Коллекция романов

— Олечка, ты опять переварила спаржу. Я же просила: аль денте! В буфете Большого театра балерины ели только хрустящую зелень. У меня от твоей крестьянской стряпни начинаются спазмы в моем измученном радикулитом теле, — донесся из спальни страдальческий, но на удивление мощный голос Жанны Аркадьевны. — Жанна Аркадьевна, вы в Большом театре билеты продавали сквозь стеклянное окошко кассы, а не фуэте крутили, — спокойно ответила я, протирая столешницу. — И спаржу эту я купила по акции в «Пятерочке». Она от природы жесткая, как ваши убеждения о собственном аристократизме. — Ты черствая, бессердечная хамка без капли духовности! — мгновенно взвизгнула пациентка. Свекровь задохнулась от возмущения, будто у неё прямо на глазах вынесли фамильный сервиз. Я лишь усмехнулась. Меня зовут Ольга, мне тридцать семь, и я работаю ведущим аудитором в крупной компании. Аудитор — это не просто должность, это профдеформация. Я привыкла верить не громким словам, а первичной документации и фактическому наличи

Пускать мужа в свою добрачную квартиру — это как приютить уличного кота. Сначала он скромно жмется в прихожей и благодарно ест покупные пельмени, а через пару лет уверенно спит на твоей подушке и требует переписать на него жилплощадь. Масштаб наглости Павла и его матери доходил до абсурда постепенно. Галина Степановна при каждом визите инспектировала мою «двушку» с видом ушлого прораба, принимающего халтурный объект. Вот и в ту субботу она хозяйским шагом вымеряла мою гостиную, бесцеремонно сдвигая стулья. — Угол пустует. Сюда бы мой сервант из вишни, а то у тебя всё какое-то игрушечное, несерьезное, — заявила она, постучав по моему комоду. — Семья — это общий котел, Аня. А у вас что? Твоя квартира, а у Паши тут только тапки у порога. Не по-людски это. Жена должна за мужем идти, а не на своих метрах сидеть, как барыня. Павел, до этого молча клацавший пультом от телевизора, вдруг подал голос. Слова лились гладко, будто он их дома перед зеркалом разучивал. — Мама дело говорит. Мы же одна

Я даже сапоги снять не успела, как мне в руки прилетел заляпанный цветочный фартук. — Наконец-то! Давай, переодевайся, там на столе три килограмма картошки не чищено. Алина стояла посреди прихожей с видом владычицы морской, которой недодали дани. — Добрый вечер. Я вообще-то с подарком пришла. По приглашению на твой день рождения. — Ой, ну какой праздник, ты же без Мишки дома киснешь, воешь от скуки. Мой брат в командировке на целый месяц, вот я и решила тебя развеять. Друзья мои уже в сборе, мне к ним надо, а ты по-родственному настрогаешь салатики. Не чужие же люди. — То есть приглашение на день рождения было просто кодовым словом для найма бесплатной прислуги? — Ну что ты начинаешь! Гости дорогие, угощение элитное, мне прислугу нанимать не с руки. Иди работай, потом тебе в контейнере остатки соберу. Мужу не расскажу, что ты тут ленилась. Я прошла на кухню. Масштаб наглости поражал воображение. На кухонном острове, облицованном дорогим камнем, высились три огромных таза. В них сиротли

— Люся, не тормози, быстро на стол накрывай! Муж приехал! И живо, чтобы без твоих этих кислых мин, перед пацанами не позорь! Время — без пятнадцати двенадцать ночи. Мой благоверный, Вадик, ввалился в прихожую не один, а с тремя поддатыми мужиками. — Проходите, братва, не стесняйтесь! — вещал муж тоном арабского шейха, приглашающего свиту в свои роскошные владения. — Сейчас моя быстро поляну сообразит. У нас всё по высшему разряду, баба вышколенная! Знает, кто в доме хозяин! — Вадим, ты время вообще видел? И кто эти люди? — Это мои коллеги! Мы крупную сделку обмываем! В своем доме я сам решаю, когда у меня гости. Твое дело — шуршать на кухне и не отсвечивать! Метнулась кабанчиком, кому говорю! — Шуршать я могу только квитанциями за коммуналку, которые ты уже третий месяц нагло игнорируешь. А отсвечивать начну, если прямо сейчас эта делегация не развернется на сто восемьдесят градусов в сторону лифта. — Слышь, ты при мужиках мне тут концерты не устраивай! Я добытчик! Я мужик! Ты вообще д

— Ты не могла бы покупать колбасу подороже? Эту Ларисочка есть отказывается, у неё от дешёвой сои изжога начинается. — Ларисочка может пойти работать. Или ты можешь дать мне денег на приличную ветчину. Моя зарплатная карта администратора клиники не обладает функцией безлимитного кредитования бездельников. — Марин, ну зачем ты так грубо? У сестры сложный жизненный этап! Она рассталась с мужчиной, ей нужна поддержка! А ты из-за куска мяса истерику на пустом месте разводишь. Я же сказал, что это временные трудности. Я сейчас в поиске перспективного проекта! Мой муж Игорь произносил слово «проект» с таким надрывом, будто спасал мировую экономику. А не менял третью сомнительную подработку за полгода. Дома он восседал на диване с видом непризнанного мыслителя эпохи Возрождения. Того самого, которого злые люди заставляют думать о квартплате. Ситуация пробила дно, когда три недели назад в нашу квартиру въехала его сестра Лариса. Въехала шумно, с пятью чемоданами. И с твердой уверенностью, что

