Истории, которые влияют на нашу жизнь!

Галя молчала и смотрела на свою соседку по номеру в санатории. И думала над её словами. Она не была уверена, что смогла бы так поступить. Галя привыкла жить одна, с детьми и внуками общаться на расстоянии. Ей часто хотелось полежать, отдохнуть или тихонько посмотреть телевизор. А тут такой вертеп… А когда ребёнок родится, тогда вообще караул наступит… Инна Валерьевна тоже молчала. Она тоже сомневалась, что ей будет комфортно жить в своей двушке вместе с молодой семьёй. Всё-таки она уже была пожилая, семьдесят пять лет. Хочется тишины, покоя, размеренности. Да и тесновато конечно будет. Но Димка! Любимый внук! Надо помочь. — Ладно, — наконец произнесла Инна Валерьевна. — Утро вечера мудреннее. Спать пора. Пока ещё две недели мне отдыхать, а там посмотрим. Спокойной ночи, Галя. Инна Валерьевна выключила ночник и легла, накрывшись одеялом. Галя тоже легла. …Инна Валерьевна сама купила себе путёвку в санаторий, чем очень гордилась. Ей нравилось ни от кого не зависеть. У пожилой женщины была хорошая пенсия и, кроме того, она еще три года назад работала, вот и смогла накопить себе на «подушку безопасности». Номер был двухместный. В соседках у неё оказалась словоохотливая шестидесятипятилетняя женщина по имени Галя. Они быстро нашли общий язык и часто подолгу болтали. Конечно же, речь шла о детях и о внуках. Кто, как и чем живёт. Им было всё друг про друга интересно. — Наташка-то когда мой сын её замуж позвал, ни гроша за душой не имела. Не знаю, где он её такую нашел. Так и не признался мне. Думаю, что в больнице своей, он у меня врач, — продолжила рассказ о своей семье Инна Валерьевна, когда они утром с Галей завтракали в столовой. — Сама из какой-то глухомани. Но красивая, тут не придраться. А мой мальчик, Олег, из интеллигентной семьи, хоть растила я его без мужа, он у меня уж много лет, как погиб. Всё дала мальчику, детство было не хуже, чем у других, игрушки, книжки, велосипед. На море возила, не каждый год, но получалось. Потом поступил в медицинский, сам. Конечно без моего участия не обошлось. Репетитора по химии нанимала, помню, пожилой такой колоритный мужчина… Взгляд Инны Валерьевны затуманился. Она вспоминала. Репетитором по химии оказался высокий статный мужчина в маленьких очёчках, с усами, неизменно одетый в костюм-тройку. Его посоветовали Инне Валерьевне на работе. Он говорил с эстонским акцентом, немного забавно. А ещё он чуть ли не с первого дня стал оказывать ей знаки внимания. То коробочку конфет принесёт, то розу. Инне Валерьевне тогда было тридцать восемь лет, она была молода и симпатична. А сын посмеивался над матерью и особенно над репетитором. Когда тот уходил, парень начинал передразнивать его акцент. Мать его за это ругала и говорила, что нехорошо смеяться над человеком за его спиной, но сама едва сдерживала улыбку. Мужчина был действительно забавным. Инне пришлось отказать мужчине в продолжении дружбы. Как только Олежка отзанимался и поступил в вуз, она вежливо выпроводила галантного кавалера из своей жизни. Он был не в её вкусе. Кроме того, она до сих пор любила погибшего мужа… — Так вот, Олежка в вуз поступил, отучился. Потом на работу пошел в нашу больницу. Там видать и захомутала его Наташка, влюбить в себя сумела. Сама беднота, родители её в деревне спивались потихоньку, а она в наш город на заработки приехала, жила вдвоем с такой же горемыкой комнату снимали пополам. — Неужто Олег так влюбился в неё? — не поверила Галя. — Влюбился. Люблю, говорит, мама, женюсь. Даже если ты против, то я… Я не дала ему развить эту тему. Говорю, женись, что же поделать. Такая, знать, судьба. Девка вроде видная, если отмыть и выучить… Через десять лет Наталью стало не узнать. Инна Валерьевна, в самом деле, взялась доводить сноху до совершенства. «Чтобы перед людьми не стыдно было», — как она сама выражалась. Оказалось, что Наташа имела цепкий ум и недюжинную работоспособность. К моменту свадьбы она узнала, что родители её в деревне погорели, вместе с домом. Так и осталась она сиротой. Поэтому девушка держалась за Олега крепко, считала его своим шансом, счастливым билетом, и старалась не перечить свекрови, которая, конечно же, её недолюбливала, но терпела, ради сына. — Образование у неё было девять классов, — продолжала рассказ Инна Валерьевна.— Заставила я её отучиться сначала в вечерней школе, а потом Наташка в институт поступила. Я всё время подчеркивала, что, мол, жена главврача (а Олежка к тому времени им стал) должна соответствовать. Наталья терпела и старалась. Работала, училась на заочном, растила сына. Все эти события происходили в её жизни одновременно. Конечно, без моей помощи не обошлось. Я тоже часто в то время отпрашивалась с работы, бегала, забирала внука из детского сада, сидела с ним на больничных. Правда любила и люблю его безгранично, и потому ни о чём не жалею. — На мужа твоего похож? — предположила Галя. — Сильно похож. Очень, — согласилась Инна Валерьевна. Галя и Инна Валерьевна закончили завтракать и отправились на прогулку по территории санатория. — Научила я её себя вести, а то была, как Маугли, вот не поверишь. Руками ела, вилку откладывала, не знала, что с ней делать, всё ложкой. Что уж говорить про нож! Красилась ярко, как прости-Господи эта самая… Ну она, бабочка ночная. Одеваться не умела, куртёнки, юбчонки поддергайки… Да и не на что ей было! Я так поняла, родители её пили беспросветно всю свою недолгую жизнь. А она росла, как трава в поле, босяком бегала, соседи её подкармливали, кто чем, вещи отдавали, книжки, не знаю, как она девятилетку-то окончила. Жалко девку, на самом деле. Вот и пожалела я. Отмыли, отчистили, выучили, — рассказывала Инна Валерьевна Гале. — Ох и терпение у тебя, Инна Валерьевна! — сказала Галя. — Я бы её вышвырнула за порог. Сын врач, сама ты бухгалтер, все приличные, интеллигентные, а тут такое чудушко. — Знаешь, хоть я её до конца принять и полюбить так и не смогла, но не жалею ни о чём, — вздохнула Инна Валерьевна. — Любовь у них настоящая, взаимная. Бог с ними, пусть живут. Когда от меня-то отселились, квартиру купили, так и вовсе, какое мне дело? Лишь бы сын был с ней счастлив. Живём рядышком, через дорогу дома стоят. С внуком часто вижусь. — А Димка-то, внук? Какой у него возраст сейчас? — поинтересовалась Галя. Они дошли до входа в санаторий и поднимались по ступеням. Их ждали лечебные процедуры. — Только вуз окончил недавно, двадцать три ему, — ответила Инна Валерьевна. После процедур подруги отправились на обед. А потом Инне Валерьевне позвонил сын. Спрашивал, как у неё дела. Потом позвонил внук Дима. Долго они с ним говорили. Галя краем уха слушала и даже немного завидовала. Её дети и внуки ей не звонили. Они знали, что мать и бабушка отдыхает и сказали, что беспокоить её звонками не станут, мол, вдруг она спит или на процедуре, или обедает? А путёвку Гале дали с большой скидкой от предприятия, на котором она работала, как почётному работнику в честь памятной даты… — Ну, пока, мой золотой, и я тебя целую, — закончила Инна Валерьевна разговор с внуком и положила телефон на тумбочку. Галя снова вздохнула, подивившись теплоте, с которой проходила их беседа. Она немного завидовала. — А что не так с невестой твоего Димы? — спросила Галя. Ей было любопытно. — Она из другого города приехала поступать в вуз. Отучилась, работу ищет. Я её видела, когда Димка её на чай ко мне привёл. Девушка простая, душевная, мне понравилась. При этих словах Инны Валерьевны Галя опять грустно вздохнула. Её-то внук никогда бы не привёл свою невесту с ней знакомиться. Да и не невеста она ему, а так, сожительница. Живут уже три года, а всё дело до свадьбы никак не дойдет. Может, распишутся, ведь ребёнка уже ждут. И не скажи ему ничего! Всё равно не послушает, а то и пошлёт, куда подальше. «Нафиг ему бабушка не нужна», — сердито подумала Галя. — А где живёт эта девушка? Как её зовут? — спросила она. — Зовут Тамара. Жила, пока училась, в общежитии, теперь квартиру с Димкой снимают. С матерью поцапались после нашего того разговора. Я-то Наташку носом ткнула в её прошлое. Вот она и разоралась. Неприятно, поди, вспоминать-то, — Инна Валерьевна грустно усмехнулась. — А семья у Тамары какая? Тоже пропойцы? — Вроде нет. Но бедные очень. И помимо Тамары у родителей ещё две дочери растут, в школу ходят. Наташка кричала «голодранку хочешь в дом привести?!». Димка отбивался, уговаривал, увещевал. А она никак. Не пущу, говорит, её на порог. Она тебя использует, не по любви к тебе в койку прыгнула. А ты, мол, мозги-то растерял, девка видная, кровь с молоком. Гляди ещё ребёнка на шею повесит! — А сын твой, Олег, что же молчит? — Олег занял нейтральную позицию. С женой ругаться не хочет, Димку и его невесту жалеет, но молчит. Голову в песок. Мол, сами разбирайтесь. Вот я и вступилась, не выдержала. Напомнила ей, кто тут ещё совсем недавно голодранкой пришёл. Ничего с собой не принесла, даже, извини, трусов запасных не было. Всё ей купили. А у Тамары хоть образование есть. — Представляю, каково было услышать твоей Наташке такие речи! Да ещё при сыне! — Ну, да, погорячилась я, не сдержалась, — нехотя призналась Инна Валерьевна. — Орёт на сына, а сама-то кто! Такая же голодранка. Димку жалко. Любит он эту Тамару, видно же. Да и девочка, повторюсь, не плохая мне показалась. Не наглая, воспитанная, красивая. Вот и предложила я им у меня поселиться, пока на первый взнос не накопят на свою квартиру. — А сноха твоя что же? — Со снохой теперь в контрах. Не разговариваем, не общаемся. Да и фиг с ней! Зачем так родного ребёнка гнобить, жить не давать? Ультиматум Димке поставила: или она или «девка эта голоза.дая». А он парень вспыльчивый, взял и ушёл из дома. Жить-то у меня я им позже предложила. Думала, кумекала и решила помочь. — Молодец! — сказала Галя. А сама подумала о том, что правильно себя вела Инна Валерьевна, отношения с внуком выстраивала, гуляла, сидела, общалась. Сын видать подкаблучник получился, всё жене в рот смотрит, мать ему до лампочки. Так бы и сидела одна. Хорошо, хоть с внуком душа в душу. — Надо и мне со своим контакт наладить, — задумчиво проговорила Галя. Галин внук позвонил ей на следующий день. Она очень удивилась, услышав в трубке его голос. — Ты бабуль, на свадьбу к нам приходи, — с ходу сказал он. — Мы надумали расписаться. И посидеть скромненько, отметить. А то Юлька хочет, чтобы малыш родился в законном браке. «Юлька хочет! — невольно подумала Галя. — А сам-то что, не понимает?» Но вслух ничего не сказала, и осуждать не стала. — Приду обязательно. Как раз у меня путёвка закончится, я и приеду, — пообещала Галя. А у самой аж слёзы навернулись. Не ожидала она, что внук про неё вспомнит. — Всё же сидела я с ним, с маленьким, растила. Неужто забыл? Вишь вспомнил бабушку. Приятно, — тихо проговорила Галя, украдкой смахивая слёзы. — Вот видишь, стоит только по-настоящему захотеть, как наши желания исполняются, — улыбнулась Инна Валерьевна. — Словно мысли твои услышал внук твой. — Ага. А родится дитёнок, правнук мой, помогать стану. Вот отдохну здесь в санатории, подлечусь, и сил у меня прибавится. Вообще-то я люблю детишек-то, особенно когда маленькие. Забавные такие… — Дети и внуки — это счастье. Это наше продолжение, смысл жизни, — улыбнулась Инна Валерьевна. Автор: Жанна Шинелева. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

🔮«Кто не работает, тот не ест!» — заявила свекровь, убирая тарелку. ❎🎮🐘

- А что твой Вадик? Мужик обыкновенный! Это сейчас он от тебя ни на шаг не отходит, пылинки сдувает, а потом? Когда родишь, да проблем добавится? Думаешь все так же будет смотреть на тебя? Нееет. Куда что денется, дочь! Клава поправила пояс дочери, отошла немного и прищелкнула языком. Хороша! Ладная девка у нее получилась. Правильно Клавдия сделала в свое время, что выбрала не Пашку, который влюблен был как кот, но из себя – так ничего особенного, а Валерку. Тот и статью хорош был, и на лицо смазливый. Все девчонки за ним хороводы водили. А то, что пил как сапожник, так, то уже потом, после свадьбы. Да и терпеть этого Клава не стала – сразу разошлась. Подумаешь, мать-одиночка! Сейчас их таких… Зато дочь получилась – загляденье! И стройная, и глаз горит, и коса в руку толщиной. Даром что ли Клавдия ее берегла? Даже мыть голову дочке сама не давала до самого окончания школы. Травы заваривала, полоскала в семи водах текучие пряди, любуясь на это жидкое золото, что так и лилось по рукам. Лерка ныла, просила остричь хоть половину, но Клава не дала. Знала, что со временем дочь оценит. Так и получилось. Именно коса стала тем самым, на что Вадим «клюнул». Так и шел за Леркой как привязанный от самого института в тот день, когда они познакомились. Дочка потом рассказывала и хохотала: - Мам, он даже имени моего не спросил. Подошел и попросил разрешения косу погладить! Представляешь? Он нормальный вообще? Как выяснилось, нормальнее еще поискать было. И семья хорошая, и достаток есть. Куда уж лучше – квартира своя! Клава с дочкой хоть и жила в отдельной, но квартирка маленькая, даже не разменяться. А на отдельную откуда денег взять? И так в струнку вытянулась, чтобы дочку одеть по-человечески и в институт пристроить. Нет, училась Лерка хорошо. Умная девчонка, что и говорить. Но школа-школой, а репетитора пришлось нанимать. Туда копеечка ушла и немалая. Хорошо еще, что отработал он по совести. А то слыхала Клава разное. Деньги возьмет – а толку ноль! А ее Лерочка и поступила, и учится. Да теперь вот и замуж собралась. Боязно, а что делать? Девчонке уже за двадцать, пора и подумать об этом. А Вадим парень хороший, как бы там Клава на него не ворчала. Она мать да будущая теща – ей положено! Звонок в дверь заставил Леру встрепенуться. Она испуганно глянула на мать: - Пришли… - Чего ты так переполошилась? Подумаешь! Вы же знакомы. Чего тебе бояться? - Мам, ты не понимаешь, что ли? Это же другое… Лера почувствовала, как скрутилось в тугой комок все внутри. Да уж… Одно дело приходить в гости на чай к родителям парня, а совсем другое – когда тебя сватать пожаловали. Мать Вадима – женщина, похоже, строгая. Еще бы! Столько лет на руководящем посту, да и сына сама поднимала. Станешь тут… Лера ее боится немного, но и уважает. А вот бабушка, Александра Петровна, очень хорошая. Ласковая и добрая. Сразу видно. Ее иначе, чем «Лерочкой» и не назвала ни разу. С ней, наверное, попроще будет общий язык найти. Букеты, конфеты, торт… Раскланялись. Сели. И началось! Лера переглядывалась с Вадимом и мечтала сбежать куда подальше. Как на рынке, честное слово! Правильно раньше говорили: «У вас товар – у нас купец!». Именно как товар ее, Леру, сейчас и разглядывают. Все, что можно и что нельзя обсудили. Начиная с отца и кончая дальними родственниками, у которых семья многодетная. Правда, солирует мама, а Серафима Ивановна больше молчит, да кивает, но все же. Лера не выдержала и тихонько прыснула в ладошку, тут же закашлявшись, чтобы чего не подумали. Именно так когда-то царских невест сватали. Хорошо еще, что в баню не поведут! А так – все, как и тогда. И про здоровье спросили, и про привычки-наклонности. - Серафима Ивановна, а как получилось, что вы сами сына воспитывали? Лера вскинула глаза на мать. Ох, с подвохом вопрос! Мама просто так ничего спрашивать не будет. Про отца Вадима Лера знала только то, что он был каким-то довольно известным конструктором. Вроде, самолеты строил или что-то такое, но подробностей Лера не знала. Все хотела расспросить Вадима, но так и не собралась. - Отец Вадима погиб, когда мальчику было семь лет. Несчастный случай. Лера удивленно посмотрела на будущую свекровь. Что это с ней? Почему так нахмурилась и от чашки с чаем глаз не поднимает? Клавдия тоже заметила это замешательство. Бабушка Вадима, вон, сидит, улыбается, а мать не знает куда глаза деть. Клава быстро свернула тему и перевела разговор на другое. Будет еще время разобраться, что к чему. А пока других забот хватает. Свадьба прошла, как и хотели. Тихо, без лишней помпы. Расписались и посидели в ресторане самыми близкими. Лера, скинув туфли под столом, прижалась к плечу Вадима и мечтала о том, чтобы поскорее наступил завтрашний