На скамеечке

Алеся моргнула, понимая, что ничего не понимает. Она приехала в эту квартиру, потому что квартиросъемщица визжала, что дело срочное, не терпит отлагательств. Подумала, кто-то ее затопил или сломался холодильник, а тут такое. — Я не закрываю за этот счет ипотеку, — сказала она спокойно, даже с недоумением. — Я плачу часть, но не всю. — Какая мне разница? Алеся теперь уже во все глаза смотрела на

— Мам, приезжай, пожалуйста. У меня температура под сорок, я просто с ног валюсь, — Алла говорила тихо, потому что дети только что сладко заснули. — Алл, ну что ты как маленькая? Я же как-то с вами справлялась и ничего, — голос матери был чуть снисходительным, с лёгкими оттенками превосходства. — Я собираюсь на йогу, пропустить не могу. Алла застонала от злости. Она только недавно родила, детям еще не исполнилось и двух месяцев. Она что, просит что-то сверхъестественное? А мать тем временем продолжала: — Не забывай, у тебя муж есть. Пусть берёт отпуск. Не выдумывай проблему на ровном месте. — Он в командировке, и ты об этом знаешь. До пятницы. — Это разве мои проблемы? Свекровь попроси. — Она за тысячу километров, мам. — Даже не знаю, чем тогда тебе помочь. Алла прижалась лбом об холодную дверку холодильника. Ей было тяжело стоять на ногах, больно дышать. Мама после ее свадьбы несколько лет начинала каждый разговор с вопроса про внуков. Когда она забеременела, клялась и божилась, что б

Утро началось с громкого лая. Мария выглянула в окно и сердце сжалось от неясной тревоги. Мотоциклы с колясками. Это всегда было страшно до мурашек и холодеющих рук. После таких приездов вся деревня наполнялась криками, надрывным плачем и обязательно кого-то хоронили. Серо-зеленые фигуры рассыпались по улице, и собака соседа дяди Мити зашлась в бешеном треске — до хрипа, до клокотания. — Мамка, — шепнула она, немея от страха. — Немцы. Мать побелела. Схватила ее за плечо, прижала к себе, и она почувствовала, как мамины пальцы больно впились ей в плечо. Отец ушел на фронт в сорок первом, писем не было уже полгода. В доме остались они — мама, она, да трое младших: Нинка шести лет, Витька четырех, и крошка Леня, которому не было и двух. — Выходи! — кричали по-русски, с жутким акцентом. — Выходи, или будем стрелять! Schnell! Как они проворонили их приезд? Всегда кто-то обязательно караулил и половина деревни успевала спрятаться. Кто-то бежал в лес, кто-то в поле. Не успели, не успели. И те

— Давай только без истерик, ладно? Мы же взрослые люди, всегда можно спокойно все обсудить и найти компромисс. Артём не просто так мел хвостом, на это была причина. По лицу его жены можно было все понять. Женщина не просто злилась, она готова была голыми руками разорвать причину своего плохого настроения. После того, как, зайдя в квартиру, она споткнулась об два огромных клетчатых баула в коридоре, стены в квартире сотрясались от криков. — Папа поживёт у нас какое‑то время. Так надо. — Кому надо? Ему или нам? — Надюш, так получилось. — Получилось? Ее свекор особо не обращал внимания на скандал, он просто хмыкнул и принюхался. Он был голоден и мечтал о том, чтобы побыстрее принять душ, спокойно поужинать и прилечь около телевизора. И злился, что сын, который обещал, что дома проблем не будет, не в состоянии поставить на место свою жену. Не выдержав, мужчина решил внести ясность: — Да ерунда семейная. Вы, бабы, любите устраивать скандалы на ровном месте. Артём поморщился, потом не выдерж

— Оленька, доченька, – голос матери дрожал и, казалось, она вот-вот заплачет. — Я на грани. Снова зарплату задерживают, директор только обещает. В холодильнике шаром покати, доченька. Хоть ты милостыню проси... Она закрыла глаза и заскрипела от злости зубами. Год продолжалась эта канитель. Всю жизнь ее мать проработала на этой фирме, а тут директор будто сошел с ума. Урезает и задерживает зарплату, лишает всех премии. Понятно, что кризис в стране, но совесть иметь надо. — Сколько тебе нужно, мам? — Ну хотя бы десять тысяч, Оленька. Я бы не просила, но ты же понимаешь… Коммуналку надо заплатить, хоть что-то из продуктов купить. Я отдам, честно отдам. Она устало кивнула и быстро перевела деньги. Потом посмотрела на свой остаток на карте. Шесть тысяч до зарплаты. Придется ужаться, но что поделать. — Мам, ну смени ты эту работу, — не выдержав, сказала она устало. — Свет же клином на твоей фирме не сошёлся. Вон рядом с твоим домом «Пятерочка», там всегда требуются продавцы, зарплата белая,