— В моем доме стиральная машинка после восьми вечера не работает, это закон! — отчеканил мой муж Валера. Он выступал перед нами, будто падишах перед нерадивыми наложницами. — А твои модные капсулы для стирки немедленно отправляются на балкон. У меня от них аллергия на современность. — И вообще, воду надо экономить, вы ее льете так, словно мы на водопаде живем! — А ваши правила, Валерий Петрович, отдают пещерным домостроем, — звонко отбила Милана, моя новоиспеченная невестка. — Мы с вашим сыном работаем до семи вечера. Стирать будем тогда, когда нам удобно и когда есть свободное время. — И воду мы оплачиваем по счетчикам сами, из своего кошелька. — Ты в чужой монастырь со своим уставом не лезь! — рявкнул Валера. Он изображал карающего громовержца, а на деле походил на разъяренного индюка перед забором. — Здесь я решаю, когда день, а когда ночь! И пока вы живете на моей территории, вы будете ходить по моим половицам тихо! — Ошибаетесь, вы решаете только то, в каких растянутых трениках ва

Мужская наглость редко начинается с открытого хамства. Она всегда стартует с покровительственной ухмылки и внезапно проснувшейся тяги к дешевой философии. Мой муж Кирилл искренне верил, что он настоящий мыслитель. Гений, по трагической случайности оказавшийся в законном браке. И демонстрировать свой нерастраченный масштаб он начал прямо на нашей кухне. Выбрал в качестве жертвы молоденькую репетиторшу по химии. Алина Викторовна, собранная и строгая девушка, пришла подтянуть нашему сыну оценки. Но вместо того, чтобы получить расчет за урок и спокойно уйти, оказалась прижатой к кухонному гарнитуру мощным потоком кирилловского обаяния. — Алина, вы ведь понимаете, что школьная программа — это тесные рамки для истинного таланта? — вещал муж специально заниженным, бархатным голосом. — Зачем вы тратите свою энергию на чужих детей, когда перед вами открыты совершенно иные перспективы? — У меня четкая почасовая ставка, Кирилл Игоревич. Я просто делаю свою работу. Студентка безуспешно пыталась об

— С чего ты устаешь? Кнопки на стиралке нажимать пальцы стерла? Сидишь целыми днями дома с детьми, на работу не ходишь, а лицо вечно недовольное. Мой законный супруг Николай вещал громко, с явной расстановкой, чтобы абсолютно все гости на дне рождения его матери точно услышали, какой он невероятный благодетель и какую неблагодарную женщину пригрел. Он развалился на стуле, как местечковый султан, которому личный гарем внезапно задолжал танец живота. — Я вообще-то двоих твоих сыновей-погодков воспитываю, — спокойно отвечаю я, отодвигая тарелку. — И что? — Коля пренебрежительно отмахнулся. — Машинка стирает, мультиварка варит, посудомойка моет, робот-пылесос елозит. Твоя задача только в розетку это все вовремя воткнуть. А я, между прочим, семью содержу. Я — кормилец! Кормилец смотрел на меня с таким высокомерным превосходством, будто лично приволок мамонта в пещеру и разделал его голыми руками, хотя в реальности он даже пакет из супермаркета донести ноет, ссылаясь на перманентный стресс н

— Полина, я не понимаю, почему у тебя сырники всегда похожи на подошву от солдатского сапога? — Алла Борисовна брезгливо ковырнула вилкой румяный творожный кружок, обильно политый домашней сметаной. — Творог жалеешь или просто руки не оттуда растут? Мой Ванечка в детстве ел только пышные, воздушные. Я молча поставила на стол розетку с клубничным вареньем и аккуратно вытерла руки полотенцем. Я работаю старшим аудитором в крупной логистической компании. Моя профессия — находить нестыковки в идеальных с виду отчетах. И вот уже пять лет главной нестыковкой моей жизни были каждые летние выходные на моей же даче. — Алла Борисовна, бывшая начальница паспортного стола, привыкла распоряжаться чужими судьбами и застольями. Она сидела во главе моего стола, на моей веранде, и критиковала мою еду, купленную на мою зарплату. Рядом ее дочь, двадцатипятилетняя Оксана, лениво листала ленту в телефоне, пока двое ее сыновей, семи и трех лет, методично вытаптывали мои пионы. — Мам, ну что ты придираешься,

Я вошла домой с той самой тяжестью в плечах, когда рабочий день уже закончился, а тебя всё ещё не отпустило. Голова гудела, ноги ныли, и единственное, чего мне хотелось, — поесть в тишине и хотя бы полчаса ни за что не отвечать. Поэтому я молча поставила на стол рис с морепродуктами, который заказала по дороге, и даже почувствовала что-то похожее на облегчение. Игорь посмотрел на контейнер так, будто я не ужин принесла, а личное оскорбление его фамильной гордости. — Рис с морепродуктами? Серьёзно, Марина? — протянул он с таким лицом, будто это не он сейчас стоял перед готовой едой, а я заставила его пахать у плиты. — И вот это, по-твоему, ужин для мужа после тяжёлого рабочего дня? Я медленно сняла обувь, повесила сумку и только потом посмотрела на него. — Нормальный ужин. Горячий. Вкусный. И да, посуду мыть не надо, — сказала я устало. Но Игоря моя усталость не интересовала вообще. Он уже вошёл в любимую роль человека, которому все что-то должны просто по факту его существования. — Ты