Татьяна Василевская

Забудьте картинку, где казак возвращается домой, а его с повязанным платком скучающая русская красавица встречает у ворот. Донская станица — это совсем другое кино. До поры до времени женщины там были необычны и, прямо скажем, не московитской наружности. И причин тому несколько: от практичной необходимости до злой, но очень красивой истории, растянувшейся на столетия. Изначально донские казаки — это мужская, по сути, община. Беглые русские крестьяне, старообрядцы, авантюристы, «лихие люди» отправлялись в Дикое поле за свободой, а не за семейным счастьем. Женщин среди «вольных людей» практически не было. Стоял демографический кризис: род продолжать нужно, а взять невесту негде. Выкрутились просто — взяли тех, кого смогли. В XVI–XVIII веках у донцов до 90% браков было смешанным, причём не с русскими, а с восточными женщинами. Каждое морское путешествие за добычей несло в трюмах не только серебро. Пленницы — татарки, турчанки, «ясырки» (название от слова «ясырь» — добыча) — становились г

Всё было спокойно, и ничто не предвещало беды. В июне 1854 года Петербург изнывал от духоты, и никто ещё не знал, что холера уже пробралась в город. Александра Андреевна Чайковская почувствовала недомогание утром, а к вечеру её не стало. Четырнадцатилетний Петя узнал о смерти матери, находясь в Училище правоведения, и эта весть переломила его жизнь надвое. Даже спустя двадцать лет память об этом дне будет жечь его так, словно всё случилось вчера. В знаменитой переписке с Надеждой фон Мекк, уже будучи зрелым мастером, он с горечью признается, что смириться с тем, что мама исчезла в небытие навеки, он так и не смог. Но кем была эта женщина? И откуда в уральском Воткинске взялась француженка с фамилией Ассиер? Читатель, надеюсь, простит мне небольшое отступление в глубь веков. Ибо история матери Чайковского начинается далеко от России, в Саксонии, на Мейсенской фарфоровой мануфактуре. В 1764 году туда прибыл из Парижа молодой скульптор Мишель-Виктор Асье. Родом он был из Версаля, учился