💚 Рассказы о жизни и любви 💚

— Денис, а почему наш пылесос опять в спальне заперт? — я стояла в дверях, наблюдая, как муж судорожно тыкает в кнопки на своем смартфоне. — Алена, ну ты же знаешь, там ковер с длинным ворсом, он вечно на нем буксует, — Денис даже не поднял на меня глаз. — Я просто настраиваю зону уборки, чтобы он тщательнее проходил углы. — Тщательнее? Он там уже сорок минут крутится. Мы женаты четыре года, и раньше тебя вообще не волновало, сколько пыли под кроватью. — Раньше у нас не было этой модели с камерой и искусственным интеллектом, — огрызнулся он. — Иди лучше чай попей, я сам разберусь с техникой. Ты же у нас архитектор, вот и рисуй свои домики, а в софт не лезь. Я промолчала, но внутри кольнуло. Денис последние два месяца стал каким-то дерганым. Постоянные задержки на работе, совещания до полуночи, а теперь еще эта странная фиксация на новом гаджете. На следующий день я сидела на кухне со своей лучшей подругой Светой. Мы пили кофе, и я не выдержала, вывалила всё как на духу. — Свет, понимае

— Опять мимо, Дим. Опять мимо! — Вера подняла с опилок ярко-синюю булаву и протянула её мне. — Ты сегодня какой-то не такой. Мысли где-то не здесь? — Да здесь я, Вер, здесь, — я раздраженно вытер лоб тыльной стороной ладони. — Просто… Ты сама не чувствуешь? Мы как роботы. Раз-два, бросок, поймал, улыбка номер три. Кому это нужно в двадцать пятом году? Цирк превратился в конвейер спецэффектов. — Ну началось, — Вера вздохнула и присела на край манежа. — Философский кризис на четвёртом курсе? Это по расписанию, я знаю. Пройдёт. — А если не пройдёт? Я смотрел вчера записи восьмидесятых годов. Там люди не просто прыгали. Они жили. Там был один мужик… Рыжик. Клоун Матвей. Ты слышала про него? — Рыжик? — Вера нахмурилась. — Что-то очень смутное. Кажется, мама рассказывала, что он был кумиром её детства. А что с ним? — Исчез. В девяносто четвёртом просто ушёл и всё. Я сегодня в архиве полдня просидел. Хотел найти, почему он бросил манеж на пике славы. И нашёл одну заметку в старой газете. Там

— Вера, ты опять бледная, как мел. Ты вообще ешь что-нибудь? — Максим стоял в дверях спальни, не решаясь войти. — Я пришел за остатками инструментов из кладовки. — Ем я, Макс. И сплю. Только просыпаться с каждым днем все тяжелее, — я с трудом приняла сидячее положение, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться. — Такое ощущение, что я не в своей квартире, а в каком-то аквариуме с мутной водой. — Может, дозировка слишком большая? — он сделал шаг в комнату, нахмурившись. — Врач же сказал, что антидепрессанты должны помогать, а ты выглядишь так, будто тебя пыльным мешком приложили. — Не знаю. Я пью всё по часам. Ровно три таблетки в день, как в рецепте. Но вместо спокойствия у меня какая-то дыра в голове. Я вчера забыла, выключила ли я утюг. Вернулась с полпути, а он даже в розетку не был включен. Я не помню, как я его вынимала. — Слушай, Вер… Может, ну его, этот развод? — Максим вдруг сел на край кровати. — Видишь же, как тебе плохо. Ты на нервной почве рассыпаешься. Давай попроб

