Истории, которые влияют на нашу жизнь!

Она не предприниматель, из собственности только квартира, но налог Саша сама лично платила в декабре, за месяц до маминой смерти. Странно, вроде бы рано еще... Зайдя в квартиру, она сбросила звонок от Никиты. Изменщик! Еще хватает совести звонить после того, как она лично застала его с секретаршей... Раскрыв конверт, она удивленно вскинула брови. Вот это да! Пришел налог за дом, принадлежавший матери. Прочитав название населенного пункта, она почувствовала сердцебиение в груди. Неужели мать не продала этот дом? Вот так просто, взяла и уехала оттуда? Мысли унесли Сашу в детство. Вот она, босоногая девчонка, бегает с местным хулиганом Андреем наперегонки, вот они собирают маслята в лесу, вот всплыли воспоминания, как катаются зимой на санях со склона оврага. Саша улыбнулась. Хорошее у нее детство было. Да, голодно было, если вдруг год выдался неурожайным. Да, не было у нее хороших игрушек и одежды. Но как же счастлива она тогда была в то босоногое детство в девяностых годах, которое прошло в отдаленной от области деревушки. Свобода, чистый воздух и активные игры! Она знала, что мать уехала оттуда, выйдя замуж за городского. Своего отца Саша не помнила, а вот отчима Николая любила. Но тот не выдержал властной и суровой жены, найдя себе скромную и тихую лаборантку научного института, благородно оставив жене и падчерице двухкомнатную квартиру, оформив все официально. Мать, казалось, сильно не переживала, в ее жизни всегда были мужчины. Но когда она умирала, кроме отчима, из жалости навещавшего свою бывшую, больше никого не было. А мать всегда говорила, что если бы можно было начать все сначала, она бы изменилась ради Коли, но было уже поздно. А вот о чем мать никогда не говорила, так о доме в деревне. Они никогда туда не приезжали и Саша всегда думала, что мама его продала, потому что ни разу не поднимали они эту тему. Открыв на телефоне карту, она стала прокладывать маршрут. Ого... 320 километров, путь не близкий. Есть ли смысл туда ехать? Скорее всего дом развалился. На следующий день она оплатила налог и отнесла в учреждение свидетельство о смерти матери. Ей не давал покоя тот дом... Она смутно его помнила, лишь то, что рядом была небольшая ферма, через дорогу река, а за нею лес, и два дома по краям, а затем поле и главная улица деревни. Внезапно вспомнила она о соседке тете Клаве с одной стороны и о соседке Люсе с другой. Они постоянно угощали ее яблоками и карамельками, а еще хлеб с сахаром давали. Черный, с хрустящей корочкой... - Саша, ты долго от меня бегать будешь? - услышала она голос Никиты, который подошел к ней на парковке. - Пошел вон, - стараясь унять дрожь в голосе, нарочито спокойным голосом произнесла она. - Давай поговорим. - Нам не о чем разговаривать, иди к своей секретарше. - Послушай, из-за одного раза ты готова так просто все взять и разрушить? - Ты сам все разрушил, Ник. Уходи, и больше не появляйся. И вообще, забудь дорогу к моему дому, я уезжаю. - И куда? - глаза его смотрели насмешливо. - В деревню, коров доить! - она показала ему язык. Он лишь рассмеялся, а Саша, войдя в квартиру, подумала - а может и правда съездить? У нее отпуск через неделю, вот возьмет и поедет! А чего? Скоро июнь, можно в речке купаться и в лесу гулять. В доме вряд ли можно жить, но если на постой попроситься к кому-то за деньги, может, не откажут? Через неделю она ушла в отпуск, собрала вещи и позвонила отчиму. - Папа, ты за квартирой присмотришь? - Присмотрю. А ты что, на юг отправилась, или в Турцию? - В деревню, в Веселое. Слушай, там дом, оказывается, остался. Поеду, посмотрю что к чему. Возникла пауза, затем отчим спросил: - Ты уверена? Я думаю, там от дома ничего не осталось. Мать ни разу туда не ездила... - Поеду и посмотрю. - А день рождения? - А чего его праздновать? Не юбилей, 29 лет не круглая дата. - Ну как знаешь. Счастливой дороги, за квартирой присмотрю. Она не успела сесть в машину, как пришло сообщение из банка о поступлении 50 тысяч, а следом от отчима. "Заранее поздравил с днем рождения. Деньги тебе понадобятся." Она написала ответ: "Спасибо, папа". Так, у нее есть почти вся зарплата, отпускные, а тут еще и отчим денег добавил. Хватит сполна. Выехала она ранним утром, а приехала в село в третьем часу дня. Ее удивило, что была хорошая дорога, хотя деревня казалось богом забытым местом. Она помнила в какой стороне села расположен дом, проехав главную улицу, она