день. Ведь завтра она впервые в своей жизни увидит море… Они с мамой не ездили отдыхать куда-то. Зачем? Есть же дача! Маленький участок, который матери выделили когда-то от фабрики, превратился со временем в самое желанное место на земле для Леры. Клава не хотела превращать дачу в каторгу, а потому поставила там небольшой домик, рассадила розы и смородину с клубникой, а две больших раскидистых яблони оставила расти так, как придумала природа. Повесила между ними гамак и объявила дочери: - Здесь нам отдых и покой. Чего другого и городе хватает. Наломалась я в свое время на материном огороде. Тебе такого не хочу. Радуйся жизни, Лерка, пока можно! Лерка бегала с местными ребятами на озеро, до ночи просиживала у костра, обжигая пальцы о запеченную в углях картошку, горланила песни под старенькую расстроенную гитару, которую притаскивали братья Смирновы, и радовалась жизни, как велела ей мать. Но нет-нет, а кто-то из одноклассников начинал рассказывать о том, что где-то есть синее море и высокие горы. И все это совсем рядом. Какие-то сутки на поезде. И Лера начинала мечтать. Она знала, что мама никогда не согласится отправить ее в лагерь. Так же как не соберется поехать на море сама. Ответ Клавы был бы прост и незатейлив: - Денег где взять, дочь, на твои хотелки? Слышать это Лере было неприятно. Она рано начала подрабатывать, гордо выкладывая заработанное перед матерью, чтобы услышать в ответ: - Молодец! С умом живешь! Запомни, Лерка, женщина не должна ни от кого зависеть. Только тогда ты сама себе хозяйка и никому не позволено будет над тобой измываться! - Мам, а что это значит? - Вырастешь – поймешь! – обрывала разговор Клавдия, качая головой. Расспрашивать мать дальше Лера не рисковала. Если вот так отрезала, значит, больше ничего и не скажет. Поэтому, просто запоминала слова Клавы, а мечты свои откладывала на потом, представляя себе сундучок с красивой изузоренной крышкой. Вот это сюда сложу, а еще вот это и это, а потом придет время, и можно будет достать оттуда то, что отложила на потом и все исполнится… И вот теперь у Леры была возможность увидеть то самое море, о котором она так много слышала и так долго мечтала. Те две недели, которые они с Вадимом провели на побережье Черного моря, стали для Леры настоящим откровением. Она готова была часами плескаться в теплой воде или просто сидеть на берегу, не сводя глаз с горизонта. Вадим, для которого море было не в новинку, посмеивался над женой, но усаживался рядом и спрашивал Леру: - А о чем ты еще мечтаешь? О самой своей главной мечте Лера рассказала ему, краснея, несколько месяцев спустя. И Вадим, замерев от неожиданности перед новостью, которая меняла все в их жизни, не нашел ничего лучшего, чем хрипло спросить: - Мальчик или девочка? - Вадик, я же не знаю! – рассмеялась Лера. – Пока не видно, как врач сказал. Новость о будущем внуке бабушки приняли по-разному. Клавдия шумно радовалась, обнимая то дочь, до зятя, и громогласно требуя, чтобы внука назвали в честь ее отца. А Серафима Ивановна сухо расцеловала Леру в обе щеки и, спросив, где та наблюдается, тут же куда-то позвонила и попросила невестку явиться на следующий день к своей приятельнице, которая работала врачом в одном из роддомов. - Маше тебя доверю. Она грамотный специалист. Все, что надо сделает в лучшем виде. Лера, которая тут же вспомнила слова матери о том, что воли «свекровке» давать нельзя, попыталась было возмутиться: - У меня хороший врач. И меня все устраивает. - Лера, она тебя просто ведет, а рожать тебе потом придется с другими врачами. Понимаешь? Лучше, если тот, кто будет принимать ребенка, понаблюдает тебя во время беременности. К тому же, там очень хороший роддом с прекрасным отделением для новорожденных. Там есть и реанимация, и все, что нужно. - Зачем это? Вы думаете, что мой ребенок родится больным? - Нет! Так я не думаю. Я думаю о том, что лучше быть готовой к любому повороту событий и подстраховаться. Ты подумай, а потом мне скажешь, что сама думаешь по этому поводу. Лера, поразмыслив, пришла к выводу, что идея свекрови вполне здравая и решила согласиться. - Ох, дочь! Что ж ты у меня такая… наивная! – Клавдия сидела на кухне в квартире «молодых» и размешивала в чашке чай, шумно и с удовольствием позвякивая ложечкой. - Мам, перестань, пожалуйста! Голова болит! – Лера, бледная как полотно, грызла сухарь, избегая смотреть на стол, где стоял торт, принесенный матерью. Клава всегда любила жирные, маслянистые торты, который Лера не переносила совершенно. Не желая обижать маму, она думала о том, что отправит все это великолепие с «жуткими» розочками в мусорное ведро, как только Клава уйдет. - Чему там болеть-то? В твоем возрасте? Я здоровая была как конь! А вы все ахаете да охаете! Что за поколение? Ты лучше послушай, что я тебе говорю! Зачем ты согласилась? Теперь свекровь твоя будет теперь в курсе всех твоих проблем со здоровьем! Оно тебе надо? Замучаешься оправдываться! Меньше знает – крепче спит! И не только она, но и ты тоже! Учишь-учишь тебя, а все впустую! Лера возражать не решалась. Мама все-таки. Жизнь прожила и что-то в ней понимает. Но отказываться было уже поздно, да и врач, к которому отправила ее свекровь, Лере понравился. Мария Алексеевна была полненькой смешливой женщиной, которая ласково касалась мягкими, пухленькими пальчиками живота Леры и разговаривала разом и будущей мамой, и с малышом: - Что, мои хорошие? Будем себя вести как следует? Тебе малышонок - расти и сил набираться! Ну-ка, я сердечко твое послушаю? Ай, молодец! А мамочке твоей надо себя поберечь. Пульс мне твой, Лерочка, не нравится. И анализы неважные. Но это мы поправим. Я тебе сейчас все-все распишу, а ты мне звонить будешь по поводу и без. Даже если просто соскучишься, поняла? В любое время! Если что-то беспокоит или плохо себя чувствуешь – не терпи! Нечего из себя партизана строить! У нас с тобой одна задача. Чтобы вот это чудо, которое снова спряталось и не дает себя разглядеть, родилось здоровым! Ты кого хочешь? Мальчика или девочку? - Не знаю… - Правильно мыслишь! Главное, чтобы здоровый ребенок был. А там посмотрим и сходим за вторым, да? Но попозже! Не сразу! Ни к чему это. Восстановиться надо будет и себя пожалеть. Денис родился в срок, но не без оговорок. Сложности в родах привели к тому, что Лере пришлось делать кесарево. Едва оклемавшись от наркоза, она попросила принести ребенка и спросила у медсестры, вызвав улыбки у соседок по палате: - Все пальчики на месте? После выписки, когда родные разъехались по домам, Лера пошла в душ, мечтая привести себя в порядок, но Денис не дал ей даже включить воду. Робкий поначалу плач, превратился в настоящий рев, и Лера, покачивая сына, рассмеялась: - Ого! Какой ты громкий у нас получился! Эту фразу она повторяла потом снова и снова, но уже без улыбки. Сын плакал громко и часто, не давая отдыха и сна Лере. Успокаивался Денис только на улице, да и то, когда Лера не сидела на лавочке, а шла с коляской по ближайшему парку. Вадима повысили и теперь он вынужден был частенько уезжать в командировки, оставляя Леру одну. - Может быть позвонишь маме? Пусть поможет тебе пока? Идея была, конечно, здравая, но Лера молчала. Она не хотела говорить мужу, что уже просила мать о помощи. - Что ты выдумываешь? Я тебя без всякой помощи растила. Ни бабушек, ни нянек не было. И ничего – справилась! Ты же молодая, здоровая, сильная! Чего тебе жаловаться? Что ты как бабулька старенькая все кряхтишь? Дом запустила! Пол когда мыла последний раз? А пыль вон, в палец толщиной уже лежит! Лера, я не узнаю тебя! Что ты так распустилась? На меня надеешься? Так я свой план уже перевыполнила. Да и времени у меня нет. Пора дачу в порядок приводить. Вот подрастет Дениска, привезешь его ко мне. Будет на свежем воздухе бегать. - Мама, ему до «бегать» еще далеко. А я просто вымоталась. Мне во сне снится, что я спать хочу, понимаешь? Пожалуйста! Хотя бы на пару часов в неделю, а? - Лера, как тебе не стыдно! Я работаю! А ты что? С одним ребенком управиться не можешь? А муж твой где? Почему не помогает? - Он тоже работает, мама. Новая должность и все такое. Ты же понимаешь, как важно ему сейчас закрепиться на этом месте? Это будущее! Покажет себя сейчас и будет карьера. - Это все понятно, но и совесть иметь надо. У него сын родился, а он в ус не дует! Папаша! А ты тоже хороша! Не можешь ему объяснить, что тебе помощь нужна? Нет, Лера, я тебя не так воспитывала! Думать головой своей надо, понимаешь? И, прежде, чем рожать, надо было прикинуть, кто будет ребенком заниматься! - Мама, но ты же говорила, что хочешь внуков поскорее, пока молодая и в силах. - Говорила! А я что, отказываюсь? Нет! Но заниматься ими буду, когда станут постарше. Ты мать – тебе и ответ держать за Дениса пока он такой маленький. Я свои нервы все на тебя положила. То ангина, то живот, а то еще что-нибудь. Мне хватило! - Ясно… - Лера спешила к проснувшемуся сыну. - Ты только не вздумай Серафиму сюда звать, поняла? Потом не выгонишь ее! И жаловаться будет бесполезно! Сама себе хомут на шею наденешь! Плакать будешь, да поздно. - Почему я буду плакать? - Да потому, что первым делом она тебе скажет, что ты мать никудышная! Даже с одним ребенком справиться не можешь. Лера промолчала, но слова матери раз за разом звучали у нее рефреном, когда она хваталась за телефон, готовая уже сдаться и позвать на помощь. Денис становился все более беспокойным. Лера ходила с сыном по врачам, но результаты обследований говорили о том, что мальчик здоров. Уже не зная, к кому еще обратиться, Лера позвонила Марии Алексеевне. - Моя ты хорошая, так в тебе дело-то! Сама ты как? - Плохо… - Вот то-то и оно! Ребенок все чувствует. Ты устала и нервничаешь, и он тоже. Плюнь на все и ложись спать! Вот, прямо вместе с ним. - Я не могу. - Почему? - А кто порядок наведет? Поесть приготовит? И работать мне надо. Пусть я дома сейчас, но подрабатываю. Не хочу место терять, да и практика нужна. Пока есть возможность на удаленке работать – надо это делать. - Лерочка, милая, так нельзя. Ты же не робот, в конце концов! Все это закончится тем, что ты заработаешь себе депрессию, не дай Бог, конечно. Твоему сыну нужна здоровая мама с нормальной психикой, а не размочаленный веник. Это сейчас ты терпишь, а потом начнешь уходить от Дениса, отмахиваться от него, потому, что тебе тоже нужен будет отдых, а он из младенца превратиться с любознательного шустрого товарища, который будет лезть везде и всюду, а вопросов задавать будет миллион в день. Вот и скажи мне, хватит у тебя сил и терпения тогда, чтобы быть с ним рядом? - Не хочу быть веником… - Тогда послушай меня. Тебе нужно себя поберечь. Лера, поразмыслив немного, решила все-таки последовать совету Марии Алексеевны. Но это помогло мало. Соседи затеяли ремонт и теперь Лера вынуждена была уходить из дома на несколько часов, чтобы хотя бы так дать поспать Денису, который просыпался, услышав любой шум, не говоря уже о перфораторе. А потом случилось то, что навсегда изменило мнение Леры о своей свекрови и поставило точку в вопросе о том, кто кому родной. В тот день бригада, которая работала в соседней квартире, начала трудиться особенно усердно и очень рано. Лера подскочила на возмущенный крик сына и ругнулась, хотя обычно себе подобного не позволяла. - Сейчас, мой хороший! Потерпи немножко. Покормив ребенка, она наскоро собралась и вышла из дома. Хмурое небо было не по-весеннему серым, а редкий дождик, срывающийся то и дело, был холодным и противным. Лера натянула дождевик на коляску, накинула капюшон и пошла в парк. Небольшое кафе, где она обычно брала себе еще теплую выпечку на завтрак, было закрыто. - Что такое невезение и как с этим бороться… Лера вздохнула, натянула перчатки на озябшие руки и пошла по дорожкам. Вадим снова был в командировке, а ей предстояло сегодня столько дел, что голова начинала кружиться, едва Лера принималась думать о том, что запланировано. Нужно сходить в поликлинику с Денисом, закончить отчет и приготовить что-то поесть. Булочки и йогурт без добавок, который так любила Лера, дело, конечно, хорошее, но Денис капризничал, когда мама сидела на такой диете. - Мужичок мой! – Лера поправила козырек коляски и вздохнула. Пройдя по парку раз-другой, Лера глянула на часы и решила, что пора возвращаться. Дома было, на удивление, тихо. Уложив Дениса, Лера быстро сделала заготовки для супа и уселась работать, то и дело прислушиваясь к тому, что происходит в спальне. Денис спал. И Лера торопилась, пытаясь успеть как можно больше. Рабочие «проснулись» только к обеду, и Лера удовлетворенно щелкнула пальцами, поставив точку в отчете буквально за минуту до того, как за стеной взвыла дрель. - Отлично! Кажется, день сегодня обещает быть не таким уж и плохим. Поликлиника, домашние хлопоты и вот уже день позади, а Лера, набрав ванночку сыну, стоит на коленях у большой ванной и смотрит, как гукает ее малыш, хлопая ладошками по воде. - Не замерз? Давай-ка мы вот так сделаем… Лера пустила воду и прислонилась головой к бортику. - Тепло тебе, маленький? Ладонь, которой она проверяла температуру воды, так и осталась лежать на краю детской ванночки, когда в глазах у Леры вдруг потемнело, мир перевернулся раз, другой и она потеряла сознание. Очнулась Лера от того, что кто-то хлестал ее по щекам. - Лерочка, девочка, очнись! Ну же! Господи, да где эта скорая! Серафима Ивановна, встрепанная и, почему-то мокрая, трясла Леру за плечи под аккомпанемент громкого плача Дениски. - Очнулась! Слава Богу! Сейчас, сейчас, потерпи немного! Сейчас врачи приедут! - Какие врачи? Зачем? – Лера пришла в себя окончательно и похолодела от ужаса. – Денис! - Тише, тише, все с ним хорошо! – Серафима Ивановна схватила невестку за плечи и заставила опустить голову обратно на подушку. – Слышишь, как кричит? Обошлось… Лера, закрыв на мгновение глаза, стиснула край покрывала, на котором лежала. - Я чуть не погубила своего сына… - Да, есть такое. Голос Серафимы Ивановны прозвучал так спокойно, что Лера невольно вздрогнула и открыла глаза. - Вы не кричите на меня… - А почему я должна кричать? - Моя мама кричала бы… - Лерочка, я не твоя мама. И кричать мне сейчас очень хочется, но по другому поводу. - По какому? - Почему ты мне не сказала, как тебе сложно? Почему отказывалась от помощи, когда я тебе ее предлагала? Решила, что я буду злой свекровью, которая будет есть тебя поедом почем зря? Так? Лера нехотя кивнула. - Понятно! Что ж, я сама виновата. - Вы-то в чем? – Лера удивленно уставилась на Серафиму Ивановну. - Надо было рассказать тебе о своей жизни, о нашей семье. Тогда ты бы иначе думала обо мне и всего этого не случилось бы. - Расскажите… - Сейчас?! - А когда же? Только Дениса принесите. Он меня почувствует и успокоится. Серафима Ивановна принесла ребенка, и, глядя, как Лера аккуратно пристраивает сына рядом с собой, спросила: - Полегче тебе? - Да. А что это было? Я ничего не помню… - Ты сознание в ванной потеряла. - А как вы в квартиру попали? - Так у меня ключи есть. Ты не знала? - Нет. Вы же никогда не приходили к нам вот так… - Лера осеклась. - Без разрешения? – Серафима Ивановна улыбнулась. – Я, Лера, личное пространство своего сына привыкла уважать. Может быть потому, что мое никто и никогда уважать не пытался до определенного момента? Не знаю. Но у меня была очень хорошая школа как стать женой и матерью. И преподавали там на равных и моя мать, и моя свекровь. Старались как могли. Но об этом потом. Я пришла, звонила, стучала, но ты не открывала. Я слышала, что плачет ребенок, значит, вы дома. Испугалась и вошла. - Он мог… - Утонуть? Не думаю. Ванночка полная была, но у вас же она хитрая, с подставкой. Он был в ней и горланил так, что у меня уши заложило. Громкий у нас мальчик растет! - Да уж. - Ты меня напугала. Я несколько минут тебя дозваться не могла. Даже по щекам лупила. Ничегошеньки! Как выключили тебя. Даже нашатырь помог не сразу. Лера, так нельзя! Ты же не одна! Не сирота, не в пустыне живешь! Почему не сказала, что тебе плохо? Почему я узнаю обо всем от Маши? Неловко… Чувствую себя злобным монстром. Не увидела, проморгала, не помогла… - Вам не в чем себя винить. Это же я не хотела, чтобы вы