ЮЛИЯ КАЛИНИНА

Рыхлый сухой снег противно шуршал под лапами. Серый, скучный, бессмысленный, как и все вокруг. Он не холодил подушечки, не пах морозом и свежестью. Раньше, в солнечном, почти забытом прошлом, очень далеко отсюда, снег был иным. Ослепительно белым, обжигающим, пушистым, точно беличий мех... а как искрилось, переливалось под яркими лучами толстое снежное покрывало! Прохладный вкус снежинок на языке, почти забытый, несоизмеримо далекий, вдруг вспомнился так отчетливо, так ярко, будто все было лишь вчера. Жарко пылающее в очаге пламя, смолистый аромат хвои, уютная тяжесть теплого клетчатого пледа, заботливо накинутого мамой на плечи. Предвкушение праздника, такое чистое, светлое, пахнущее яблочными пирогами и домом. Горло сдавило невыносимой мукой; горе рвалось наружу - едкое, отчаянное, злое. Запрокинув голову, он испустил душераздирающий стон, эхом прокатившийся по мертвой серой пустыне. И тут же с ужасом понял, что натворил - но, как и всегда - слишком поздно. Протяжный вой достиг края