— Ты вообще понимаешь, что творишь?! — с порога заорала свекровь так, будто Оксана кого-то убила. — Встречаться с другом мужа?! Совесть у тебя есть?! Она молча отступила в сторону, пропуская разъярённую женщину в прихожую. Свекровь тряслась от злости, лицо красное, пот стекает по нему тонкой струйкой. Оксана равнодушно подумала, что, судя по всему, мама мужа бежала бегом к ним. — Мам, а я тебе говорил, она вообще уже берега потеряла, — донёсся из кухни голос мужа. Слава вышел в коридор, и по его лицу было все понятно без слов. Радуется, как ребенок, что прибежала поддержка. — Подавать на развод — это одно, но спать с другом мужа — это уже совсем дно. От кого кого, но от тебя я этого не ожидала. Оксана закатила глаза. Хотелось сказать, что она ни с кем не спит, просто уходит от мужа и планирует отношения с его другом. Но смысл? Все равно не поверят. Больше бесило, что даже в такой ситуации муж не утерпел и всё рассказал матери. Как обычно. И мама, конечно, приехала спасать сына. Как Ч

— Мне было семь лет. Я собирал модели самолётов. Не просто клеил, а красил, шлифовал, подгонял, искал про них любую информацию. Витрины у меня не было, поэтому я их вешал вдоль стен. Вкалывал булавку между обоями и стеной, на булавку — леску, на леску — модель. Так у меня были заняты две длинные стены. Однажды я вернулся из школы, а у нас в гостях была мамина подруга с сыном. Чтобы он не мешал взрослым, его пустили в мою комнату. Все модели были разбиты. Я от шока просто заплакал. Мать на меня наорала при всех, схватила ремень и избила. Ачетакого.... После этого я обиделся на всю жизнь. Сейчас я с ней почти не общаюсь. Не хочу, для меня она умерла тогда, в моей комнате в тот день. Звоню раз в месяц и все.... Таня листала ленту в телефоне после тяжёлого дня и сытного ужина. Всего пятьдесят пять лет, вся жизнь впереди, а она с трудом приползает с работы. Пост, который она только что прочитала, был в каком-то паблике про психологию: «Детские травмы, которые вы пронесли через всю жизнь».

— Слушай, у Коли температура. Мне некогда ребусы разгадывать. Ты куда собрался? Марина быстро раздевала сына, искоса поглядывая на мужа. Во-первых, она не ожидала, что он окажется дома. Знала бы, не отпрашивалась с работы. Вот когда это прекратится? Только закрыли больничный и снова температура. Во-вторых, у него был странный вид. Виноватый и одновременно испуганный, как у кота, который украл курицу со стола и сейчас усиленно изображает, что это не он. — Я устал, — сказал Денис, даже не глядя в ее сторону и быстро подтягивая сумки к выходу. — От детей, от твоих вечных просьб. И особенно от матери. — От матери? Коля заплакал, закрутился. Она сплюнула и рванула на кухню. В садике ему дали жаропонижающее, но ребёнок с трудом дышал. Явно температура поднимается. За ней поплелся муж, причитая: — Ты должна меня понять. Я устал от всего. Я не могу так больше, Марина. — Денис, ты сейчас серьёзно? У тебя мать в соседней комнате после инсульта лежит. У нас трое детей. Ты устал, а я нет? И что эт

— Всё, Андрей, я так решила, — голос свекрови, Инги Степановны был хорошо поставленным, учительским, не терпящим возражений. — И нечего тут обижаться и фыркать. Дверь старой дачной веранды с грохотом открылась. На крыльцо выскочил мужчина с перекошенным от злости лицом. Лена в этот момент как раз возвращалась с огорода, поэтому ровным счетом ничего не поняла. — Что случилось? Следом за ее мужем на крыльцо разгневанной фурией выскочила его мать. Глаза злые, прическа растрепалась. Создалось впечатление, что они не просто ругались, но и дрались. — Баню вы здесь не построите, — продолжила кричать свекровь. — Во-первых, это очень дорого. Во-вторых, банально нет места! Лена вообще теперь ничего не поняла. Строительство бани они обсуждали ровно год назад. И инициатором постройки как раз была свекровь! Она обожала париться, вот и уговаривала сына сделать ей подарок. Договорились, что Андрей с друзьями сделают все своими руками, а на материалы скинуться. А тут такой странный поворот. — Мам, мы

— Значит, квартиру покупаешь? Интересное кино, — медленно протянула свекровь, сощурив глаза. — Деньги откуда? Этот разговор застал Аллу врасплох. Она как раз чистила селёдку, когда в дверях кухни материализовалась Нина Сергеевна. Свекровь заявилась без звонка, что практиковала редко. Это и было странно. — Накопили, — сухо ответила она, не прекращая заниматься подготовкой ужина. Этот разговор ей был неприятен. Мысленно она поставила себе напоминание как следует пропесочить мужа за то, что тот растрепался всем о предстоящей покупке. — Сыну своему подаришь? Повернувшись, она спокойно ответила. — Да, Паше. Ему восемнадцать, он учится. Пусть живёт отдельно. А что случилось? Свекровь закатила глаза и чуть ли не зарычала: — И Андрея все устраиваете? — Да, он в курсе. Или вы думаете, купить квартиру можно по дороге в магазин? Как беляш? Год обсуждали, если что. Жаль, что только сейчас до вас сорока на хвосте эту новость донесла. Свекровь сложила руки на груди и поерзала на стуле, глядя в упор