приходили. - Да уж. Стереотипы, Лера, страшная штука. Кто придумал, что свекровь должна быть обязательно странной женщиной, которая превращается в кобру, как только ее сын женится? Откуда это пошло? Я ведь тоже такая, как ты была, но у меня хоть причины на это были. Моя свекровь меня ненавидела. - Почему? - Не знаю. Она никогда мне не озвучивала причин. Просто с трудом выносила мое присутствие рядом и не упускала случая задеть. Все было. И домой к нам приходила, когда ни меня, ни мужа там не было. Мы с его бабушкой жили. Она лежачая была, и я за ней ухаживала. Квартиру свою она потом не внуку, а мне оставила, что, сама понимаешь, любви со стороны родственников мужа ко мне не добавило. Мы к тому времени уже плохо жили. Вмешательство его мамы и моей, которая зятя своего не любила так же, как и меня не жаловала свекровь, сделало свое дело. Любили мы с мужем друг друга очень, но стали ругаться. Сначала немного, по мелочи, а дальше – больше. К тому времени у меня уже был Вадим и я стала самой ужасной матерью на свете. По крайней мере мне это твердили так часто, что я сама в это поверила. Плакала, швыряла тарелки об пол и думала о том, чтобы отдать ребенка кому-то из бабушек, ведь те лучше знали, что делать с младенцем. Я до такой степени боялась навредить собственному ребенку, что не могла даже взять его на руки. Уронить боялась, что-то сломать, ведь он такой маленький… - Серафима Ивановна перевела дыхание и замолчала на минуту. – А потом в моей жизни случилась Маша. Знаешь, Лера, иногда случайность может изменить всю жизнь человека. Мгновение, на первый взгляд ничего не стоящее, срабатывает как триггер. Так случилось и у нас с Машей. Я выходила из подъезда и дала ей дверью в лоб. А она ответила мне тем же. - Тоже дала в лоб? - Да, но только не дверью. Ты же ее знаешь. Она заставит раскрыться любого. Даже если он не хочет. Такая вот у нее способность уникальная. Я много думала об этом. Она слышит людей и ей они интересны. Я так не могу, хоть и стараюсь. Именно Маша первой сказала мне, что так нельзя. Что надо гнать в шею всех советчиков, от которых ни пользы, ни толку, а один только вред. У нее к тому времени был уже третий муж, двое детей от него и столько опыта, что хватило бы на половину Китая. Лера невольно фыркнула, вспоминая свой последний разговор с Марией Алексеевной. - Маша изменила всю мою жизнь. Я впервые встала перед своими страхами и сказала им, что в моем доме всему этому больше не место. Закрыла дверь перед носом у свекрови и матери, запретив даже в мыслях упрекать меня в чем угодно, если хотят видеть внука. И почти семь лет прожила счастливо. А потом мой муж, отец Вадима погиб. Глупо и нелепо. Выпил на юбилее у приятеля и, несмотря на мои возражения, поехал за своей матерью, которая устроила скандал и требовала его немедленно к себе. Как потом выяснилось, никакой серьезной причины не было, а был просто каприз. Но повернуть время вспять было уже невозможно. Ее сын разбился на мокрой трассе, а меня назначили виновной в этом несчастье. - Почему?! - Потому, что кого-то надо было. Невозможно сказать матери, потерявшей ребенка, что она неправа. Да и не надо. Я решила, что, если ей так будет легче, пусть думает, как считает нужным. Но этого оказалось мало. Она стала настраивать Вадима против меня. И вот этого я допустить не могла. Мы переехали, и я прервала с ней всякое общение, за исключением редких поздравлений к праздникам, которые выражались в том, что мной отправлялись последние фотографии Вадима и короткий отчет о его успехах. А когда она вернула мне третье письмо, я и это делать перестала. Внуком она никогда особо не интересовалась. Даже твердила одно время, что он не родной. Нет так нет. Это ее жизнь, и она сама решила, что хочет прожить ее именно так. - Постойте, а Александра Петровна? Она ведь бабушка Вадима? Вы называете ее по имени и отчеству. Я думала, что она и есть ваша свекровь. - Нет. Она моя соседка и очень дорогой мне человек. Столько помощи, сколько оказывала мне она, я не видела ни от своей матери, ни от свекрови. Именно она помогала мне растить сына. Присматривала за ним, пока я моталась по командировкам, занималась, любила… Вадим считает ее бабушкой, а я самым близким своим человеком. Она мне ближе мамы. Матери моей давно уже нет, а мама Саша – рядом. У нас с нею любовь по обстоятельствам. Знаешь, Лера, она меня научила одной простой истине. Поругать человека легко. Всегда найдутся охотники. А вот похвалить, погладить словом, дать сил – могут немногие и оттого они ценны как никто на свете. Ведь иногда помощь нужна даже не лишними руками или делом, а просто словом. Услышишь что-то хорошее о себе и жить захочется, силы появятся. А это, согласись немало. Но не в твоем случае! Серафима Ивановна поднялась, выглянула в окно и кивнула. - Скорая приехала. И сейчас ты будешь делать все, что они тебе скажут. Если решат, что нужно в больницу, то поедешь. - Нет! Я не могу! А Денис?! - А у Дениса есть бабушка. Которой пора уже совесть поиметь и приступить, наконец, к своим обязанностям. Мама у мальчика нашего замечательная, но бабуля тоже ничего себе! Если доверишь, я постараюсь тебе это доказать. Доверишь? - Да… Леру в больницу не забрали. Скачок давления, который случился у нее в тот день, списали на усталость и напряженный график. Мария Алексеевна примчалась вечером, после смены, исписала своим размашистым почерком назначениями два листа и погрозила пальцем Лере: - Накажу! Вадим, вернувшись из командировки, удивленно спросил шепотом у жены, глядя на то, как Серафима Ивановна качает Дениса. - Что тут у вас случилось? Ты же не хотела, чтобы мама помогала? - Глупая была. А спустя шесть лет на старенькой даче соберется вся семья. И, отмывая измазанное клубникой личико младшей дочери, Лера, будет грозить пальцем сыну: - Денис! Кошкин хвост – не колокольчик! Оставь ее в покое! Пойди лучше к бабушкам и спроси, когда вы пойдете на озеро. - А ты? - А я буду валяться в гамаке и читать книжку, пока никто не скачет на моей бедной голове и не просит достать Луну с неба. Можно? - Можно! – Денис заскакал вниз по ступенькам. – Бабушкииии! Вы где? Я не хочу Луну, я хочу купаться! А Луну потом! Вечером. Все равно ее пока не видно! Автор: Людмила Лаврова. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

Андрей только усмехнулся: — Невесту ту, случайно не Викой зовут? — Викой, да. А ты что, её знаешь? — Как не знать. Она же моей бывшей девушкой была. Потому я и не приехал, чтобы не смущать молодых. Вдруг бы невеста у алтаря отказалась замуж идти. Девушки, они такие, манерные. Что я своему другу враг? Услышав такое, Тамара прижала телефон к уху: — Что ты такое говоришь, болтун? — Я вообще-то не вру. Иван в курсе предпочтений Виктории, она ж ходила за мной по пятам, целый год. И как пиявка прилипла. Я от её нытья устал и познакомил её с другом, Ванькой. А она замуж за него пошла, назло мне. Ну и дура, я ей сразу говорил, извини, у меня к тебе чувств нет. Тамару от услышанного затрясло, она закричала в трубку: — Ты что сдурел, такую девушку упустил?! Обо мне ты подумал? Я же на этой свадьбе иззавидовалась вся, сердце у меня за тебя болело! Вот бы думаю, такую девушку моему сыну! Что ты натворил! Да здесь у нас полдеревни от зависти трясло, шутка ли, невеста городская прикатила. Это ж как Ванька умудрился, чтобы сердце разбить, самой настоящей коренной горожанке! Тамара услышала, как сын Андрей рассмеялся: — Ты что, мать? Это ж надо невидаль какая, городская невеста! Да их тут пруд пруди, а хочешь, и я женюсь? — Хочу! — закричала Тамара. Она даже глаза зажмурила и затопала ногами. — Хорошо, жди известия, — сообщил сын. Тамара опустилась на стул и схватилась рукой за грудь. Что-то ей даже плохо стало. «Почему у меня такой недальновидный сын?» — подумала она. — «Мне эта Вика так понравилась. У неё личико детское, губки бантиком и одета словно дорогая кукла. А родители у Вики такие приличные хорошие люди, Разиной так повезло с ними породниться. А ведь на их месте могла бы я, Тамара Кувшинова. И Вика называла бы меня мамой. А как бы мне завидовали все! Ну Андрюшка, ну балбес, удружил!» Но больше всего Тамаре не давали покоя слова новых родственников Ванюши: — С радостью поможем молодым. И квартиру им справим, и дачу.» О, как. Тамара поглядела на свой дом и расстроилась. Вспомнила она о том, как в-одиночку растила сына, как ущемляла себя во всём, лишь бы Андрюшка в достатке жил. Богатства и помощи ждать неоткуда. Вот и сейчас сын до сих пор живёт в студенческом общежитии, хоть и закончил институт и устроился на работу. Что у сына в голове, почему не видит выгоды? У Андрюши была синица в руке, а он сглупил. Ну ничего, дело наживное. Уж в чём Тамаре повезло, так это в том, что у неё мягкий и послушный сын. Тамара сыну подскажет, направит мальчика на истинный путь, и в их дом придёт праздник. А невесту лучше выбирать из городских девушек. Оно ведь в городе всяко лучше жить, там больше перспектив. *** Тамара никогда дома не засиживалась. Чем жизнь в деревне хороша, так это возможностью с утра до ночи ходить в гости ко всем знакомым. — Макаровна пошли, — заглянула во двор Тамары соседка, — Собирайся скорей. Говорят, из больницы нашу Наталью Кошкину привезли. Тамара копалась в огороде, подвязывая томаты. Всплеснула руками, ахнула и побежала руки мыть, еле попадая ногами в калоши. — Привезли значит, батюшки мои. Ох не повезло бабоньке, зато — выкарабкалась. — Живучая. Только парализованная теперь лежит. Все равно сходим навестим, она ведь наша подружка. Тамара наскоро переоделась в чистое, достала из холодильника два апельсина и гранат и побежала к дому Кошкиных. Там уже собралось полдеревни. Мужики встали у крыльца в круг, обступили с вопросами Матвея Кошкина, мужа Натальи. Тот вздыхал грустно и крутил головой: — Дак лежит, не двигается, сил нет. Когда из больницы её выписали, врачи сказали, что может быть, когда-нибудь, и встанет на ноги, чем чёрт не шутит. Женщины подошли к крыльцу, Тамара поздоровалась с Матвеем. — Привет Матвей. А сын то ваш где? Неожиданно Кошкин испугался её вопроса. Он вжал голову в плечи: — Ромка то? Он мне больше не сын. Отрёкся он от своей семьи. Тамара ахнула и перекрестилась: — Что ты такое говоришь, Матвей? Матвей Кошкин ещё больше сгорбил спину. И всех присутствующих словами поразил: — А как мне к нему относиться? Он мать больную бросил, ради жены. Зазноба его, Кристинка, заявила мне прямо в лицо, чтобы мы дескать, не вздумали на неё рассчитывать. Она таскать горшки и нанимать сиделок для свекрови не будет и Ромку не отпустит. Во как! Тамара долго осмысливала слова мужчины. Ромка Кошкин был старше Андрюшки на пять лет, удачно женился на городской женщине. Та хороша собой, умна и работает на хорошей должности. Ромка и сам далеко пошёл, купили квартиру в городе, две машины. И уж совсем неожиданно было услышать, что Ромка стал таким равнодушным. Тамара двинулась к двери, прошла в дом. Увиденное вызвало в ней приступ слёз: на кровати посреди комнаты лежала хозяйка дома, Наталья. После пережитого инсульта её разбил паралич, она похудела сильно, осунулась, волосы ей коротко состригли. Ни говорить, ни встать, ни поднять руку Наталья не могла. - Наташк, а ты чего лежишь? - проговорила Тамара. - Мы к тебе каждый день будем ходить, пока не встанешь. До чего страшно и горько смотреть на больную подругу. А ещё больше Тамаре страшно стало оттого, что у неё самой такой риск инсульта имеется. Помнится, всегда вместе с Наталкой в больницу ходили, чтобы выписать таблетки от давления. И вот такой страшный итог. Уходила от Кошкиных Тамара, с тяжелым сердцем. Вечером ей позвонил сын, Андрей. — Мам, в выходные приеду в гости, жди. И невесту привезу, Аврору. Тамара выдохнула удивление: — Кого?.. — Аврору, это имя такое. Аврора Константиновна, мам. У Тамары не было настроения шутить. — Сынок. Ты что, воспринял мои пожелания всерьёз? И что, неймётся жениться? — Ну я как-бы не тороплюсь. Это же ты каждый раз просишь невестку. Городскую, заметь. Так вот, Аврора родилась в городе и выросла. У неё даже своя квартира есть. Она очень перспективная, мамуль. Всё как ты и просила. Тамара покачала головой: — Нет, Андрюш. Ничего слышать не хочу о городских девках, сын! Они все там холодные и жестокие. У них только деньги и карьера на уме. А живые люди для них пешки! Андрей был сбит с толку постоянно меняющимся настроением матери. Всю ночь Тамара пролежала без сна. Она глядела в темноту полными слёз глазами, включала свет, измеряла себе давление и удивлялась высоким цифрам, пила таблетки и опять ревела. А к утру уже была твёрдо уверена в том, что не допустит чтобы сын Андрей, женился на городской девушке. Нет в городе душевных людей. Настало время задуматься о будущем. Что, если и Тамару настигнет незавидная участь Кошкиной и она тоже сляжет в постель? Станет ли невестка её жалеть, захочет ли смотреть за ней? Не станет ли настраивать Андрея сдать заболевшую мать в учреждение для престарелых? И вот уже совсем другой настрой, и до новобрачных Разиных ей дела нет. Следующим днём Тамара пошла в гости к Лысовым. Лысовы эти, жили на краю деревни. Славились эта семья тем, что жили очень дружно, хоть и бедно, у вдовы Ларисы две дочки, Маша и Надя. И три бабули живёт в доме. Хозяйка, Лариса Лысова была рада визиту гостьи, усадила её за стол, скомандовала дочерям подать чай. Тамара внимательно посмотрела на обеих девушек, мысленно их оценила. Подытожила, что красоты в них никакой нет, фигурами тоже крупные, как и мать. Зато, уважительны и скромны. Тамара приглядела для Андрюшки «младшенькую». Надежде уже двадцать три, самый подходящий возраст для замужества. — А я гостинцы принесла, бабулям, — улыбнулась Тамара. Лариса с дочерьми заботились о трёх старухах. Одна из них являлась свекровью Ларисы. И несмотря на то, что Лариса давно вдовая, свекровь до сих пор живёт с ней. А кроме неё живут бабушка Ларисы и старая тётка Альбина, седьмая вода на киселе. Лариса сопроводила гостью к старухам. Василиса Павловна спала, укрывшись шалью, в небольшой комнате в кровати. Тамара придирчиво рассмотрела её с ног до головы, подметив всё: и чистые носки на ногах, и аккуратно стриженные ногти, волосы. Осмотрела комнату, в которой проживали бабушки, запаха никакого почти не почувствовала, в комнате тепло и светло, кровати заправлены чистым постельным бельём. Вторую бабульку обнаружили в кресле у окна, она читала книгу и еле узнала Тамару. Выглядела она также сытой и довольной, одета была во всё чистое. Третья бабулька гуляла во дворе, сидела там на лавочке под яблоней. Тамару она обняла, поговорила с ней. Поговорив, гостья убедилась в том, что женщина довольна своей жизнью здесь. После увиденного Тамара зауважала Лысовых и кинулась в другую крайность, она решила сына женить на Наде. ** После того как Тамара Кувшинова покинула гостеприимный дом Лысовых, Лариса вышла к дочерям и шепнула им: — Видали? Сватать вас пришли. Только не знаю, кого из вас обеих попросят, склоняюсь к мысли, что заберут Надю. Потому что сыну Кувшиновой двадцать три года. А Машка у нас постарше на пару лет. Так что ты Надюш, счастье своё не прохлопай ресницами и гляди в оба. Две сестры посмотрели друг на друга. На лице Нади разлился румянец. Едва мать вышла из дома, Маша кинулась на сестру: — Чего улыбаешься, гадина? Почему думаешь, что он выберет тебя, а не меня?! …Из дома Лысовых выбежала Надежда, за ней гналась со всех ног Мария, размахивая шваброй в руках. Надя бежала босиком, в чём была, она громко кричала, сестра загнала её в огород и захлопнула калитку за ней. — Вот и сиди там, змея! Только попробуй высунуться! ** Андрей приехал на выходные помогать с огородами. Как мать и велела, о городских девушках он напрочь забыл. Да и положа руку на сердце, он не горел желанием жениться. — Мам, я решил, что ну их, этих девок. Ну не хочу я жениться. Мне всего двадцать три и я — молод и хочу пожить один. Тамара головой кивнула: — Молодец, сын. А теперь держи, — сунула она ему в руку коробку. — Что это? — взвесил он её в руке. — Тяжеленькая. — Это подарки для невесты. — Какой ещё невесты? Сын был огорошен известием о новой блажи матери, Надежде