Анатолий Костылев

Зашли с женой в обычный сетевой магазин в поисках чего-нибудь съедобного и вышли в легком обалдении. Это что же такое получается, товарищи?! Мы — самая крупная морская держава не можем обеспечить себя обычной рыбой? Цены в магазинах такие, как будто эту кильку на Марсе выращивают и сюда ракетой доставляют. Как говорится — доколе? Давайте разберем странный парадокс — почему в Москве микроскопический стейк из лосося стоит почти 2000 денег, а на Камчатке тонны того же лосося валяются буквально на свалке. Жители Дальнего Востока еще и икрой задешево объедаются. А у нас она давно роскошь, недоступная большинству даже не праздник. Видели эти цены, да? Так почему в магазинах такая дорогая рыба и икра Анекдот в тему: «Ходит по рынку женщина, приценивается и никак не может выбрать рыбу. Говорит продавцу: — Какая у вас рыба дорогая, и не подступишься! — Это не рыба дорогая, это у тебя муж мало зарабатывает, — Ехидничает торговка.» Рыба для многих россиян перестала быть продуктом ежедневног

Ноябрь 2025 года запомнится как момент, когда российская экономическая элита — в лице двух своих самых влиятельных представителей — одновременно озвучила два диаметрально противоположных, но глубоко симптоматичных взгляда на будущее страны. С одной стороны — глава Минфина Антон Силуанов, заявивший на форуме Финансового университета: «Эра углеводородного сырья для России подходит к концу. Нам нужны новые “двигатели” экономики». Он прямо указал, что нефть и газ — временный ресурс, а будущее за искусственным интеллектом, новыми технологиями и переработкой, а не экспортом сырья. С другой — глава «Роснефти» Игорь Сечин, выступая в Пекине на VII Российско-китайском энергетическом бизнес-форуме, открыто провозгласил: «Россия готова стать ресурсной базой для Китая, который превратился в промышленную супердержаву». И добавил: «Совокупная стоимость природных богатств России — почти 100 триллионов долларов, что почти вдвое больше, чем в США». Эти два заявления — не просто разница во взглядах. Э