Татьяна Лысенко Колядина

Когда Игорь за утренним кофе небрежно бросил фразу о том, что неплохо было бы расстаться с нашим жильём и поселиться у его матери, я почувствовала — в воздухе запахло ложью. — Зачем? — я отставила чашку, изучая лицо мужа. — А что зачем? Мама одна в большом доме, мы здесь тесно живём... — Тесно? В трёхкомнатной квартире? — Ну... не тесно, а неэкономично. Игорь избегал прямого взгляда, рассеянно листал газету. За окном моросил октябрьский дождь, на подоконнике стояли увядающие астры — последние цветы этого года. В кухне пахло свежесваренным кофе и какой-то тревогой, которую я не могла определить. За пятнадцать лет брака я научилась читать мужа как открытую книгу. Когда он что-то скрывал, появлялись характерные признаки: избегал взгляда, теребил уголок газеты, говорил слишком быстро или, наоборот, излишне медленно. — А что мама об этом думает? — Мама только за. Ей скучно одной. Скучно. Марии Петровне, которая всю жизнь прожила отшельницей, вдруг стало скучно. Женщина, которая предпочитала