Лысовой. — Надька?! Да на кой она сдалась? — поразился он. — Не спорь со мной. Я сказала Надька, значит, Надька. Андрей предпочёл с матерью не спорить и шёл следом до дома Лысовых. А там был настоящий предсвадебный переполох, дым стоял коромыслом. «Невеста» с небольшим фингалом на лице вышла к гостям подавать чай. А потом были разговоры до самой темноты, и выгнали на прогулку Надю с Андреем, потом Тамара отлучилась на минутку, чтобы подслушать разговор сына с будущей невестой. — Надюш, у меня мать такая предприимчивая, ты на неё не смотри, - услышала Тамара оправдания Андрея. — Она замучила меня своими капризами. То просит учиться и семью не заводить, то вдруг говорит, что хочет невестку из города. Я давно уже к её заскокам привык. И знаю, что она загорается как спичка, а потом так же быстро тухнет. Так что я живу с ней как на вулкане, и отношусь с юмором. Всё равно будет всё так, как я сам хочу. Вот она вбила в голову, что я должен на тебе жениться. Ты мне скажи, тебе так охота замуж? — Нет, — после небольшой паузы ответила Надя. — Я бы вообще хотела свободной быть. Но меня мать никуда не отпускает. Мне бы уехать подальше из дома, чтобы не видеть больше мамку, сестру и старух, за которыми мне приходится ухаживать. — А чего у вас так много бабушек? — Да, это у мамы такой «бизнес». Она тащит домой одиноких старушек, чтобы досматривать за ними, ради возможности получать их пенсии. Ты бы знал, как я хочу сбежать куда глаза глядят, пусть мать сама смотрит за своими бабушками. А то озадачила ими нас с Машкой, а сама только пользуется деньгами. — Слушай, Надь, — после минутного молчания заявил Андрей. — Я могу тебе помочь. Ты свои вещи собери и поехали со мной в город. У меня там куча знакомых есть, найдут тебе быстренько работу и жильё на первое время. — Я от такой помощи не откажусь, — согласилась Надя. — Значит, договорились. Только давай сразу обговорим: ничего личного. Я жениться на тебе не хочу и не буду, не питай ложных иллюзий. И вообще забудь, что тебе мама моя наплела. *** Тамара вернулась домой притихшая. После подслушанного разговора молодых, она долго приходила в себя. Вот те на, и Надюша то оказывается, устала от старух, не получится из неё сиделки, и у сына оказывается, сложилось своё мнение относительно матери. Пришлось срочно вызывать Андрея на разговор, после чего мать и сын расставили все точки над «и». — Ну с чего ты взяла, мам, что у тебя будет инсульт? — удивлялся сын. — И почему, по-твоему, невесту мне должна выбирать ты, исходя из собственных своих запросов. А ничего что я хочу иметь возможность самостоятельно выбирать, как и с кем мне жить? И почему ты думаешь, что я тебя брошу на плечи жены? У Тамары задрожали губы: — Наверное ты прав, сын. Я такая впечатлительная. Все ситуации, которые вижу у других, зачем-то примеряю на себя. — А давай вместе завтра в город поедем, — предложил Андрей. — Хватит сидеть киснуть на одном месте, хоть развеешься. Тамара согласилась на всё, подумав о том, что Андрюша повзрослел. И пора бы уже считаться с его мнением. Надя Лысова уехала в город, пожила там и вернулась домой к матери, рассудив, что жить одной тяжелее, хоть и вольно. К Кошкиным приехал сын. Один приехал, без жены. Говорят, разводиться собрался и делить имущество. Мать его, Наталка начала садиться в постели и немного говорить, это вселяло надежду в её мужчин. Потом Рому часто видели у дома Лысовых, он присматривался к Марии. Автор: Алена Русакова. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

…Рома был обычный мальчик. У родителей он родился поздно. Главным образом потому, что Зоя и Фёдор встретились, когда обоим было уже по 35 лет. Фёдор любил повторять, что это — судьба. И она предназначила их друг для друга. Вот и пришлось им подождать. И сына тоже пришлось подождать. Зоя даже побегала по врачам немного. Но в результате долгожданная беременность наступила, и счастью супругов не было конца. Мальчик рос умненький. Родителей не разочаровывал, слушался и не хулиганил. Интересовался наукой, однако, и спортом тоже. Ходил в секцию борьбы: это Фёдор настоял. Он утверждал, что мужчине, в любом случае, необходимы навыки ближнего боя для самозащиты. — А то, что это? Вырастет хлюпиком, даже за себя постоять не сможет, не то, что за свою семью, — говаривал Фёдор. — Не наговаривай! — улыбалась Зоя, с любовью глядя на своих дорогих мужчин. — Каким хлюпиком?! Не в кого! Гляди, какой парень видный растёт, весь в тебя: «косая сажень в плечах»! — Будет сидеть на попе, вся «сажень» пропадёт, — ворчал Фёдор. Он волновался, что Зоя избалует сына. Он хотел вырастить из него настоящего мужчину. Жила семья в небольшом посёлке. Несколько домов были двухэтажными, а остальные — частные дома с огородами и сараями. Вот однажды мимо такого частного дома и шёл Рома. Он возвращался после занятий борьбой. Тренер сегодня снова хвалил его и Рома хотел рассказать об этом отцу. Он чувствовал себя совсем взрослым и понимал, что ему есть, чем гордиться. Занятия не прошли даром. Он участвовал в соревнованиях, занимал призовые места. Кроме того, ему недавно исполнилось четырнадцать, и он получил паспорт. Рома мечтал устроиться летом на работу, помогать родителям. — Помогите!!! Резкий женский крик вывел парня из размышлений. Затем он услышал глухие удары. Потом ещё женский крик. Не раздумывая ни секунды, парень бросился на помощь. Крик раздавался из ближайшего дома, мимо которого он шёл. Рома с лёгкостью перемахнул через деревянный хлипкий забор и в три прыжка оказался у входа в дом. Подёргал дверь. Она была, конечно же, закрыта. Он прислушался и услышал приглушённый мужской голос. Женщины слышно не было. Но потом ему показалось, что стало слышно рыдания. Парень обогнул дом, намотал на руку куртку, выбил оконное стекло и запрыгнул в комнату. Посреди комнаты сидела, привязанная к стулу, женщина с, заклеенным скотчем, ртом. Она уже не сопротивлялась, а расширившимися от ужаса глазами взирала на жуткого вида мужика, который, держа в одной руке нож, поливал её едко пахнущей жидкостью из маленькой канистры. «Бензин», — догадался Рома, дёрнув носом. Мужик имел совершенно безумный вид. В грязных штанах и майке, весь всклокоченный и с остекленевшим взглядом. На полу валялись пустые бутылки. — Гадина! Продажная тва.рь! А я-то дурак! Змею на груди пригрел! Не зря говорили мне люди… — Что вы делаете?! — парень подскочил к мужику. Однако тот, уже услышав звон стекла, выронил нож и канистру и бросился бежать… Рома без сил опустился на диван и стал набирать на своём телефоне номер, вызывая одновременно полицию и скорую. Ноги дрожали, руки тоже. По лбу струился пот. Он бережно отклеил с лица женщины скотч и дал ей воды, принеся её из кухни. Потом аккуратно развязал женщину. — Спасибо… — слабым голосом проговорила она. — Не надо было скорую. Я в порядке. Ты спас меня! Парень пожал плечами и смутился. Его всё ещё била дрожь. — Надо выйти из этой комнаты. Здесь сильный запах. Я перекрыл на кухне газ, на всякий случай… — дрожащим голосом проговорил он. Дома мама устроила истерику. — Зачем ты туда полез?!! Он бы тебя первого порезал! Судя по всему, ему плевать уже на всё! Он не в себе, похоже, был. — Мама. Я не мог пройти мимо, — упорно повторял сын. — А лучше бы прошёл! Ты у нас один! Я не представляю, что бы я делала, если бы тебя не стало! Что за дом-то? Что за мужик? Не знаю я там никого… Там раньше Семёновна жила. Потом, когда её не стало, дети дом продали… по-моему… А кто купил — не знаю, — растерянно пробормотала Зоя. — Что у нас за шум? — вернулся с работы отец и застал на кухне понурившегося Рому и плачущую жену. Зоя, умываясь слезами, рассказала ему про то, что приключилось сегодня с сыном… — Правильно он поступил, Зоя! Если бы я узнал, что мой сын прошёл мимо чужой беды, я был бы очень расстроен. А сейчас я им горжусь, — сказал Фёдор. Длинный день закончился, но родители, сидя на кухне, до самой ночи обсуждали произошедшее. Зоя никак не могла донести до мужа свои опасения. Ей было тревожно. Рому уже опросили на месте полицейские. Завтра ему было необходимо, вместо занятий в школе, снова явиться в отделение. А сейчас он мирно спал в своей комнате. На следующий день, пока Рома был в полиции, в квартиру явился участковый. — Молодец, ваш сын, — сходу сказал он Зое. Ему поручили зайти к парню домой, поговорить с родителями, проверить, что за семья воспитала героя. Участковый догадывался, что, скорее всего, парня наградят. — Тот товарищ едва не убил женщину. Это был муж той несчастной. Жаль только, что умом повредился, и наказание полноценное не получит. А так сидеть бы ему не пересидеть… — произнёс он. Зоя только вздохнула и вытерла слёзы кончиком кухонного полотенца. Она тоже гордилась сыном. Но ей становилось страшно от одной мысли, что тот сумасшедший мог запросто уби.ть Рому. Так, походя, даже не соображая, что делает… *** Школьный день шёл своим чередом. По коридору носились дети. В углу стояли девчонки и о чём-то шептались. Тётя Лена — уборщица, ворчала, вытирая лужу воды около входа в класс: кто-то из детей уронил одноразовый стакан с водой, которую налил из кулера, чтобы попить. Прозвенел звонок. — Итак, дети, начнём урок, — сказала учительница. — Меня зовут Галина Петровна. Я буду у вас вести русский язык и литературу, вместо Марии Борисовны. Она… Рома?!... Учительница осеклась. Прямо за первой партой сидел и смотрел на неё её спаситель. Если бы не он… Даже страшно было подумать об этом. Галина Петровна пошатнулась, и ей пришлось сесть за стол, чтобы не упасть. Женщине всё ещё было не по себе от страшных воспоминаний. *** …Они с мужем вынуждены были продать квартиру в городе и уехать в этот посёлок. Денег совсем не было. Зарплата учителя была не большая, а муж, Николай, регулярно уходил в запой и, в конце концов, пропил всё, что можно, да ещё и долгов набрал. Долги, благодаря продаже квартиры, отдали. Муж падал на колени, рвал на себе рубаху, клялся и божился, что бросит пить. Галина ему поверила. В последний раз. Николай, и правда, становился совершенно другим, пока был трезвый. Но потом — словно бес в него вселялся. В нём будто уживались два разных человека. Он нёс несусветную чушь, однако никогда не поднимал на неё руку. А тут… Николай связал её, угрожая ножом. Кричал, что она испортила ему всю жизнь, что они зря продали ту квартиру, что у него под полом там был спрятан клад, а из-за неё он теперь пропал. А может, и не пропал, а это она сама его взяла! Как пить дать, взяла!!! И сейчас за это ответит!!! Муж кричал и сверкал безумными глазами, размахивал ножом. А потом принёс канистру из сарая и начал обливать Галю бензином, приговаривая, что хочет сжечь её. И что это будет его месть, за испорченную жизнь и украденные деньги. Потом заклеил ей скотчем рот, потому что Галя пыталась звать на помощь. В тот момент женщина поняла, что обречена. А потом появился Рома… *** …Парень сидел молча за партой. Он переписывал из учебника упражнение, которое Галина Петровна задала, подчёркивал нужные слова зелёной ручкой. Она украдкой наблюдала за ним, сидя за учительским столом, и смахивала набегавшие слезинки. Женщина любовалась им. Он был очень скромный парень. Как и подобает настоящему герою. Автор: Жанна Шинелева. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

Сама Марина была круглой сиротой, родители ее ушли в мир иной давно - угорели в старом доме. Воспитывала ее тетка Маня, сестра отца. Строгая, с насупленными бровями, худая, как палка, женщина. Вечно недовольная и уставшая от жизни. -Ой Маринка, как же ты жить теперь будешь, без мужика-то? Две девки на шее и третьим тяжелая... Избавилась бы, а? Глядишь с двумя полегче было бы. А так совсем, хоть вешайся... - уныло говорила она племяннице, глядя на нее с жалостью. -Нет, теть Мань, не говорите мне вещей таких! Все они мои кровиночки, все трое! Да Сашенька мне не простит этого никогда! Оттуда покарает... ... Через пять месяцев после гибели мужа родила она третью девочку. Тетка только руками всплеснула: - "Опять девка, боже ж ты мой..." Но что делать, жить-то надо. Марина детей на себе тащила, ночами подъезды мыть бегала, а младшенькую на старших оставляла. Потом, когда малышка подросла и ей исполнилось два года, устроилась в местную столовку посудомойкой. К тому времени старшим погодкам десять и девять исполнилось. Долго она на двух работах маялась, пока не обнаружила у себя небывалый талант. Еще с юности она со швейным делом дружила - кому шторы подрубит, кому фартук сошьет. А тут случай подвернулся, подруга пришла в гости в слезах. Мол, завтра на свадьбу к сестре ехать, а портниха платье сшить не успевает. На дворе восьмидесятые - портнихи, как и хорошие стоматологи на вес золота. -А давай я тебе платье сошью! - вдруг предложила Марина. Даже сама от себя не ожидала. А подруга возьми, да согласись. Сшила Марина платье за ночь. Да какое! Строчка к строчке, и фасон модный и сидит по фигуре! Загляденье! С той поры сарафанное радио разнесло по всей округе славу о молодой швее. Стали к ней люди не последние захаживать - заказы делать. Тут Марина и подъезды мыть бросила, и посуду в столовке. Вся в шитье погрузилась, тем более что доход это приносило очень даже неплохой. Хорошо зарабатывала Марина, соответственно и жить они стали лучше. Она девочками своим ни в чем не отказывала. Еда лучшая, вещи самые дорогие по великому блату доставала. И дом полная чаша- гарнитур чешский, спальня немецкая... Тут бы жить да радоваться, да только в жизни все гладко не бывает. Стала ее младшенькая, Светочка, болеть без конца и края. Что только не делала Марина, чтоб дочку вылечить - по врачам хорошим водила, лекарства импортные покупала. Все бесполезно. Пока пожилая женщина врач не сказала ей, что климат их, сибирский, девочке вреден очень. В теплые края ехать надо, там и легкие у дочки выздоровеют... Долго Марина думала что делать, голову ломала. Да тут случай помог. Подруга школьная ей письмо написала. Написала, что скучает и в гости пригласила. На Алтай. А Марина слышала, что Алтайский край славится своим чистым воздухом и хорошим климатом. Недолго она думала, дела свои поправила, девчонок собрала, да в путь отправилась. На тот момент старшие девочки Катя и Надя уже подростками были, одной четырнадцать, второй тринадцать лет. А младшей до школы год еще. -Оставайся, Марин! Смотри как Светочке лучше стало. Не кашляет совсем и не задыхается. И мне на душе радостно, что ты тут рядом будешь. Ты же как сестра мне. А там что тебя держит? Нет у тебя там никого. Тетка была, да и та померла давно. А по поводу шитья - так ты со своими ручками золотыми и тут клиентов найдешь! В очередь вставать будут! - уговаривала Марину подругу. А и правда, что ее там держит? Мужа нет, родственников тоже, работу и тут найти можно, было бы желание. Зато плюсов много - и Светочка выздоровеет и подружка любимая рядышком... Подумала Марина и решила послушаться... Так они и переехали. Марина в швейный кооператив устроилась, по-прежнему зарабатывала хорошо. Девочки выросли, старшие уж невесты почти и младшенькая, Светочка, как тростинка вытянулась. Дочки выросли смышлеными, учились хорошо, матери никогда за них краснеть не приходилось. Говорят если в любви ребенок вырос, то он любовь излучать будет. Наверное так и есть, но у Марины так не получилось. Росли девочки в достатке и привыкли что все для них. И не для кого более. Все вещи по последней моде чтоб были. Туфли только на модном каблучке и сумочка в цвет. А куртка прошлогодняя вообще не вещь уже - хоть на помойку отправляй. На каждый праздник новое платье. Да чтоб такого ни у кого не было! Марина в лепешку расшибалась, чтобы все дочернии капризы исполнять. А к тому времени она и старше стала, да и зрение из-за постоянного сидения за швейной машинкой портиться стало. Стала Марина меньше шить и зарабатывать соответственно... -Мама! Мне платье нужно новое! У Люськи свадьба на неделе. Хочу самой красивой быть. Да не шитое хочу, а магазинное. Помнишь, я тебе показывала на витрине? -Дочь, но у тебя же есть новое. Вон то голубенькое. На новый год купленное. Ты в нем на свадьбе лучше всех будешь. -Здрасти... А на новый год я что надену? - дочь