесятилетний режиссёр с сединою в голосе и прожитым временем в каждом жесте снова вышел на сцену. Только сцена теперь не съёмочная площадка, а «Бесогон». И каждый его выпуск звучит как диагноз. В этот раз диагноз оказался настолько точным, что шоу-бизнес начал нервно прятаться за занавесом. Никита Сергеевич Михалков, человек эпохи, назвал поимённо тех, кого миллионы россиян обсуждают на кухнях, но редко осмеливаются критиковать в открытую. Он назвал вещи своими именами. И не для хайпа. А потому что больше не мог молчать. Вопрос, который режиссёр задал в своей речи, оказался простым. И оттого ещё более болезненным. Кто сегодня имеет право называться лицом нации? Люди, за которыми стоит школа, труд, смысл? Или те, чьё единственное достижение это обложка и реклама? Михалков говорит о стыде. Не общем, не историческом, а личном. Ему стыдно за тех, кто сегодня транслирует образ России вовне. Не потому что они молоды. А потому что они пусты. По мнению режиссёра, произошла грубая подмена

Ветер в тот декабрьский вечер был не просто холодным — он был одушевленным, злым существом. Он, казалось, имел личные счеты с каждым, кто осмелился выйти на улицу, но особую ненависть питал к старому, выцветшему драповому пальто деда Матвея. Ветер пробирался под воротник, скользил ледяными пальцами по худой спине, искал остатки тепла, чтобы безжалостно их выдуть и развеять над серым, равнодушным городом. Но тепла там давно не было. Как не было его и в квартире старика на первом этаже хрущевки, где батареи едва теплились, словно сами умирали от истощения. Старый холодильник «Саратов» на кухне дребезжал, как трактор, охраняя лишь морозную, стерильную пустоту своих ржавых полок. В этом звуке Матвею Ивановичу слышался погребальный звон по его собственной жизни. У деда Матвея в кармане гулял ветер, а дома — шаром покати. Пенсия закончилась еще полторы недели назад. Смешно сказать — закончилась. Она просто испарилась. Квитанция за отопление, которое не грело, съела половину. Лекарства от дав

Фото: rt-online.ru «Тётенька, это ты детей в сыновья берёшь? Возьми меня, я тебе во всём помогать буду. И буду тебя любить». Эти слова, произнесенные 10-летним мальчишкой на пороге ее дома, перевернули жизнь Елизаветы Андреевой. К тому моменту она уже потеряла на войне мужа и двоих сыновей и, пытаясь заглушить собственное горе, приютила четверых сирот. Она не искала пятого. Но этот худенький, бледный мальчик, пообещавший ей свою любовь, стал для нее настоящей наградой от Бога. Это история о великой силе материнского сердца, которое оказалось больше, чем самое страшное горе. Дворец для двоих До войны они жили счастливо. Муж Фёдор, мастер с золотыми руками, построил в пригороде настоящий дворец – двухэтажный дом с верандой и балконом. Даже два входа сделал. "Зачем?" – удивлялась Елизавета. "Для сыновей, – отвечал он, – у нас их двое, Иван и Костя. Вот вырастут, женятся, и будем жить одной большой семьей". Но все сложилось по-другому. Началась война. Сначала ушел на фронт Фёдор. Потом, од