Людмила Дегтерёва(Белоусова)

Подружки познакомились с Максимом в парке на карусели. Обе эти студентки влюбились в красивого парня. — Девчонки, приглашаю вас в кафе. — Да с удовольствием, Макс, — улыбнулась Лариса, а Динара промолчала. В кафе пошло всё не так, как хотела Лариса. Максим ухаживал за Динарой. Подруга решила его отвлечь и задала вопрос. — Чем занимаешься? — Окончил институт и уже полгода тружусь в крупной компании менеджером в отделе сбыта. — У тебя есть семья? — Живу с родителями в двухкомнатной квартире на Северо-Востоке. Надеюсь в будущем купить квартиру, но, скорее всего, в кредит. Ещё будут вопросы? — Да нет, Макс. А ты не рассматривал вариант жениться на девушке, у которой жильё гораздо просторнее? Допустим, на мне. У нас с мамой трёхкомнатная квартира. Если я выйду замуж, то она к бабушке переедет. — Лариса, жену выбирают не из-за большой квартиры, а по любви. Спасибо за предложение, но я уж сам как-нибудь разберусь, — Максиму не понравилась эта нескромная Лариса, но он всё равно предложил отве

Нина Сергеевна смотрела в зеркало прихожей и не узнавала женщину, которая смотрела на неё в ответ. Ей сорок два года, но волосы — как у глубокой старухи, абсолютно белые, лишенные жизни. Ещё полтора года назад они были густыми, темно-каштановыми, с едва заметными серебряными нитями на висках. Теперь — сплошное серебро, холодное и чужое. Подруга Лидия умоляла каждую неделю: "Покрась, Нин! Ты пугаешь людей, выглядишь на двадцать лет старше. Зачем ты себя хоронишь заживо?". Но Нина лишь упрямо качала головой: "Вот Андрей вернётся — тогда покрашу. А пока — это моя плата. Мой календарь". Сын уехал в феврале двадцать четвёртого. Связь оборвалась той же весной. Полтора года тишины, звонков в пустоту и бессонных ночей забрали цвет её волос, прядь за прядью. Сегодня, в июле двадцать пятого, он возвращается. Поезд прибывает в 17:40. Нина стояла на перроне, сжимая в руках платок, и боялась только одного: узнает ли сын в этой седой, изможденной незнакомке свою молодую маму? Февраль две тысячи два