посмотрела вопросительно. -Так его и наденешь. Что, оно от одного раза сотрется что-ли? - удивилась Марина. -Не сотрется. Но новый год на то и новый, чтоб на него все свеженькое надевать. А это платье уже ношеное получается... - надула губы дочка. -Доченька, с деньгами сейчас не очень. Ты же должна понимать, что вас трое, мне тяжело. Зарплата еще через неделю только. Надо дотянуть как-то... -При чем тут зарплата? Возьми заказ на дом, сшей что-нибудь. Вон тетя Нина, заведующая почтой, сколько раз тебя просила ей костюм отшить. А ты все ленишься. Не ленилась бы и проблем с деньгами не было бы! - зло сказала дочь. -Доченька, при чем тут лень! У меня глаза не видят совсем! Я строчку не вижу, так зрение упало... Давай я тебя научу шить? Научишься, и себе сошьешь, и деньги будешь зарабатывать. -Ага, ты хочешь чтоб и у меня глаза ничего не видели? Вот спасибо, мама, за то что дочке такую долю желаешь. А ты, между прочим, могла бы и очки купить! А то придумала проблему, глаза у нее не видят! - отвернулась дочь... Марина только плечами пожала, да вздохнула тяжело. Что сказать. Эгоистками дети выросли. А виновата она. Разбаловала их своей любовью, а теперь уж что сделаешь... Такие разговоры в семье Марины часто велись. То это не так, то то не этак. Часто думала Марина как так получилось, что девочки ее такими выросли. Бессердечными и злыми. Она же всю жизнь им отдала. Работала, не покладая рук, чтобы они не нуждались ни в чем. Родной город ради младшей Светочки бросила... Город, который часто ей ночами снился. И просыпалась она от этих снов вся в слезах. Так и бредила любимыми улочками и родным домом... -Девчоночки, а давайте назад переедим! В город наш любимый! Помните, как нам там жилось хорошо? Да и могилы там вашей бабушки с дедушкой беспризорные стоят. Нехорошо это, не по - христиански... - часто говорила она дочерям, на что те отвечали. -Мам, ты что, совсем что-ли? Мне тот климат не подходит! Ты зла мне желаешь, да? Хочешь чтоб я загнулась там окончательно? - возмущалась младшая, Светочка. -Не поеду я никуда! Что за блажь тебе в голову пришла? У меня здесь все - и учеба, и друзья. Не хочу я ни в какой родной город, здесь мое место. - говорила средняя дочь, Надя. -Ага, щас, прямо разбежались переезжать! У меня личная жизнь только налаживаться стала. Я, между прочим, замуж собираюсь, а ты мне все обломать решила? - кричала старшая Катя... Поняла Марина, что дочки ее ностальгии не разделяют и никуда не поедут. И все в ее мечтах так и останется. И улочки родные, и дом любимый с палисадником... Тяжело ей было это осознать, но она смирилась. Опять же, ради детей. А девочки росли, взрослели. Вот уже старшая замуж выскочила, а за нею и средняя семьей обзавелась. Вышли они замуж и уехали из города со своими мужьями. Старшая Катя за границу укатила вслед за мужем, а средняя Надя в теплые края, там у ее мужа бизнес был. Осталась Марина с младшей Светочкой, но скоро и та в Москву учиться уехала, да оттуда возвращаться не захотела... И осталась Марина одна... Дочки письма писали, с праздниками поздравляли, но сами не приезжали. И Марину в гости не звали. И как она живет, хорошо ли ей или плохо, особо не интересовались. И денег матери на житье-бытье не присылали. Долго печалилась Марина, пока не случилось чудо. Постучалась в ее дом девушка. А Марина ей дверь открыла. Девушка маленькая, худенькая, глаза в пол лица. Смотрит грустно и недоверчиво. -Здравствуйте. Вы извините меня, я спросить только. Вы случайно комнату не сдаете? - спросила она несмело. А Марина, глядя на нее, возьми и согласись. От одиночества и тоски наверное. С тех пор жизнь Марины изменилась в лучшую сторону. Жиличка оказалось хорошей девушкой, а еще отменной хозяйкой и умницей. И чисто стало у Марины в доме, и пирогами пахнет всегда, да свежевыстиранным бельем. И поговорить, опять же, теперь есть с кем. Марина повеселела, духом воспряла... Хотя про дочек не забывала. А те писали все реже и реже, забывая видно в делах своих и заботах, мать родную... -Олечка( так звали квартирантку), а ты не хочешь переехать? Со мной, в Сибирь? В сторону мою родную? Ведь у тебя тут близких нет, насколько я знаю? И работа не такая уж прибыльная, чтоб ее держаться. Поедешь со мной? Хочу уехать отсюда, годы последние на родной земле провести и в положенный срок там и остаться. Я не нужна своим дочерям, лишь ты у меня поддержка и опора... -По поводу дочек ваших. Теть Марина, не расстраивайтесь, видно некогда, раз не звонят и не пишут. Вы главное не обижайтесь, бог им судья. А по - поводу переезда. А почему бы и нет? Эти края и мне чужие, родители мои погибли давно, других родственников нет. А вы для меня, как мать родная. Куда вы, туда и я... - улыбнулась Оля, а Марина ее обняла и к себе прижала... На том и порешили. Дом продали и в Сибирь отправились со всем своим скарбом. Оля сразу на работу устроилась, и в пединститут на заочное поступила. А Марина ног под собой от счастья не чуяла. Дочкам своим на радостях сообщила, что переехала. В гости звала вместе с внуками, которых не видела никогда. Да только не приехали дочери. Не ответили даже... К тому времени Марина уже совсем не молодая была, болеть стала сильно. Оля ухаживала за ней, как за родным человеком... Но время никого не щадит и забрал через год сильный недуг Марину на тот свет... Недолго она родному краю радовалась... Оля тотчас дочерей о смерти матери известила. Всю правду написала. На прощание позвала. И приехали все три дочери. И Катя с Надей и Светочка младшая. Но не мать в последний путь провожать, а наследство на троих поделить. А Оле на дверь указали сразу. Мол, иди-ка ты отсюда, потому как никто и зовут тебя соответственно... Какого же было их удивление в нотариальной конторе, куда они для консультации пришли, что все имущество Марина Петровна оставила Оле. Движимое и недвижимое. А также деньги в банке. А дочерям оставила письмо прощальное. Которое нотариус тут же и огласил. Что было в том письме никому не ведомо, кроме трех дочерей. Только собрались они с утра и уехали восвояси. Может стыдно стало? Хотя таким, как говорится - ssы в глаза, все божья роса... А Оля поселилась в доме, который ей Марина Петровна оставила и зажила счастливо. Замуж вышла, отучилась, детей нарожала. И что бы ни было в ее жизни, всегда вспоминала Марину Петровну только добрым словом... Автор: Одиночество за монитором. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

Из Берлина путь не близкий, но со дня на день должен приехать. Вот, садись, почитаю я тебе. Полина Андреевна села на лавочку, рядом пристроилась Надюша и женщина, развернув треугольник, стала вслух читать: "Здравствуйте мои дорогие и любимые мамочка и сестренка Галочка! Это мое последнее фронтовое письмо, которое я присылаю вам из побежденного вражеского города. Весь этот ад закончился и скоро я вернусь домой. Ах, если бы вы знали, как же я по вам скучаю! Считаю дни, часы и минуты до нашей встречи. Как мне хочется, мама, твоих щей, как хочется обнять тебя и прижать к себе. И очень любопытно - какой стала Галочка? Ведь за эти четыре года она заметно выросла и боюсь не узнать ее при встрече. Мама, теперь пойдет другая жизнь, где не будет страха, слез и мучительного ожидания. Когда вернусь - сразу же создам семью. Да, я женюсь и у тебя будет еще одна дочь, которую ты полюбишь. А потом и внуки пойдут. Все, как ты и мечтала. Я приеду в конце июня, жди меня, родная мамочка..." Полина Андреевна свернула письмо и поцеловала его. Надя же растерянно смотрела вперед себя. Он женится.. Но на ком? Может быть он понял, что она его судьба? Ни с кем в деревне он до войны не гулял. И письма вряд ли ему кто-то из девчат писал. Кроме нее, конечно. Надя влюбилась в него еще шестнадцатилетней девчонкой. В любви она призналась ему в начале июня 1941 года на сенокосе. Семен тогда улыбнулся, легонько щелкнул ее по носу и ласково произнес: - Мала ты еще, вот вырастешь, тогда и поговорим. Когда в конце июля он уезжал из села вместе с другими односельчанами, призванными на фронт, Надя бежала за машиной и плакала, обещала его ждать и любить. Семен тогда ответил: - Жив буду, вернусь. А там посмотрим. Она писала ему письма, несмотря на то, что он ответил ей на первое послание достаточно грубо: -" Наденька, понимаю твои чувства, но не надо мне писать. Не до любви мне сейчас, не до девичьих глупостей. И ласково тебе ответить не могу, не о том я сейчас думаю, а как бы врага разбить. " Больше он не отвечал, писал матери и сестренке Гале, а ей не было ни одной весточки. Хотя Полина Андреевна тоже не так часто получала письма, как хотела бы. Порой по полгода ни строчки не было. - Как вы думаете, что он имел ввиду, когда написал, что сразу же создаст семью. У него есть зазноба? - со страхом спросила Надюша. - Не знаю, - пожала плечами Полина Андреевна. - Он мне ни разу не писал о каких-то любовных переживаний. Чего нос повесила? Может он, Надюха, тебя имел ввиду? Понял, что ты его любишь, что выросла уже. Что верность хранила и девичью честь. Я ведь с покойным Петром, с отцом Семена, так же свадьбу играла. Он никакого внимания на меня не обращал, а когда гражданская закончилась, вернулся в село и сразу предложение сделал. Понял, что есть человек, который пылинки с него сдувать будет, что были у меня другие предложения, да я все о нем думала и для него свою честь берегла. Может Семен, как и его отец, умом своим дошел и тебя имел ввиду. А чего? Я не против такой невестки, как ты. И умница, и красавица, и хозяюшка хорошая. Да и с доски почета в колхозе твоя фотография не снимается. - Я бы тоже хотела такую свекровь, как вы. Полина Андреевна, вы такая хорошая, - Надя обняла женщину и улыбнулась. Через два дня по пыльной дороге мчался грузовик, в которой сидело несколько человек. Он остановился у сельского совета и трое мужчин и женщина в форме выскочили из кузова. тут же собралась толпа и военных обступили. Люди радовались, увидев вновь прибывших. Это вернулись Потап Ищенко - отец троих детей, Сергей Петрович Лебедев - ветврач, ушедший добровольцем в самом начале, и Семен Лоскутков - сын Полины Андреевны. Вот тут толпа удивленно уставилась на девушку, которой он подал руку и помог спрыгнуть с грузовика. Тут же пошли перешептывания и удивленные возгласы. Семен со всеми поздоровался, закинул за спину вещмешок, взял девушку за руку и повел к своему дому. Полина Андреевна стирала простыни во дворе, и вдруг одна из простыней выскользнула у нее из рук, когда она услышала голос сына: - Ну здравствуй, мама! Она обернулась и с криком бросилась в объятия сына. Только убедившись, что это он, что это не сон и не видение, Полина Андреевна обратила внимание на девушку в форме, которая робко стояла позади Семена. - Сынок, познакомишь нас? - Это Дарига. - Очень приятно, я Полина Андреевна, мать Семена, - женщина подала руку девушки для приветствия и стала разглядывать ее. Круглое лицо, раскосые глаза, черные волосы рассыпались по плечам. На ее груди висело три медали. Девушке на вид было 22-23 года. - Это твоя сослуживица? - спросила Полина Андреевна, искренне считая, что девушка возвращается домой и по пути сын предложил ей остановиться в их селе. - Да, мама. Это моя сослуживица, вернее, наш санинструктор. И моя невеста. Полина Андреевна побледнела, прижав руку к груди. Как невеста? Ох, как же Надюша переживет эту новость? Она завела сына и его невесту в дом и усадила за стол. - Щи, сынок. Каждый день готовлю, ждем мы с Галочкой тебя. - А где моя сестренка? - С подружками в Снегиревку на танцы ускакала, попозже придет. Ах, сынок, - она погладила его по голове. - Ты бы телеграмму прислал, я бы чего вкусного приготовила. Правда, время сейчас нелегкое, всю зиму голодали и мерзлую картошку ели, но сейчас лето, а летом попроще - и грибы есть, и рыбку сосед ловит, плавает на лодке в заводи. Вчера вот кабанчика подстрелил молодого, возьму у него мясца, да приготовлю. Хотя вы, Дарига, наверное не едите свинину? - Почему же? Дарига посмотрела на нее раскосыми глазами. - Может быть раньше и не ели, но за эти четыре года жизнь научила ко всему приспосабливаться. - Откуда вы, Дарига? Есть у вас родня? Отчего вы домой не вернулись? - допытывала ее Полина Андреевна. - А мне некуда возвращаться, - развела она руками. - Нет у меня семьи. Детдомовская я. Папа был врагом народа, нас с братом в детский дом отправили, маму в лагерь сослали. Папе вышку дали, а мать заболела в Карлаге и померла. Мы с братом вместе держались, вместе и на фронт пошли, да вот Султан в сорок втором погиб, а я дальше пошла... В сорок третьем в одну часть с Семеном попала, а два месяца назад мы поняли, что друг без друга не можем и он замуж меня позвал. Вот так все вышло. Полина Андреевна смотрела на нее поджав губы и вдруг выпалила: - Только детей врагов народа нам не хватало. Дарига посмотрела на нее своими темно-карими глазами и тихо произнесла: - Да, мой отец совершил большую ошибку, за что и поплатился жизнью. Мать помогала ему и тоже была наказана. Ее посадили в лагерь, разлучив с детьми, и там она умерла от тяжелых условий. Но при чем здесь я? Мне было 13 лет, когда нас определили в детский дом, а брату тогда только 11 годков исполнилось. Мы были детьми, о которых родители, к сожалению, не подумали. Знаете, даже наш товарищ Сталин говорил: дети за отцов не отвечают. И я не буду! Полина Андреевна, я видела речку у вас за домом, есть ли там выход на мель или мостик, чтобы искупаться? Полина Андреевна кивнула и Дарига встала, вышла из-за стола и пошла на улицу. Семен посмотрел на мать с осуждением. - Мама.. Я не узнаю тебя. - А я тебя, сынок, - покачала она головой.- На кой ты ее сюда притащил? Неужто тебе мало наших девок? Вот Надюшу взять к примеру. Умница, красавица, любит тебя до безумия. А какие бы дети у вас были! А эта? Нарожает мне таких же внуков смуглых и с раскосыми глазами! - Мама! - он стукнул кулаком по столу. - Ты советская женщина, и Дарига тоже! Я люблю ее, поняла? - А она тебя? Она тебя любит, или просто решила устроиться? Ей некуда возвращаться, вот она к тебе и прицепилась. А ведь Наденька тебя как ждала, как ждала! - Да чего ты ко мне со своей Наденькой прицепилась? - он взвился. - Она была и останется для меня ребенком! Да, может быть она и выросла, но я запомнил ее девчушкой с веснушками на лице и с двумя бантами, заплетенных в косы.. И не люблю я таких навязчивых, как она! Писала, писала мне письма, а я не отвечал. Но не было в ней гордости! А Дарига другая. Знаешь, сколько я ее добивался? Год за ней ходил, а она будто не замечала ничего. Запомни раз и навсегда - я люблю ее и она будет моей женой, хочешь ты того или нет! Но Полина Андреевна осталась при своем мнении. Она считала, что Дарига приехала с ее сыном, потому что ей податься некуда. Ну ничего, она себя еще покажет, у Семена глаза откроются и он все увидит. А еще у нее была неприязнь к девушке из-за родителей. А что если она пойдет по их стопам, да еще и сына сбаламутит? Семен увидел Даригу в окно - она стояла во дворе и отжимала волосы. Он вспомнил, какими они были длинными и как потом девушка их состригала, когда у половины бойцов вши завелись. Она тогда плакала и резала их ножницами. И вот они отрасли уже чуть ниже плеч. Густые, черные и блестящие... Семен улыбнулся и вышел на улицу. - Как водичка? - Теплая! Сходи ополоснись. - Дарига, давай о свадьбе потолкуем. Завтра пойдем в сельсовет, подадим заявление. - Да, - кивнула она. - Только.... Давай не будем играть свадьбу... - Почему? - он удивился. - Потому что не до гуляний сейчас, люди голодают. Ты же слышал, что Полина Андреевна говорила. Запасов нет, если сосед поймал рыбу или кабанчика подстрелил, да поделился, это уже счастье. - Я мужик в доме и добыча теперь моя забота. Свадьбе быть! - Семен.. - Дарига вздохнула и отвела глаза. - Я не хочу. - Ты не хочешь за меня замуж? - он растерялся. - Замуж очень хочу, я ведь люблю тебя, - тихо ответила она. - Но если даже мать твоя смотрит на меня с таким презрением, то как другие будут? Не хочу, чтобы меня все с любопытством рассматривали. Давай тихо распишемся, дома в кругу семьи посидим и все.. Семен вздохнул и обнял будущую жену. Он понимал, что им придется сейчас несладко. - Сема! - вдруг с громким стуком распахнулась калитка и молодая светловолосая девушка с яростью смотрела на Даригу. - А, Надя.. - протянул он. - Чего пришла? - Я чего пришла? Семен, как же так? Это правда? - О чем ты? - он насмешливо смотрел на девушку. - Пока я тебя здесь ждала, ты привез эту.. - она ткнула пальцем в Даригу. - А я? - А я тебе что-то обещал? - он удивленно поднял бровь. - Я обещал на тебе жениться или любить тебя? Вспомни, что я тебе тогда сказал: вырастешь, поговорим. Жив буду, вернусь и посмотрим.. Я посмотрел и понял - мне нужна Дарига. Помнишь, мое письмо, то самое первое и единственное к тебе? Я просил мне не писать. Ты послушала? Нет... Ты строчила послание одно за другим, невзирая на то, что не было ответа. Где твоя гордость? Ты не повзрослела, Надя и не поумнела. Ты слишком навязчива и мне это не нравится. Девушка топнула ножкой и рыдая выбежала со двора. - Кто это? - Дарига почувствовала приступ ревности. - Это дуреха одна, - махнул рукой Семен. - Вбила себе в голову, что меня любит. Она еще подростком была, когда в любви мне признавалась. Я же ей ничего не обещал и не отвечал взаимностью. - А, так это она писала письма, которые тебя раздражали? - Она, - Семен вздохнул. - Не люблю навязчивых людей, не должна девушка себя так вести. Да и не нравится она мне нисколько... ***** Даригу и Семена расписали быстро, сразу же, как они написали заявление. А чего тянуть? Как и хотела невеста, отмечали это событие дома. За столом сидели молодые, Галина - пятнадцатилетняя сестра Семена, и его мать. На столе стояла отварная молодая картошка, порубленная капуста с морковью и жареные караси, которые Семен сам лично выловил из реки. Полина Андреевна сварила компот и на стол поставила брагу. Вот и все праздничные блюда. Дарига чувствовала себя не очень уютно. В этом доме кроме Семена никто не хочет с ней общаться. Полина Андреевна губы поджимает, Галина будто ее не замечает и все говорит о Наде, с которой она в последний год сблизилась и подружилась. Вот и сейчас она спросила: - А может быть Надю позовем? - Зачем? - рассердился Семен. - Ну...