— Лена, ты с кем там разговариваешь? — Денис замер в дверях кухни, не снимая куртку. — Я же слышал голос. Мужской. Я вздрогнула и чуть не выронила планшет. Сердце заколотилось где-то в горле. — Ни с кем, Денис. Телевизор, наверное, — я постаралась улыбнуться, но губы слушались плохо. — Не ври мне. Это был голос Андрея. Я его из тысячи узнаю. Лена, что происходит? Андрей умер год назад. Мы его похоронили, ты помнишь? Я молча положила планшет на стол экраном вниз. Денис прошел вглубь кухни, сел напротив и в упор посмотрел на меня. В его глазах читалась смесь жалости и страха. — Покажи, — тихо сказал он. — Это просто проект, Денис. Понимаешь, я программист, я не могла просто сидеть и выть в подушку. Мне нужно было что-то делать. — Что ты сделала? Ты вскрыла его соцсети? Переписки? — Я собрала всё, — я почувствовала, как по щеке потекла слеза. — Шесть месяцев я жила в коде. Я загрузила в нейросеть все наши переписки за десять лет. Все его голосовые сообщения. Видео. Его любимые шутки, его

— Паш, ты опять купил эту пасту за три тысячи? — я крутила в руках тяжелый тюбик с золотистым тиснением. — Мы же договаривались, что в этом месяце экономим на ремонт ванной. — Даша, на здоровье не экономят, — муж даже не поднял глаз от экрана смартфона. — Мой стоматолог сказал, что у меня эмаль истончается. И вообще, эта паста идеально подходит к моей новой щетке. Она там в приложении даже в списке рекомендованных была. — К щетке? — я усмехнулась, ставя тюбик на полку. — Паш, это просто кусок пластика с моторчиком. Зачем тебе приложение для того, чтобы просто почистить зубы? Ты в тридцать два года забываешь, как это делается? — Ты ничего не понимаешь в современных технологиях, — огрызнулся он. — Щетка отслеживает индекс налета, время чистки, угол наклона щетины. Это дисциплинирует. И не трогай ее, ладно? Там мои настройки. Еще собьешь чего-нибудь. — Господи, какие мы нежные, — я вышла из ванной, чувствуя, как внутри шевельнулось странное раздражение. — Раньше ты мог неделю одну футболк

— Егор, ты опять там гремишь? — голос Анны из спальни звучал тонко, почти прозрачно, как старое кружево. — Пять утра же всего. — Да так, мать, ключи ищу, — отозвался я, стараясь не звенеть старыми шестеренками, которые вывалил прямо на кухонный стол. — Спи давай, чего подскочила? — Ты же знаешь, я всё слышу. Даже как ты дышишь, когда что-то замышляешь. Опять в порт собрался? — она осторожно вошла в кухню, ведя рукой по стене. Пальцы её уверенно находили выступы, но глаза… глаза смотрели куда-то сквозь меня. Я подошел к ней, вытирая масляные руки о старую ветошь. Мы женаты пятьдесят лет. Пятьдесят лет я видел в этих глазах отражение штормов и тихих гаваней. А три года назад там поселился туман. Сначала легкий, как утренняя дымка в заливе, а теперь — густой, непроглядный кисель. Врачи только руками разводили: возраст, дегенерация, ничего не поделаешь. — Не в порт я, Ань. Так, к маяку прогуляюсь, — я приобнял её за плечи. — Воздухом подышать. — К маяку? — она грустно улыбнулась. — Он же м

— Оль, ну посмотри на него, он же опять весь в пятнах! — Игорь стоял над кроваткой Максима, растерянно разводя руками. — Мы же только вчера у Марии были, она клялась, что на этой смеси всё пройдёт. — Игорь, я сама не понимаю, — я присела на край дивана, чувствуя, как внутри всё сжимается от усталости и страха. — Я кормлю его строго по часам. Никакого прикорма, только этот гидролизат. Ты же сам видел, сколько банка стоит. Четыре тысячи за несчастные четыреста грамм! Мы на его еду тратим больше, чем на свою. — Да дело не в деньгах, — муж вздохнул, потирая переносицу. — Просто жалко пацана. Ему год исполнился, а он вместо праздничного торта ест какую-то горькую бурду, и та не помогает. Может, Машка ошибается? Она хоть и твоя подруга, но вдруг как педиатр — ну, не очень? — Не говори ерунды, — отрезала я. — Маша — лучший аллерголог в городе. Она Макса с рождения ведет. Она говорит, что это классическая непереносимость белка коровьего молока. На этой смеси он должен быть чистым уже через нед

