Наталья Пахомова (Хрупова)

Молодая женщина в светлом платье сидит в плетеном кресле, слегка откинувшись назад, и рука ее лежит так, будто она инстинктивно прикрывает округлившийся живот. Это Матильда Кшесинская. Через несколько месяцев на других снимках — она же, но уже с детской коляской в тени лип. По документам девочку, которая лежит в этой коляске, зовут Целина. Она записана дочерью Иосифа Кшесинского, старшего брата балерины и его второй жены, тоже Целины. Но Иосиф женится на Целине Спрышинской только через год. Весной и летом 1911-го никакой Целины Спрышинской в окрестностях имения не было и в помине. А девочка уже родилась. Нет ни одного документа, который можно было бы положить на стол и сказать: вот, читайте. В дневниках императора Николая Александровича, которые он вел с юности до самой гибели с пугающей аккуратностью, нет ни строчки о дочери. В мемуарах Матильды Феликсовны, написанных в Париже, когда ей было уже под девяносто, нет ни слова о тайном ребенке от царя. Там есть только сын Владимир, родивш

Молодая женщина в светлом платье сидит в плетеном кресле, слегка откинувшись назад, и рука ее лежит так, будто она инстинктивно прикрывает округлившийся живот. Это Матильда Кшесинская. Через несколько месяцев на других снимках — она же, но уже с детской коляской в тени лип. По документам девочку, которая лежит в этой коляске, зовут Целина. Она записана дочерью Иосифа Кшесинского, старшего брата балерины и его второй жены, тоже Целины. Но Иосиф женится на Целине Спрышинской только через год. Весной и летом 1911-го никакой Целины Спрышинской в окрестностях имения не было и в помине. А девочка уже родилась. Нет ни одного документа, который можно было бы положить на стол и сказать: вот, читайте. В дневниках императора Николая Александровича, которые он вел с юности до самой гибели с пугающей аккуратностью, нет ни строчки о дочери. В мемуарах Матильды Феликсовны, написанных в Париже, когда ей было уже под девяносто, нет ни слова о тайном ребенке от царя. Там есть только сын Владимир, родивш