Она моя подруга. - Вот когда ты будешь замуж выходить - тогда и зови ее к столу. А это наша с Даригой свадьба. - Грустная какая свадьба, как бы жизнь такой не была, - заметила Полина Андреевна. - Раз грустно тебе, доставай отцовскую гармонь, я сыграю, а ты споешь... Семен играл, Полина Андреевна пела, а Галина и Дарига подпевали. Женщина вдруг отметила, что у ее невестки приятный голос и поет она душевно. Но все же... Не будет она ее дочерью звать. Чужая она, чтобы Семен не говорил... **** Дарига стала работать при враче в фельдшерском пункте. Вопреки ее страхам, жители села не ополчились на нее за то, что она чужая и дочь врага народа. Сперва люди потекли рекой в медпункт по разным причинам, порой не стоящие даже внимания медиков. Это было чистое любопытство. А вот когда они познакомились с девушкой, то поняли, что она порядочная и добрая. Кому-то делом поможет, кому-то советом. Постепенно люди узнали и о ее подвигах, особенно когда в августе приехал корреспондент и девушка, краснея от смущения, рассказывала за что она получила эти медали. Тогда выпускали статью о девушках на фронте, вот и Даригу не обделили вниманием. Только вот Полина Андреевна все так же жалела доброго слова для невестки, и Галя будто бы не замечала ее, или нарочно приводила домой Надю и обе девушки громко обсуждали Даригу. Но последняя не обращала на них внимания. Но стоило появиться Семену, как Надя тут же становилась нежной и ласковой до приторности. Но Семен всегда выставлял девушку из дома. Нет, он не знал о том, что они говорят про Даригу, жена никогда ему не жаловалась ни на мать, ни на сестру, ни на Надежду. Он сам понимал, насколько его молодой супруге неприятно находиться рядом с той, которая смотрела на него, как на свою собственность и в обиде топала ножками, не желая мириться с тем, что вышло не так, как она хотела. А однажды все изменилось... Прошел год. Семен с матерью уехали в город на ярмарку и не успели на последний рейс до станции. Пришлось заночевать у дальней родственницы Полины Андреевны. Галя и Дарига остались дома вдвоем. Как обычно Галина пригласила Надю к себе, но к девяти часам вечера девушка была вынуждена уйти домой, за ней прибежал младший брат. Галина молча расстелила постель и легла спать. Дарига еще сидела в комнате перед керосиновой лампой и читала книги. Затем и ее стало клонить ко сну. Галина проснулась ночью от криков. Кричала Дарига: - Султан, Султан! Нет! Нет, не уходи, не бросай меня, слышишь! Она кричала и плакала, метаясь по подушке. Галина подбежала к ней и стала тормошить. - Эй, Дарига! Проснись! Ты чего кричишь и мне спать мешаешь? Дарига открыла глаза и из них потекли слезы. Она несколько секунд приходила в себя. Поняв, что это был страшный сон из прошлого, молодая женщина тряхнула головой, села на кровать и прошептала: - Спасибо, что разбудила меня.. - Чего ты так орала? - недовольно проворчала Галя. - Мне рано на дойку идти, а ты спать мешаешь. - Прости. Мне брат приснился, я вновь во сне пережила этот ужас. - А что именно? - любопытство взяло вверх над раздражением и Галине впервые стало интересно узнать что-то из жизни Дариги. - Мой брат погиб на моих глазах. Я не успела его вынести с поля... Он умер. Кроме брата у меня никого не было , я тогда осталась одна. Знаешь, мы с ним были самыми близкими людьми, несмотря на то, что он был на два года младше меня, но я чувствовала себя за ним как за каменной стеной. Ему 18 лет исполнилось 1 июня, а мне было двадцать. Когда из рупоров прозвучала новость о том, что Германия напала на Советский союз, он в этот же день пошел в военный комиссариат. Я пошла за ним... Дарига говорила быстро, а Галина слушала ее, затаив дыхание. И жалость вдруг пронзила ее сердце. Она представила, если бы что-то случилось с Семеном на ее глазах. Смогла бы она забыть или вообще пережить это? - Завтра будет четыре года, как нет моего Султана... - Вот почему он тебе приснился? - Да, я думала о нем накануне.. - Дарига заплакала. - Я ранее не слышала, чтобы ты кричала во сне. - Знаешь, - Дарига посмотрела на нее. - И я и Семен во сне переживаем не лучшие моменты, но мы рядом и друг друга поддерживаем, успокаиваем. Наша любовь сильнее тягостных воспоминаний. А сегодня его нет и я осталась один на один с кошмарным сном. - А расскажи мне еще что-нибудь.. - Галина присела рядом. - Я знаю, что ты вытаскивала и моего брата с поля. Как это было, можно подробнее? Дарига рассказала ей про тот случай, когда она тащила на себе тело Семена, как потом, оказав ему помощь, бросалась обратно и под шум и грохот спасала жизни. - Я читала газету, - призналась Галина. - Но там лишь сухие факты.. За разговорами прошла ночь и наступил рассвет. Галина убежала на ферму, а Дарига легла дальше спать. Она успокоилась и у нее появилась надежда подружиться с сестрой мужа. Она впервые за год с ней говорила по душам. У Дариги был выходной, она замесила тесто и поставила на расстойку. Муж со свекровью должны приехать через пару часов, она успеет напечь пирожки с капустой. Вдруг дверь отворилась и вошла Галина, держа в руках ведро, в котором плескалась рыба. - Откуда это? Неужто сама наловила? - Наловила, - улыбнулась девушка. Меня ж Семен научил. Я после дойки взяла удочку, приманку и пошла на мостик. - А зачем? Мы же пироги сегодня напечь хотели! - удивилась Дарига. - А давай и рыбу пожарим. Помянем брата твоего... - Правда? Ты хочешь со мной помянуть моего брата? - не поверила Дарига. - Да, - кивнула Галя. - Я сама рыбой займусь. Они обедали, поминая Султана. Когда Надя вошла к ним, как к себе домой, Галя поморщилась. С одной стороны подруга, а с другой невестка, о которой она сегодня ночью много узнала. - А чего ты с ней сидишь обедаешь? - недовольно спросила Надя. - Брата ее поминаем. - А ты тут при чем? - Надя усмехнулась. - Пусть она сама его поминает. - Надя, знаешь, хватит. Дарига не такая, как мы о ней думали. - Да? А какая? Дочь врагов народа, которая вышла замуж за Семена, потому что ей возвращаться некуда? Галя открыла рот, чтобы возразить подруге, но Дарига легонько дотронулась до ее руки и тихо произнесла: - Да, мои родители совершили ошибку. Роковую для них. Они заблуждались, за что и поплатились. Но при чем здесь я и мой брат? - Вы такие же! Кто знает, вдруг и ты завтра предашь Родину, - насмешливо посмотрела на нее Надя, пытаясь уколоть девушку. - Знаешь, Полина Андреевна была неправа, когда называла тебя умницей. - Не повышая голоса, ответила Дарига. - Ума у тебя не хватает понять некоторые вещи. Я никогда не предам Родину, потому что мой брат пал, ее защищая. Пока ты сидела и предавалась девичьим пустым мечтам, я бегала под пулями, спала в окопах, мерзла зимой и изнывала от пекла летом. Мои медали были выданы мне не просто так, я их заслужила. Я каждый день рисковала жизнью. А что делала ты? Писала письма тому, которому они были не нужны? Да. Ты работала в колхозе, это тоже тяжелый труд. Но ты не рисковала жизнью и не знаешь, что такое когда запах пороха и крови смешиваются вместе, когда сегодня ты смеешься с человеком, разговариваешь с ним, а завтра, или того хуже, через пять минут его нет... Все мои награды заслужены, и робеть и испытывать стыд от твоих глупых слов я не буду. Или садись к столу, или проваливай! Заруби на своем курносом носу - я тоже здесь хозяйка и если захочу, ты и шагу сюда не сделаешь. - Галя, и ты позволишь этой приживалке так со мной говорить? - взвилась Надя. - Она права, Надя. И Дарига не приживалка, она жена моего брата и надо с этим смириться. По-другому не будет. - Предательница! - Надя швырнула алюминиевую чашку в стену и выскочила из дома. - Прости, я поссорила тебя с подругой, - Дарига виновато посмотрела на Галю. - Знаешь, я особо и не опечалена. Если честно, эта дружба стала меня тяготить. Дарига... - Галина вдруг смутилась. - Это ты меня прости. Я не права была, когда вела себя по отношению к тебе несправедливо. Я же и правда была уверена, что все так и есть, как говорит Надя. Она старше, и мне казалось, она умнее. Но я ошиблась. Ты мудрая и очень добрая. Другая на твоем месте давно бы такую наглую девицу, как Надя, за волосья бы оттаскала и меня бы поставила на место. А ты терпела. Они обнялись и молча сидели. - Эх, Дарига. Я знаю, что тебя еще мучает, - прошептала Галя. - Мама.... Ну ничего, родишь ей внука и она станет мягче. - Смешная ты, Галка, - печально улыбнулась Дарига. - Думаешь, я не слышала, как твоя мать говорила о том, что боится представить, кого я ей нарожаю. Смуглых, с раскосыми глазами. - Это она не со зла, а потому что не по ее вышло все. А ты очень красивая, и дети у вас будут красивыми. У тебя красивые глаза, правда. И волосы.. - Галина завистливо вздохнула. - Густые, не то что у меня - тоненькая косичка как крысиный хвостик... - Галочка, у тебя возраст такой сейчас. Но пройдет пару лет и от парней отбоя не будет, ты распустишься, как весенний цветок. - Правда? - не поверила Галя. - Правда. Вот увидишь. Вскоре приехали Полина Андреевна и Семен. Они пообедали, Семен был очень удивлен в переменах в отношениях сестры и жены. Полина Андреевна же ничего не говорила, будто и не заметила ничего... А спустя пару недель случилось то, от чего Полина Андреевна переменила свое отношение к невестке. Заболел Семен. Он попал под проливной дождь, долго был в мокрой одежде и находился на ветру. К утру у него начался жар. Дарига не отходила от мужа ни на шаг, но что бы она не делала, жар не проходил. Следующую ночь Полина Андреевна услышала из комнаты сына рыдания невестки. - Семочка, родненький мой, ты только выздоравливай. Я ведь жить без тебя не смогу, я не представляю свою жизнь без тебя. Нет тебя - нет меня. Ты все, что у меня есть. Полина Андреевна облокотилась о стену и закрыла глаза. Неужели ее невестка и правда так любит Семена? Неужели она ошиблась и девушка вышла замуж за ее сына по любви и ее чувства не притворство? Может это и правда любовь, а не то, что она думала... Она ведь считала, что Дарига просто нашла пристанище, потому что ей вернуться некуда. И вдруг она буквально приросла к полу, вновь услышав голос невестки: - Семен, у нас будет ребенок, ради него ты должен жить, - Полина Андреевна заглянула в комнату и увидела, как Дарига вытирает пот со лба сына, а он мечется в бреду.- Мы назовем его Петром, в честь твоего отца. А если девочка будет, то Любочкой...Ты только поправляйся. Дверь скрипнула и Дарига обернулась. Увидев свекровь, она вытерла слезы и тихо попросила: - Вы посидите здесь, пожалуйста, я сбегаю в медпункт и принесу еще лекарство, а то принесенное мной уже закончилось. А до утра я ждать не буду... - Не много будет? - Не много. Только бы жар сбить. Посреди ночи Дарига пошла в медпункт и взяла еще лекарство. К утру жар начал потихоньку спадать и тогда Дарига с Полиной Андреевной выдохнули. - Дарига, иди поспи, - посоветовала ей свекровь. - Вторые сутки на ногах. - Я не пойду. Пока у Семена полностью жар не спадет, я не пойду. - Послушай меня, я, как старшая в этой семье настаиваю на том, чтобы ты пошла спать. Ты должна отдохнуть, а я сыном побуду. - Но... - О ребенке подумай, - нахмурила брови Полина Андреевна, а потом вдруг расплылась в улыбке. - Откуда вы знаете? - смутилась Дарига. - Извини, подслушала твои причитания. Иди, дочка, поспи в моей кровати. Я сама посижу с ним. Когда Дарига проснулась, солнце уже клонилось к закату. Она вскочила и бросилась в комнату к мужу. Он сидел на подушках и ел суп, который ему мама приготовила. - Как ты, Сема? - Уже получше. Правда, теперь кашель одолевает. - Дарига, жара нет, надобности сидеть у его кровати тоже нет. Ты бы поберегла себя, не дай Бог заразишься. А тебе нельзя, о ребенке подумай. - Что? Что ты мама сказала? - Семен замер с ложкой в руках. - Дарига, о каком ребенке мама говорит? - О нашем... У нас ребенок будет. Я говорила тебе вчера, но ты в бреду был... - Дарига улыбнулась. - Ну от такой новости я точно пойду на поправку. Вечером Полина Андреевна сидя за столом взяла девушку за руку. - Ты прости меня, Дарига... Несправедлива я к тебе была. Когда с ярмарки вернулись, я заметила перемены в Галке. И стала к тебе приглядываться. Ты хороший человек, это я, глупая женщина, не могла себе в этом признаться. И сына моего ты любишь, я теперь точно в этом убедилась. - Я не злюсь на вас, Полина Андреевна. Если бы мой сын привел домой чужачку, не знаю, как бы реагировала, - она прыснула со смеху. - Нет, ты другая, ты мудрая... Дарига улыбнулась. Галя так же говорила. Не мудрая она, а просто смиренная. Жизнь этому научила. - Да, вот такая я баба деревенская, темная и с предрассудками, - улыбнулась Полина Андреевна. - И люблю, чтобы все по-простому было, по понятному, поэтому у меня впредь к тебе просьба будет... - Какая? - Называй меня мамой. Как-то неправильно это, у нас принято в деревне чтобы свекровь мамой называли. А я тебя буду Дашенькой называть, ну не могу я привыкнуть к твоему имени. Договорились? - Договорились, - Дарига улыбнулась и, взяв руку свекрови в свои ладони, поцеловала ее. - Чего это ты? - Полина Андреевна покраснела. - Чего ты, Дашенька, руку мою лобзаешь? - Я так счастлива, что вновь обрела маму в этой жизни... - А я дочь. Терпеливую и добрую, - Полина Андреевна погладила ее по густым черным волосам и облегченно вздохнула. Давно надо было смириться и пустить любовь к невестке в свое сердце. ЭПИЛОГ Дарига родила сына, который был похож на нее. Смуглый, с раскосыми глазами и темными волосами. Ему не шло имя Петр, но так его назвали в честь деда. А вот дочь, которую она родила через три года, они назвали Любочкой. Во всем она походила на Семена - русоволосая с голубыми глазами. Полина Андреевна души не чаяла во внуках, особенно уделяя время Петру - Дарига попросила помочь ей воспитать сына, как это умеет Полина Андреевна. Ведь Семен яркий самый пример того, как женщина справляется с воспитанием настоящего мужчины. Надежда больше не приходила, а осенью она уехала в город работать на стройке, там же и осталась. Галя, как и обещала ей Дарига, стала настоящей красавицей и к восемнадцати годам нашла свою любовь. Автор: Хельга. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

