Марина Шилкина

Вот уже полгода с нами живет "Белый Ангел из Белгорода", она же - Водкодавушка, Машуко, Маш-Маш, Борзяша, Коза, Марья, Маняша и далее по списку. Никогда борзянку не планировала заводить, но она сама случилась в нашей жизни и не забрать ее из Белгорода, когда мы спасали оттуда кучу хасей, было нельзя. План был, конечно, пристроить ее, но ко мне должна была приехать здоровая, стерильная, двухлетняя собака (со слов отправляющей стороны, приюта), а приехала - десятилетняя, с кучей проблем, да еще и не стерильная. Первое, что нужно было решить, так это ситуацию с зубами. Они были ужасные. К наркозу готовились долго: то одно заболит, то другое. Но самое ужасное было то, что Волкодавушка не ела вообще! Очень долго мы плясали с попытками накормить необычного зверя. Пока не вылечили зубы, то она так и не ела толком. После операции стало значительно лучше. Хотя, я бы ее на первое место поставила, потому что мы ее все еще решаем с переменным успехом. Со мной - идеальная собака, но без меня -

Зима в тот год пришла ранняя и злая. Уже в октябре ударили морозы, какие обычно бывают в зимние дни, и старый охотничий домик Егора Савельева, стоявший на отшибе у самого Черного лога, занесло снегом по самую крышу. Егор не жаловался. Он вообще не жаловался последние пять лет, с того самого дня, как жена Люба ушла в город к дочери — не выдержала лесной глуши, вечного безденежья и его тяжелого, молчаливого характера. Собрала вещи, сухо поцеловала в щеку и уехала на попутке до станции. Дочь Марина звонила раз в месяц, говорила про работу, про внуков, которых Егор видел только на фотографиях. Он слушал, поддакивал, а вечером садился к окну и долго смотрел в темноту. Домик был маленький, но крепкий — срубленный еще дедом из лиственницы, с низкими потолками и огромной печью, которая дышала жаром и уютом. Егор жил один. Собака, старая лайка Буран, ум..рла прошлой зимой, и он никого не завел больше. К чему? Сам себе хозяин, сам себе слуга. Дров наготовил на три зимы вперед, крупы закупил в

Есть фразы, от которых у ветеринаров начинается лёгкая аллергия. Например: — «Мы взяли щенка ради ребёнка, чтобы учился ответственности». Каждый раз хочется выдать памятку: «Щенок — не тренажёр по морали, не живой дневник с оценками и даже не приложение “ответственность 2.0”». Но я, как человек в белом халате, обычно просто киваю и говорю нейтральное: — Посмотрим, кто кого научит. В тот день в кабинет зашла именно такая семья. Классический набор: мама с лицом «я всё контролирую», папа с лицом «я вообще мимо проходил», и девочка лет девяти — Лиза, которая тащила поводок с видом «мне доверили космос». На конце поводка болтался комочек рыжей шерсти с ушами-параболическими антеннами. Щенок. Нечто среднее между ретривером, дворянином и плюшевым медведем. Хвост крутится пропеллером, глаза горят, мозг офлайн. — Здравствуйте, — сказала мама. — Мы к вам… ну, на первый осмотр. Это наш щенок. Мы его взяли ради ребёнка. Девочка тут же возмутилась: — Не ради ребёнка, а мне! Это мой Чип! Папа вздохн