— Да я просто больше не могу, понимаешь? — я почти кричала, швырнув телефон на диван. — У меня в голове шум. Сплошной белый шум, Серёж! Сергей даже не поднял глаз от своего монитора. Он только лениво щелкнул мышкой, поправляя очки. — Лен, ну что ты опять начинаешь? Это твоя работа. Ты SMM-менеджер. Это как если бы водолаз жаловался, что вокруг слишком много воды. Подыши, выпей чаю, всё пройдёт. — Не пройдёт! — я схватила телефон обратно и ткнула экраном ему в лицо. — Смотри! Тридцать уведомлений за пять минут. Кто-то недоволен цветом плашки в сторис, кто-то пишет гадости в комментариях, а в ленте опять кто-то умер, кто-то родился, и все такие чертовски успешные, что мне хочется выйти в окно! — Ну, удали уведомления, делов-то, — буркнул он, наконец соизволив повернуться ко мне. — Я удаляю всё. Вообще всё. На месяц, — отрезала я. Моё решение созрело за одну секунду, прямо сейчас, пока я смотрела на синий свет экрана. — В смысле «всё»? — Сергей наконец-то проявил интерес, его брови пополз

— Опять? Да ты издеваешься! — я в сердцах захлопнула учебник французского и вскочила со стула. — Олег, ты это слышишь? Опять течет! Из ванной доносился отчетливый звук бодрой капели, переходящей в уверенную струю. Я стояла посреди комнаты, сжимая кулаки. До экзамена DALF C1 оставалось всего десять дней. Полгода бессонных ночей, тысячи выученных слов, тридцать тысяч рублей, отданных репетитору — и всё это летело к чертям, потому что в нашем доме поселился полтергейст. Или, точнее, в наш дом повадилась ходить Ирина Сергеевна. — Свет, ну чего ты кричишь? — Олег лениво высунулся из спальни. — Наверное, прокладку опять выдавило. Дому тридцать лет, коммуникации старые. Мама тут ни при чем. — Ни при чем? — я почувствовала, как закипаю. — Она ушла десять минут назад! Десять минут, Олег! До её прихода всё было идеально. Она зашла «помочь по хозяйству», пока я учусь, и вуаля — у нас водопад в ванной. — Она хотела как лучше, — Олег вздохнул и пошел за разводным ключом. — Сказала, что почистит сиф

— Я больше не могу, Лен. Всё, финита ля комедия, — я швырнула ключи на кухонный стол так, что они жалобно звякнули о пустую чашку. — Увольняюсь. Завтра же напишу заявление. Лена, моя лучшая подруга еще со времен общаги, даже ухом не повела. Она спокойно помешивала свой травяной чай, глядя в окно на серые многоэтажки. — Маш, ты это уже пятый раз за месяц говоришь. Чай пей, остынет. Что на этот раз? Опять породистый шпиц с хозяйкой-истеричкой? — Если бы! — я упала на стул, закрыв лицо руками. — Сегодня привели лабрадора. Семь лет псу. Идеальный, добрый, глаза — как у человека. А хозяйка говорит: «Ой, вы знаете, у нас в новой квартире ремонт дорогой, ковры светлые, а от него шерсть и запах. Усыпите, пожалуйста». — И что ты? — Лена наконец повернулась ко мне, в ее глазах мелькнуло сочувствие. — А что я? Послала её. Громко, матом и при главвраче. Сказала, чтобы она сама себя усыпила для сохранения интерьера. Главврач потом час на меня орал, что я порчу репутацию клиники, что клиент всегда п