- Кажется, на конференции месяц назад мы вдоволь с вами пообщались. Обсудили все темы, которые вас интересовали. Но вы не отстаёте. - Аркадий Александрович, ну где мне ещё найти специалиста с таким опытом? Я только недавно окончила университет, попала в нашу компанию... Ещё не со всем разобралась. А вы... Вы один из лучших и самых известных наших сотрудников. Профессионал с большой буквы. - улыбалась Виктория, симпатичная молодая девушка в кофте и джинсах. Она восторженно смотрела на своего собеседника - невысокого, плотного мужчину в пиджаке, который был старше неё на двадцать лет. - Да уж, повезло попасть с вами на одну городскую конференцию... Теперь не отстанете. Повторяю: что именно вам нужно? Совет? Консультация? - Нет же. Я просто хочу с вами пообщаться. Мне очень интересен ваш опыт, вы же в компании с момента её основания. - Ладно, Виктория, если вы хотите поговорить, так уж и быть. Но дольше часа я вам не уделю. Пройдёмся вдоль набережной, вы спросите у меня всё, что вас интересует. - Хорошо. Спасибо вам большое! Аркадий и сам толком не знал, как реагировать на назойливую девушку. С одной стороны, её навязчивое внимание воспринималось как помеха. Вика постоянно норовила пересечься с ним на работе, пыталась общаться и после окончания рабочего дня. Активно писала ему в социальных сетях и даже звонила. Такое поведение могло вызвать много вопросов у Алёны, жены Аркадия. Она и без того часто ревновала, а тут такой повод нарисовался! С другой стороны, Аркадий чувствовал, что внимание со стороны девушки ему очень даже нравится. Льстит его самолюбию. Дома от супруги слова доброго не дождёшься, а тут молоденькая сотрудница бегает за ним и вся сияет от радости при встрече. Конечно, это было приятно. Он же понимал: ей совсем не интересны его советы по работе. Она хочет другого. И интересуется им как мужчиной, а не как коллегой. В последнее время Аркадий начал всё больше сомневаться: а правильно ли он поступил, когда женился на Алёне? Вроде бы и прожили вместе пятнадцать лет, и ребёнок есть, а чего-то всё равно не хватает. Ссоры и скандалы - да с кем не бывает? Дело вовсе не в них. Но в чём же тогда? Мужчина отмечал интересный парадокс: в молодости так бегал за Алёной, так её любил, так восхищался её красотой. Но прошли годы, и тут он внезапно увидел: а Алёна-то была неземной красавицей только в его собственных глазах. Он сам себе этот образ придумал. Другие девушки ничуть не хуже. Даже наоборот. Алёна, конечно, старалась следить за собой. Но, как казалось Аркадию, сильно проигрывала в красоте более молодым женщинам. Вика была для него примером таких барышень: утончённая, весёлая, яркая, упёртая, ещё и с прекрасной внешностью. Разумеется, его к ней влекло, и с каждой встречей на работе мужчина осознавал, что это влечение взаимное. Правда боялся прямо признаться в этом и себе, и ей. Теперь вот, идя рядом с Викой, Аркадий понимал, что ощущает некоторую скованность и волнение. Девушка задавала разнообразные вопросы о работе, он отвечал, но в их взаимных взглядах, улыбках и жестах чувствовалось нечто большее, чем обычный рабочий контакт. Ходили целый час, потом мужчина сослался на то, что ему пора ехать к семье, и попрощался с новой знакомой. Но сам же и предложил ей встретиться ещё раз. Вика ожидаемо согласилась... С тех пор их прогулки стали почти ежедневными. Вскоре Виктория перестала скрывать свои намерения. Открытым текстом сообщила мужчине, что неравнодушна к нему. Сначала Аркадий смутился, но затем переборол секундное сомнение и подтвердил, что тоже испытывает к Вике чувства. После этого они обнялись и поцеловались. Время шло, и Вика стала убеждать кавалера, что ему пора бы уйти от своей жены. В один из четвергов, после работы, когда возлюбленные гуляли по парку, она обратилась к Аркадию особенно прямолинейно. - Слушай, Аркаш, ну что ты тянешь? - В смысле тяну? - Ну жене своей ничего не говоришь. Мне кажется, уже давно пора. - Уйти от неё? - Мыслишь верно. Зачем ты с ней живёшь, если у тебя есть я? Мне некомфортно осознавать, что у тебя есть другая женщина. - Но я с ней пятнадцать лет живу... Как-то неудобно так вот сразу... Думаю, месяца два ещё подождать. - А потом ещё два? И так до бесконечности. Не надо обманывать себя и меня. - Ну у меня же сын, Лёнька. Не очень хочется покидать ребёнка в тринадцать лет. Возраст такой специфический - может и не понять. - А тебя никто не призывает его бросать. Зачем же? Участвовать в воспитании я тебе не запрещаю. Но вот Алёну пора бросить. - Стыдно как-то. Ну или не стыдно. Не знаю, как описать такое состояние на душе... - Ой, прекрати. Ты просто не знаешь, как лучше всё сделать. Я тебе готова дать совет. - Какой? - Сильно поссорься с ней. Спровоцируй. Обвини в чем-нибудь. Скажи, что узнал, что у неё любовник. Придумай какую-нибудь ерунду короче. И используй это для скандала. Вот и повод уйти появится. - Да как-то это грубо. Жестоко... - Ну тогда жди месяцами... Неужели она у тебя такая глупая, что не может догадаться, где ты после работы пропадаешь? - Она просто мне доверяет. - Жалко... Тогда процесс может затянуться! - А ты не думала, что я не хочу уходить? Мне может очень неприятно от такого поступка. Это же предательство семьи. - О, как ты заговорил! А когда начинал со мной общаться, не думал об этом? - Думал... - Короче, подумай вот над чем: кто тебе дорог больше - я или надоевшая жена? Отвечай. - Ну... - Прямо ответь. - Ты. - Вот и хорошо. Значит разводись с Алёной. После этого разговора Аркадий долго размышлял. Сначала не хотел идти на радикальный шаг и объявлять жене о разводе, боялся последствий. Но потом решил, что по-настоящему любит всё-таки Вику. А раз так, то разрыв с супругой неизбежен... В тот вечер ничто не предвещало беды. Алёна вела себя как обычно, муж с сыном рассуждали о том, что будут делать на выходных. Но после ужина Аркадий неожиданно вызвал жену на разговор. - Алёна, понимаешь, я проанализировал свою жизнь и нашёл главную проблему. - Какую? И с чего ты вдруг начал над этим рассуждать? - У меня есть работа, деньги, квартира... Но я глубоко несчастный человек. Я смотрю и понимаю: за эти сорок четыре года жизни я не добился и половины того, чего хотел. - Ну... Тебе рановато ставить на себе крест. - Дело не в этом. Человек не может нормально жить и развиваться, если ему в быту некомфортно. - Что ты имеешь ввиду? - Я... Я устал жить в браке. Я предлагаю нам развестись. - Чего?! Ты в своём уме? Почему ты это предлагаешь? - Мы устали друг от друга. - Это единственный повод? - Нет. Но главный. - А как же Лёнька? - В воспитании сына я участвовать продолжу. И вообще, вы ни в чём не будете испытывать нужды. - Поверить не могу, что слышу от тебя всё это. - Увы, но поверить придётся. Я твёрдо намерен развестись... Алёна очень болезненно перенесла развод с мужем. Да, отношения между ними не всегда ладились, но она не ожидала, что Аркадий когда-нибудь на такое пойдёт. Да и поводов вроде не было. Алёна догадывалась, конечно, что её муж мог повстречать другую женщину, однако про Вику ничего не знала. Ровно до того момента, пока ей не сообщили, что на ней решил жениться её бывший муж и что вот-вот ожидается свадьба. Тринадцатилетний сын Лёня тоже не понял поступок отца. Отнёсся к нему с негодованием, сильно переживал. Да Аркадий и сам не пытался перед ним объясняться. Решил, что удастся откупиться. Продолжил содержать семью и щедро давал деньги бывшей жене, лишь бы только его больше не тревожили. А сам переехал в квартиру к Виктории. Свадьба была пышная и богатая. Родители девушки не очень хорошо отнеслись к тому, что она выходит замуж за человека, который на двадцать лет её старше. В ответ Вика заявила им, что они с Аркадием сильно любят друг друга. Да и сверстников своих оценила критически: дескать, слабые и инфантильные. А Аркадий - настоящий мужчина. Уже через полгода после свадьбы Вика радостно сообщила своему мужу, что беременна. В их совместной жизни намечалась новая глава. Аркадий решил, что о прошлом стоит забыть и фактически перестал видеться со своим сыном... Правда, одного не учёл Аркадий. Время было неумолимо. Семнадцать лет спустя он уже не был таким бодрым и энергичным. Суставы ныли, постоянно болела спина, внешний вид стал явно хуже. А вот жена, ещё весьма молодая, такие перемены не оценила. Ей казалось, что рядом с ней должен быть достойный кавалер - яркий, мужественный, и главное - не слишком старый. Да ещё и с отменным здоровьем. На работе её повысили благодаря хорошим отношениям с директором, а вот Аркадий сменил несколько компаний и нигде толком не смог продвинуться. Так и оставался примерно на одном уровне. Зарабатывал, конечно, неплохо, но Викторию это уже не устраивало. Теперь стандартный разговор между супругами звучал примерно так: - Аркаш, ты давно в зеркало смотрелся? - А что? - Ну, у нас вообще-то вечером банкет. Директор с женой будет, оба зама. А ты в таком виде... Весь одутловатый какой-то, на лягушку похожий. Возьмись уже за ум - в спортзал запишись. - Да как ты не понимаешь, Вика, у меня с коленями беда. Ты хоть представляешь, какая эта боль? Каждое утро просыпаешься и еле встаёшь с кровати. - Да ты врачей чаще видишь, чем меня. - И что я могу с этим сделать? Возраст всё-таки. Я же тоже не железный. Или по-твоему я с годами только молодею? - Нет, но... Бери пример с меня: я за собой слежу. А ты... Мне тоже надоело каждый день слушать нытьё про твои болячки. И кстати, твои регулярные прогулы работы скоро аукнутся. Тебя же уволят. Аркадий понимал, что отношения с молодой женой быстро портятся. Пока был здоров и силён, она относилась к нему соответствующе. А тут ослаб, и всё - стала доставать, критиковать, стыдиться его. Вика любила светскую жизнь, банкеты, приёмы, праздники. А с болезненным мужем появляться на них стеснялась. Ведь там все такие нарядные, моложавые. Никто на колени не жалуется. Единственной отрадой Аркадия осталась шестнадцатилетняя дочь Мария. Как и мать в молодости, она была очень красивой. Яркая и эффектная девушка. Порой отец смотрел на неё и вспоминал Вику, как раз в тот момент, когда впервые повстречал её. Да, можно было сравнивать их без конца - уж очень они были похожи. Во многом из-за этого сходства Аркадий любил проводить время с дочкой. С выросшим сыном, Леонидом, он общался время от времени. Молодой человек уже был женат, воспитывал годовалого сына. К отцу относился двусмысленно. Помнил то, с какой заботой тот относился к нему в детстве. Но при этом не мог простить развода с матерью. Общение между отцом и сыном было не слишком доверительным и редким. Но оба старались делать так, чтобы контакт совсем не прервался. Аркадий Александрович всё чаще укорял себя за уход от бывшей жены. Вспоминал Алёну с теплотой, изредка что-нибудь ей писал. Уж ей бы на ум никогда не пришло стесняться возраста, болезней и внешности мужа... В один из летних дней Виктория неожиданно села напротив мужа, который сидел за столом и ел сельдерей. - Аркадий... Я думаю, ты вполне понимаешь, что я тебе сейчас скажу. - Нет, я не догадываюсь. - Печально... Значит, с возрастом ты стал менее умным. - Это с чего это вдруг? - Ну, ты заговариваешься постоянно. Ошибки в речи делаешь. Понимать всё стал туговато. - Не замечал такого. - Ну да ладно. Я сейчас не об этом. - А о чём? - Рано или поздно так случается, что людям становится некомфортно жить вместе. Так произошло и с нами. Я больше не вижу своего будущего рядом с тобой. - Но... Как же Маша? Дочка наша. - А что она? Взрослая уже, всё поймёт. Но я реально тебя разлюбила. Извини. Время на сборы я дам. Эту неделю живи тут, дальше уезжай. - Куда? - На дачу. Там можешь жить, я тебя доставать не стану. Потом официально оформим развод... Аркадий решил не сопротивляться. В течение трёх дней собрался и уехал в область, на дачу. Супруги рассказали о своём предстоящем разводе Марии, из-за чего та очень сильно расстроилась. Вопреки ожиданиям Виктории, дочь высказалась в поддержку отца и даже пригрозила уехать жить на дачу вместе с ним. Аркадий уезжал в скорбном расположении духа. Дача досталась ему от бабушки и представляла из себя небольшой дом, участок и сарай. Туалет был на улице. От времени покосился и зарос мхом, а на его крыше свили гнездо какие-то птицы. Обстановка в деревне, где располагалась дача, была довольно депрессивной. Из местных Аркадий почти никого не знал, да и они сами почему-то сразу отнеслись к нему враждебно. Ходили по улице, недобро глядели на него, перешёптывались. В самом доме Аркадию было очень неприятно находиться. Внутри постоянно стоял какой-то затхлый запах. В ванной постоянно текла из крана грязная вода, соседи по вечерам буянили и пили, в гостиной облезли обои. Кроме того, Аркадий как-то раз обнаружил, что на кухне поселились мыши. Они шумели по ночам, постоянно таскали крупу и хлеб. Мужчина пытался отпугивать их, но ничего не получалось. А потом и вовсе перестал это делать. Интереса не было. Всё свободное время он смотрел телевизор и пил. Тратил на это последние накопления. Часто поглядывал на висевшую в сенях верёвку, и в такие моменты вся жизнь мелькала перед глазами... Как-то утром на дачу к мужчине пожаловали гости. Он в это время спал, лёжа на кухне под столом. От стука в дверь проснулся, сбил ногой полупустую бутылку. В голове опять крутились прежние негативные мысли: о бездарно прожитой жизни, о том, как остался ни с чем после развода. - Наверное, опять соседи. - пробормотал Аркадий и решил одеться получше. Достал майку, спортивные штаны, кепку и открыл дверь. Удивлению его не было предела. - Привет, пап. - сказала Мария. - Ну здравствуй, Аркаш. - сказала сильно постаревшая бывшая жена Алёна. Они обе стояли рядом и улыбались. Аркадий вздохнул и сделал изумлённое выражение лица. - А вы чего приехали? - Аркаш, ты на себя посмотри. Дошёл до такого состояния. Так нельзя. Мы приехали тебя спасать. - нежным тоном сказала Алёна. Дочка в это время кивала головой. - Алёнушка, мне так стыдно... Я так виноват. Ушёл к этой, а она меня прогнала... Прости. - Аркадий бухнулся на колени, но дочь и бывшая супруга быстро подняли его на ноги. - А я вот с дочерью твоей подружилась. Она сама мне написала. За помощью обратилась. Дескать, пропадает отец. А я... Я сначала не хотела помогать тебе. Потому что сложно мне тебя простить за твой поступок... Но, раз девочка попросила, то я всё-таки решила не оставаться в стороне. Да и ты, всё же, не чужой человек. Столько лет с тобой прожили... - Прости, Алёна... Вы тут ходите, как дома. Не стесняйтесь. Машка, тут не прибрано, я забыл. Неделю назад думал убраться, да вот позабыл совсем. Если что, то ванна вон там. Руки вымыть. Там вон кухня. Туалет на улице, но вы аккуратно заходите, там на крыше гнездо. Птицы такие крупные сидят. Я всё думаю убраться там, да руки не доходят... - Пап, у тебя тут что, мыши? - Да тут кого только нет... И мыши, и даже крыса пробегала. Всё потравить хотел, да некогда... А позавчера вечером летучая мышь даже залетела, на занавеске повисла. - Кошмар какой! - Я пробовал прогнать, да она крыльями махала, не стал её трогать. К утру через окно улетела... Алёна решила пойти на решительный шаг и забыть прежние обиды. Увезла бывшего мужа к себе домой после того, как он согласился снова к ней переехать. Жалко ей стало Аркадия. Такой был успешный человек, а как оказался один на один с проблемами, так и не справился: тут же начал пить. От такой жизни ничего хорошего с ним бы не случилось, а потому Алёна и захотела его спасти. Хоть и бросил он её тогда, а чуткое женское сердце покоя не давало. Постоянно копалась она в себе, ища причины того, почему же муж в ней разочаровался. Да и вообще часто чувствовала себя виноватой. После переезда к Алёне Аркадий развёлся с Викторией, бросил пить. Прислушался к словам дочери, взялся за ум, вновь появился на работе, с которой до этого фактически сбежал на дачу. Да и саму дачу начал ремонтировать, чтобы там больше не было прежнего беспорядка. Он ясно понял, что упустил значительную часть своей жизни, потратил её не на то, что надо. Но теперь горевать было некогда. Решил все силы бросить на поддержку и воспитание Марии, пообещал Алёне жить с ней до конца своих дней душа в душу. Алёна поверила, хоть и тяжело ей это было. Но всё-таки дала шанс блудному мужу, посчитав, что он осознал свои поступки и раскаялся в них. Особенно была рада возвращению Аркадия к нормальной жизни его дочка. Мария стала часто скандалить с матерью из-за своего тесного общения с отцом и Алёной, и в конце концов переехала к ним. Вышло так, что в итоге в одиночестве осталась Виктория, которая совсем этого не ожидала. Автор: Ирина Ас. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

