Евгения Ершова(Волкова)

Ровно четыре года продержались Редькины в браке. Но как ни старались они играть в вечную любовь, не смогли пустить корни в грядке семейного счастья. На горизонте маячил развод. — И что, вот так вот просто разведетесь и всё? — спросила подруга у Даши Редькиной, когда та позвала ее заесть стресс круглыми итальянскими бутербродами. — Да. А что нам еще остается? Мы это обговорили. Так будет лучше для нас обоих… — Да нет, я не про сам развод — я про мероприятие. Надо же как-то по-человечески гульнуть. Поставить жирную точку, так сказать. — Я просто нервничаю последнее время, не обязательно на больное давить, — обиделась Даша, с горя заедая пиццу с ананасами пиццей с морепродуктами. — Да я не о тебе, родная, я о твоем разводе, разумеется! Свадьбу же вы закатили шикарную, я за кусок вашего торта до сих пор кредит отдаю. Так почему бы теперь не развестись с размахом? Чтоб ресторан там, кортеж, тамада, торжественное сжигание моста? Я б погуляла… — А так можно? — Так нужно! — Да у меня и денег-т

- Коленька, родненький мой! – Елена Степановна бросилась к сыну и схватила его за руку. – Может, не надо никуда идти? Останься дома. - Мам, ну что ты так переживаешь? – улыбнулся Николай. – Я ведь не маленький уже. - А за больших, по-твоему, переживать не надо? Если с тобой что-нибудь случится там, кто тебе там поможет? - Ничего не случится. Я к трансформатору и обратно. Вся деревня ведь сейчас без света. А электрик ваш уже несколько дней не просыхает – ты сама же говорила. Николай включил фонарик и посветил на стену, где находилась вешалка. - Подумаешь, света нет. Ночь уже почти на дворе. Спать лягут и всё. А завтра утром бригада приедет из райцентра и посмотрит, в чём там дело. Может, это вообще провод оборвало. Ветер вон какой сильный. Крыша на доме едва держится. Николай ничего не ответил. Он молча потянулся за курткой, потом надел шапку. - Если в проводе дело, то тогда тебе нечего там делать, - продолжала говорить Елена Степановна. – Ну что ты молчишь, сынок? Ну зачем тебе туда ид