Дмитрий Артаев

Если вы думаете, что в российской авиации всё крутится вокруг малозаметных «Сушек» и «сушки», то вы глубоко ошибаетесь. Есть в ангарах Министерства обороны один товарищ, который выглядит как суровый брутальный дядька в кожаном плаще среди парней в ветровках. Зовут этого дядьку МиГ-31, он же Foxhound (лисья гончая) по классификации НАТО, он же «Спиртолет», он же «Массандра» и это, пожалуй, единственный самолет в мире, которому летчики и техники дали прозвище в честь винодельческого комбината. И сегодня, когда этому монстру стукнуло уже за 40 (первый полет 16 сентября 1975 года), он продолжает делать то, что умеет лучше всего: пугать врага и удивлять друзей. Как так вышло, что машина, созданная при Брежневе, до сих пор является главным аргументом в зоне СВО и «убийцей» новеньких F-16? Давайте разберемся. «Двадцать пятый» был крут, но «тридцать первый» стал легендой История МиГ-31 началась с паранойи. В 60-х и 70-х годах СССР понимал: если начнется большая война, американцы полезут

«Катюш, я, наверно, уйду…» Эти слова Валерий Гаркалин произнёс, уже будучи взрослым, уже звездой, уже пережившим и славу, и инфаркт, и долгие годы, когда жена была его главным ангелом‑хранителем. Он сказал их, потому что в очередной раз потерял голову. Потому что 56‑летняя Людмила Гурченко, блиставшая на съёмочной площадке, решила напомнить себе и миру, что её чары ещё работают. И Гаркалин поддался. Он не знал, что его жене, Екатерине, оставалось жить всего три месяца. Что она уже смертельно больна, но скрывает это, чтобы не добить мужа, едва оправившегося от инфаркта. Что его «уйду» станет для неё последней каплей в жизни, которую она полностью посвятила ему. Когда правда открылась, Гаркалин был раздавлен. Он дал себе обет: больше никогда не женится. Потому что, как он сам говорил позже, не сможет найти даже подобия того, чем была для него Катя. История Валерия Гаркалина — это история о том, как талант, слава и случайные увлечения могут разрушить то, что строилось годами. И о том, как

Октябрь 1941 года. Немецкие танки уже видят башни Кремля в бинокли. В Москве закрыто метро, на вокзалах давка, а по городу летит пепел сжигаемых документов. Сталин остается в городе, но Кремль уже заминирован. А в нескольких десятках километров от столицы вода готовится поглотить все живое. История не терпит сослагательного наклонения, но архивы хранят документы, от которых стынет кровь. Что планировал сделать Верховный главнокомандующий, если бы красная звезда над Москвой все же пала? Ответы на этот вопрос десятилетиями лежали под грифом «Совершенно секретно». К началу октября 1941 года ситуация на фронте была хуже некуда. После чудовищного разгрома под Вязьмой и Брянском в котлы попали сотни тысяч советских солдат. Немецкая операция Тайфун сметала все на своем пути. В этой обстановке 15 октября 1941 года Государственный Комитет Обороны принимает постановление № 801. Оно предписывало немедленную эвакуацию дипломатического корпуса, Генштаба и наркоматов в Куйбышев (Самару) и Арзамас. Н

Переезд в США — это не просто смена адреса. Это как проснуться в параллельной вселенной, где всё, к чему ты привык, работает наоборот. Заходишь в дом — в обуви. Заказываешь еду — получаешь ведро. Идёшь в аптеку за лекарством — и выясняется, что ценник в три раза больше, чем на витрине. Американцы считают всё это нормой. А ты стоишь посреди супермаркета и пытаешься понять, почему на кассе просят на 50 долларов больше, чем ты насчитал по ценникам. Мы собрали двенадцать самых шокирующих моментов, с которыми сталкиваются русские в Америке. Не из фильмов, не из рекламы — из реальной жизни людей, которые там живут. 1. В доме не разуваются Если ты вырос в России, где первое правило входа в квартиру — разуться, готовься к культурному шоку. Американцы заходят в дом в той же обуви, в которой ходили по улице весь день. На ботинках может быть грязь, следы собачьих «сюрпризов», уличная пыль — неважно. Всё это идёт прямиком на ковёр, которые американцы тоже любят. Согласно опросам, только 23% америк