Людмила Строкова-Щелконогова

Мне сорок. Странный возраст. Ты ещё не стар, но уже не молодой. Вроде бы живёшь в XXI веке, но всё чаще ловишь себя на мысли, что прошлое — ближе и понятнее, чем настоящее. Особенно — то самое прошлое, когда ты был октябрёнком. Когда с гордостью носил красную звёздочку и мечтал, что однажды повяжешь алый пионерский галстук. Но СССР развалился. И вместе с ним исчезла сама идея пионерии. Парадоксально, но целое поколение так и не стало пионерами. Мы остались в ожидании, как пассажиры поезда, которого отменили в последний момент. В зале висела табличка «Пионер – значит первый, во всём пример». А потом её сняли. Молча. Сегодня всё чаще слышу, что в России вновь заговорили о Дне Пионерии — 19 мая. Кто-то видит в этом ностальгическую атрибутику: «Ну, пусть детишки поиграют, как мы когда-то». А кто-то — наоборот, откровенно раздражается: «Опять это совковое прошлое тащат на свет». Я где-то посередине. Не хочется кричать «назад в СССР», но и вычёркивать из памяти целый пласт — неправильно.