Иван Дамер

15 февраля 1989 года, без малого полночь. Мост Дружбы между Афганистаном и СССР. Телекамеры готовы запечатлеть триумф: генерал-лейтенант Борис Громов последним покидает Афганистан. Рядом сын Максим с букетом красных гвоздик. Журналисты бросаются с микрофонами. И тут генерал выдаёт... нет, не патетичную речь о выполненном долге. Громов резко и нецензурно выражается. Камеры поспешно отворачиваются. Спустя 25 лет он признается: «Слова были направлены руководству - на тех, кто развязывает войны, пока другие расхлебывают». Официально война закончилась в этот день. А самый жестокий бой прошёл тремя неделями ранее. Операция с кодовым названием «Тайфун»: более тысячи боевых вылетов, мощные бомбы, сотни погибших. И об этом молчали 30 лет. Почему? Давайте разбираться. Май 1988 года, где-то у подножия Гиндукуша. Две легенды афганской войны встречаются наедине - советский генерал Громов и командир моджахедов Ахмад Шах Масуд. Никакой охраны. Пять минут разговора на перекрёстке двух дорог. Оба не

15 февраля 1989 года, без малого полночь. Мост Дружбы между Афганистаном и СССР. Телекамеры готовы запечатлеть триумф: генерал-лейтенант Борис Громов последним покидает Афганистан. Рядом сын Максим с букетом красных гвоздик. Журналисты бросаются с микрофонами. И тут генерал выдаёт... нет, не патетичную речь о выполненном долге. Громов резко и нецензурно выражается. Камеры поспешно отворачиваются. Спустя 25 лет он признается: «Слова были направлены руководству - на тех, кто развязывает войны, пока другие расхлебывают». Официально война закончилась в этот день. А самый жестокий бой прошёл тремя неделями ранее. Операция с кодовым названием «Тайфун»: более тысячи боевых вылетов, мощные бомбы, сотни погибших. И об этом молчали 30 лет. Почему? Давайте разбираться. Май 1988 года, где-то у подножия Гиндукуша. Две легенды афганской войны встречаются наедине - советский генерал Громов и командир моджахедов Ахмад Шах Масуд. Никакой охраны. Пять минут разговора на перекрёстке двух дорог. Оба не