Борис хотел ещё что-то сказать, но взглянув на сердитое лицо женщины, вздохнул и пошёл прочь. Теперь уже слишком поздно. Ничего не исправить. Но он хотя бы попытался, ведь это была последняя просьба жены. «Прости, Аня...» — грустно думал он, медленно идя по тротуару, возвращаясь в свой дом, который в одночасье опустел... Борис и Аня поженились по большой любви. Жили дружно, но, как обычно и бывает, нашлась в этой бочке мёда ложка дёгтя. Сначала супруги о ней не знали и не догадывались, а потом пришло время и узнали… — Аня снова потеряла ребёнка. Ничего не получается. Мы так надеялись, мама! — Какие ваши годы, сынок! Всё будет. Две неудачи — это ещё не приговор, — уговаривала Бориса мать, Лариса Михайловна. Сын зашёл домой к матери после работы. Аня находилась в больнице, приходила в себя. Ещё вчера вечером они были счастливы. Смеялись, шутили и строили планы на будущее. А потом у неё началось внезапное кровотечение. Вызвали скорую и Аню увезли в больницу. Срок уже был не маленький, четыре месяца, потому последствия могли быть серьёзными. Но всё обошлось. Хотя… Они снова потеряли ребёнка. Это была уже вторая попытка. Первая тоже закончилась неудачей: «замершая беременность» на сроке восемь недель. Аня тогда горевала, но не так сильно, как сейчас. Она ещё надеялась. А вчера и сегодня она так безутешно плакала в трубку телефона, что Борис готов был, что угодно отдать, лишь бы утешить жену. Не в силах возвращаться в пустой дом без Ани он поехал к матери. — Боря. Перестань. Всё наладится. Врач ведь ничего ужасного не говорит. Ты же мне сам рассказывал, что патологии нет… Всё бывает, — уговаривала сына Лариса Михайловна. — Ну не два же раза подряд! Сначала вообще ничего не получалось, пролечились вроде. Так теперь другие причины. Три года маемся! Как будто бы нельзя нам детей! Как будто бы всё против этого складывается. Мы уже и так ничего не покупали для будущего ребёнка, чтобы не сглазить. И Аня о беременности никому не рассказывала… — Знаешь, — тихо сказала мать. — Есть один способ. Чтобы в такой ситуации, как ваша, зачать и родить малыша, надо сначала взять в семью приёмного. Спасти несчастную душу. И Бог ребёночком наградит. Да. Так всегда выходит. — Мам! Ну что за чушь! — воскликнул Борис и, поднявшись с кресла, прошёл в прихожую и начал собираться домой. — Какого приёмного? — Такого! Из детского дома, — пояснила мать и тоже поднялась с кресла, чтобы проводить сына. — А вы всё же подумайте. Люди не зря говорят. Авось, да поможет. Борис разочарованно махнул рукой и, поцеловав мать в щёку, вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь. Лариса Михайловна покачала головой, тяжело вздохнула, открыла дверь обратно, посмотрела, как сын зашёл в лифт, и только после этого уже окончательно закрыла дверь на замок. Она тоже переживала. Борис хороший парень вырос, Анечка — умница. Вот почему так? Не даёт Господь ребёнка. Сестра же её, Валентина, только сегодня звонила Ларисе Михайловне и делилась с ней новостями, в числе которых снова посетовала на то, что её дочь второй раз за недавнее время отправилась в клинику, чтобы прервать беременность. — Ну, Ларис, ну слов нет! Когда она уже за ум возьмётся? И ничего не скажи ей! Огрызается, кричит, что двадцать пять лет ей, хватит указывать! А как не указывать, если ума нет? Хоть бы замуж вышла. А то так, не пойми от кого опять получилось… — сетовала Валентина, вздыхая в трубку телефона.. *** — Борь… Может и права твоя мама… — Аня подняла на мужа заплаканные глаза. Они сидели дома и в сотый раз обсуждали вопрос о приёмном ребёнке. — Может. Но я как-то не готов. Вот если своих детей, то я и троих бы даже не против. А чужого… Ну, не представляю я этого. Как мы будем привыкать друг к другу? А если не получится? Это не магазин. Сдать обратно, конечно, можно, но… При этих словах, супруга укоризненно посмотрела на Бориса, а он отвёл глаза. — Получится. Мы будем стараться, — уверенно заявила Аня. После того, как врач предупредил Аню, что беременеть ей пока нельзя, она снова вернулась домой в слезах, ведь томительное ожидание чуда продлевалось. Оно становилось невыносимым и подчинило себе всю жизнь супругов. Аня всё время плакала. Борис мучился, не в силах её ничем утешить. Но с тех пор, как они с мужем поговорили о взятии приёмного ребёнка, жена стала, как одержимая. В её глазах появился блеск. Она постоянно просматривала сайты с фотографиями детей, которых предлагалось забрать в семью. Аня думала об этом денно и нощно. Наконец они решились. Борис сдался, супруги стали ездить по детским домам. Их выбор пал на симпатичного мальчика шести лет, которого звали Дима. Он был здоров, только имел некоторые небольшие отклонения в развитии, которые должны, были при должном уходе и заботе скорректироваться. Врач обещал, что мальчик обязательно «перерастёт» свой недуг. От Димы отказалась мать. Неблагополучная семья, состоявшая из нигде не работающей молодой женщины, родившей Диму неизвестно от кого, и старенькой бабушки, растила мальчика до пяти лет. А потом бабушки не стало, а мать спилась. Без пенсии бабушки кормить малыша стало не на что (да и некому) и мать сдала его в детский дом, там у него и приключилось заболевание со сложным названием. «Скорее всего, от перенесённого стресса», — пояснил врач. Дима капризничал. С тех пор, как его взяли в семью Аня и Борис, он очень часто капризничал и почти никого не слушал. Отказывался есть. Не хотел гулять, не хотел ложиться спать. Любое простое действие вызывало бурю протеста. Аня взяла на работе отпуск за свой счёт и сидела с ним полгода, прежде чем попытаться отвести в детский сад, но ничего не менялось, он не социализировался. Посоветовавшись с психологом, с которым они время от времени беседовали, супруги решили, что всё же в детском коллективе мальчику будет комфортнее. В сад Дима ходил без желания. Он обижал одногруппников, дрался, ругался матом. На него часто жаловались, и воспитатели, и родители. А потом его усыновление перестало быть тайной. Очевидно кто-то проболтался и мальчика стали дразнить. Дима ещё больше злился, ещё больше дрался. В учреждение приходил Борис, устроил скандал, жаловался на персонал, который нарушил тайну усыновления, перед ним извинились, однако прошлого уже было не вернуть и детский сад пришлось сменить. Аня терпела, старалась спокойно объяснять Диме, что можно, а что нельзя. Однако он как будто бы специально испытывал её терпение. А Борис однажды даже в сердцах сказал, что Дима «нарывается». И если он и дальше будет так себя вести, то его обратно отвезут в детский дом. Аня ужаснулась словам мужа, а Дима заплакал. С тех пор он стал вести себя ещё хуже. Психолог объясняла его поведение адаптацией. Но это продолжалось уже довольно долго. Даже Ане пришлось признать, что за ангельской внешностью малыша скрывается дьявольский характер. Он стал делать странные вещи. Мог исподтишка ударить Аню. Просто подойти к ней сзади, пока она готовит на кухне, и со всей силы стукнуть кулаком по руке или спине. А один раз Аня его застала за тем, что он держал в руке кухонный нож и странно на него смотрел. Ей стало не по себе. Мужу она об этом эпизоде не рассказывала, но сама с тех пор очень много думала и не знала, как быть. Обстановка в доме накалялась до тех пор, пока Аня не обнаружила, что беременна. В такой круговерти, в которую превратилась их жизнь с момента усыновления Димы, она даже думать забыла о возможной беременности… Дима отнёсся к новости о том, что у него скоро будет братик или сестричка, на удивление спокойно. Первые четыре месяца Аня и Борис никому ничего не говорили, и Диме в том числе, но вот прошёл тот страшный срок, на котором Аня обычно теряла ребёнка и супруги немножко «выдохнули», успокоились. Потом у Ани стал расти животик, и Дима даже иногда прикладывал ручку к нему или ухо, чтобы услышать, «как там живёт малыш». Он выпросил у своей бабушки, Ларисы Михайловны, стетоскоп от старого прибора для измерения давления и прикладывал его к животу Ани. Конечно же, там ничего не было слышно. Тем временем Дима пошёл в школу где, конечно же, опять наводил шороху. Снова дрался. И снова на него жаловались. Хотя это не помешало ему довольно сносно освоить буквы и цифры. И читать он научился очень быстро, но это была заслуга Ани. Она просто объяснила ему сначала не названия букв, а то, как произносятся именно звуки. Вот из звуков-то составлять слова ему было гораздо проще. А названия букв он уже выучил позднее. «Рождайся скорее, а потом я тебя убю…» — прочитала Аня. Эту записку, написанную кривыми буквами, всю мятую, она нашла под кроватью Димы, когда убирала пыль. Её затрясло… Она снова ничего не сказала Борису, а записку ту выкинула. Аня волновалась, что Борис рассердится и будет настаивать на том, чтобы сдать Диму обратно в детский дом, ведь муж уже не раз говорил об этом. Однако Аня всё ещё надеялась, что мальчик переменится. И всё будет хорошо. Да оно собственно к тому и шло, — считала Аня. Дима вёл себя лучше. В школе делал успехи и на последнем собрании учительница его даже хвалила. Может быть, ту записку приёмный сын написал уже давно? Ведь почерк у него сейчас совсем не такой. А потом случилось нечто, что перевернуло их жизнь с ног на голову. Аня находилась дома. Ведь она была на седьмом месяце и уже ушла в декрет. Скоро должен был возвращаться из школы Дима. Она часто встречала его сама, но он просил этого не делать, ведь из окна дома было прекрасно видно школьное крыльцо и всю дорогу до самого подъезда. И Аня стала его отпускать одного. Вот она выглянула в окно и увидела, как стайка ребят вышла из ворот и затеяла возню. Среди них был Дима. С одним мальчиком он начал драться, после того, как тот что-то громко сказал. Они били друг друга рюкзаками, а Аня, наспех надевая куртку и сапоги, пыталась выскочить из дома, чтобы разнять дерущихся детей. Когда она выбежала из подъезда, никого из мальчишек уже не было, кроме Димы. Он лежал без сознания на асфальте, на тротуаре и из-под его виска растекалась лужица крови. А рядом валялась разбитая бутылка. — Он… Он упал на осколки. Я видела, — сказала дрожащим голоском девочка лет десяти, которая осторожно вышла из-за угла дома, увидев Аню. Девочка была с рюкзачком, очевидно она тоже шла из школы. — Тот мальчик толкнул его. Они дрались. И я всё слышала. Он… Он вас защищал. Ведь вы его мама? Аня неотрывно смотрела на лежащего без сознания Диму и набирала дрожащей рукой номер скорой. Она никак не могла попасть пальцем на нужные цифры. — Как защищал? — растерянно спросила Аня. Она вдруг почувствовала, что у неё резко потемнело в глазах. «Господи, скорее бы приехала скорая!», — умоляла она про себя. — Тот мальчик кричал, что мама, то есть вы, — дура, потому что взяла из детдома такого выродка, как он. И скорее всего, когда у неё родится новый ребёнок, то она от него избавится. Ведь он плохой. А новый ребёнок будет хороший. А Дима… Он… Сильно пнул его. И сказал, что это неправда, тогда тот мальчик его пнул в ответ, и Дима упал на стекло… А он выживет? Когда приехала скорая, то врачам пришлось вызывать ещё одну бригаду: Ане стало плохо. — Месяц какой? Седьмой? Аня слабо кивнула. Она была бледная и едва держалась на ногах. — Срочно вызови ещё одну бригаду, — обратилась врач уже к водителю. Спустя десять минут две машины помчались, воя сиреной, по улицам. Аня родила крохотную девочку. Пришлось срочно делать кесарево. Она смогла позвонить мужу из скорой и он, бросив всё, помчался в больницу. В соседнем корпусе спасали Диму. Осколок проткнул висок и рана оказалась очень глубокая. Аня находилась в реанимации и её жизни ничего не угрожало, так же как и жизни новорожденной девочки, которая лежала в специальном боксе. Бориса пустили к Диме. Он с перебинтованной головой лежал на кровати. Когда мужчина зашёл в палату, мальчик приоткрыл глаза и снова закрыл. — Он ещё не отошёл от наркоза. Пусть поспит, — сказала врач. — Если хотите, можете посидеть тут. Он очнётся и увидит вас. Так будет лучше. Борис сидел рядом с приёмным сыном, а в голове просто всё кипело от совершенно противоречивых мыслей. Когда ему позвонила Аня из скорой и слабым голосом рассказала о том, что произошло, то первой мыслью было отругать Диму, наказать как можно строже, ударить! Ведь из-за его очередной выходки Аня может не только потерять ребёнка, она… Она сама может погибнуть! Борис сжимал кулаки до боли, пока ехал в больницу и поклялся себе, что как только всё уляжется, и даст Бог, обойдётся, он обязательно убедит Аню сдать мальчика обратно в детский дом. Да, это сложно. Да, надо будет подавать заявление в суд. Но сколько можно терпеть?! А теперь, увидев бледного, как полотно, Диму, лежащего на кровати с забинтованной головой, он уже не был так уверен в своём решении. «Какая сложная штука жизнь», — думал он. Борис совершенно не знал, что делать. Мальчик зашевелился, вскинул руки и что-то бессвязно забормотал. Снова заглянула врач и тихонько сказала, что ничего страшного, это от наркоза. И надо подождать. Мальчик инстинктивно сжал руку Бориса и опять затих. Заснул. Борис тоже через некоторое время задремал, откинувшись на неудобном стуле. — Папочка! Я очень-очень тебя люблю! И маму Аню люблю! Сильно-сильно. Ты ведь не отдашь меня обратно? — приёмный сын смотрел на Бориса и по его щекам катились слёзы. Он только что очнулся. — Я стукнул этого противного Ромку. Он сказал, что вы отдадите меня, как только родится малыш. Но ведь это неправда? Да? Неправда? Скажи!!! Борис потряс головой, пытаясь сбросить остатки сна. — Неправда. Мы тебя очень любим и ни за что не отдадим обратно, — сказал мужчина. У него у самого в глазах стояли слёзы. *** — Представляешь, Аня, мне приснился сон, будто бы ты попала в аварию. И… И всё… Тебя уже было не спасти. А Димку мы всё-таки сдали обратно детский дом. А ты меня перед… перед тем, как уйти навсегда… попросила поехать к нему и поговорить с ним. Попросить прощения. Ты считала, что авария произошла от того, что мы с ним так поступили. Но меня к нему не пустили. Бррр… Ну и ужас может привидеться в больничных стенах! — поёжившись, сказал Борис Ане. Спустя два месяца, когда Аню и малышку наконец-то выписали из роддома, он всё же решился рассказать жене тот странный сон. Они лежали вечером на кровати, перед тем как уснуть. Дочка безмятежно спала в своей кроватке, а Дима спал в соседней комнате. — А знаешь, — задумчиво сказала Аня. — Это ведь могло случиться и на самом деле. Нельзя было так поступать с Димой, предавать его. Самое трудное мы пережили. Он подрос, здоровье у него наладилось, всё будет хорошо. А теперь у нас ещё и родилась дочка. Разве не об этом мы мечтали? — Да… Но кто бы мог подумать, что наш путь к счастью будет таким тернистым… — грустно вздохнув, сказал Борис. Аня пожала плечами и ничего не ответила. Она привстала с кровати, чтобы покачать дочку: та закряхтела и сморщила носик. А Борис тихонько вышел в коридор и заглянул в комнату сына. Он сладко спал, по самые уши, накрывшись одеялом и тщательно подоткнув под себя все его края. Когда-то мальчик рассказал Борису, что в детском доме он привык так закручиваться, чтобы ночью его никто не мог дёрнуть за ногу. Однажды дети напугали Диму подобным образом, и он несколько ночей не мог сомкнуть глаз, вздрагивая от каждого шороха. — Теперь у тебя есть настоящий дом, малыш, и тебя никто больше не обидит, — шёпотом сказал Борис. Автор: Жанна Шинелева.

👨Пока Нина гнила за решёткой по ложному обвинению, муж с любовницей и свекровью жировали в её 🎩🐓😈