свернула налево и спустилась вниз. Это что, ферма? Она смотрела на огромный комплекс из зданий и удивлялась. Так, теперь бы дом узнать. А вот и он! До сих пор перед домом стоит большая береза. Остановив машину, Саша посмотрела на дом и удивилась - он стоял целым и невредимым, будто они с матерью только вчера отсюда уехали. Даже трава у дома была скошена. А вот и следы от машины. - Не иначе, кто-то дачу себе тут решил сделать, а чего, место хорошее. Ну ничего, потеснятся.. - проворчала она и вдруг услышала за спиной шаги. Обернувшись, Саша посмотрела на молодого мужчину с бородой. - Ты кто такая? - спросил он, нахмурив брови. - А ты? - Саша прищурилась и посмотрела на него. - Я первый задал вопрос. - Я Саша. Снегирева. Это дом моей матери. - Здесь Токмаковы жили. - Ну правильно, мама вышла замуж и сменила фамилию, а отчим меня удочерил. - Ну если не врешь, то ответь на вопрос: кто ходил зимой и летом в валенке на одну ногу и галошу на другой? - спросил он, облокотившись об машину. - Витька-пьянчуга!- рассмеялась Саша. - Проходи!- он по-хозяйски открыл калитку и завел ее в дом. - Странно как.. В наш дом вхожу как гостья. - Я здесь живу, мне так до работы ближе. Ты не узнала меня? Я Андрей Петраков. - Андрюша! С бородой не узнала! А почему не у себя живешь? - Потому что встаю в пять утра и ложусь поздно, постоянно на ферме, а дома родители и брат с женой и их двумя отпрысками. Сама понимаешь - ни сна, ни отдыха. - Ты на ферме работаешь? Вот так новость! Ты не уезжал из села на учебу, так тут и прозябал? - Ну почему же, уезжал.. Выучился на ветеринара, пришел на ферму работать, а потом хозяина фермы посадили, тогда ведь она уже частной стала. Я влез в кредит, чтобы выкупить ее у городских родственников. Дали сумму под бешенные проценты, но я справился , даже расширился. Теперь у нас не только коровы, но и лошади, и свиньи, и козы... Мясо, молоко и другие продукты продаем в город. Сейчас в моду вошли эко-продукты, иногда люди сами из города приезжают на ферму, чтобы что-то купить, а работают у меня здесь местные. . Я еще и два поля взял в аренду, подсолнечник выращиваю. В общем, кручусь... Он накормил ее свежим вкусным творогом, нарезал сыр собственного приготовления, поставил перед ней тарелку с маслом, и Саша от души наелась фермерских продуктов. Ее вывел из сна крик петуха, потянувшись, она встала и отодвинула серую тюль на окне. Уже рассвело... Ой как вкусно пахнет! Она вышла на кухню и увидела, что Андрей жарит сырники. - Так, завтракай, хозяйничай здесь, а мне на работу пора. Она поела, обвела глазами дом и усмехнулась. Вся мебель была еще мамина, даже обои те же, вон, в углу, ручкой написана таблица умножения, это она ее учила в начальной школе. У Саши было столько энергии, что она принялась за уборку, чтобы сделать холостяцкое жилище уютным, как было при маме. Она планировала здесь остаться до конца отпуска, а в таком бардаке жить не хотелось. Потом съездила в магазин, купила химии и выстирала занавески, замочив их в отбеливателе, приготовила суп, найдя в холодильнике курицу и вышла на улицу. Там река...Она навеяла воспоминания о ее детстве. Вот мостик, с которого они с Андрюшей прыгали... Нырнув в прохладную воду, она довольно фыркнула, почувствовав себя ребенком... Вечером она сидела и смотрела на фотографии, которые мама с собой почему-то не забрала. - Ну как ты тут? Ого! - Андрей обвел взглядом кухню. - Смотрю, не скучала. - Нет, не скучала. Слушай, столько энергии, сама себе удивляюсь! - Это деревенский воздух. Слушай, Саша, я спросить забыл.. А чего ты приехала? - Не знаю, - пожала она плечами.- Думала, стоит вступать в наследство, или нет... - Если будешь продавать дом, продай его мне, привык я здесь, обжился. - Я еще не решила, - улыбнулась Саша. - Вот поживу тут месяц и тогда подумаю. - Ну-ну, - нахмурился Андрей. - Да не бойся, на шею тебе не сяду. - Да я и не против, неужто прокормить тебя не смогу? Через неделю Саша вдруг проснулась под пение птиц и ей пришла в голову мысль, что она не хочет возвращаться в город. Не хочет, и все! Этот шум машин, постоянный вой сирен скорой и полиции, этот чертов начальник с его закидонами... И Никита, который будет мозолить глаза. - Ну что, Шурик, проснулась? Я на ферму пошел, приду после обеда, - привычно сказал Андрей. - А можно с тобой? Он посмотрел на нее насмешливо. - Со мной? - Ага. - Ну... Там дресс-код. - улыбнулся он. - Да в курсе я, галоши одолжишь? - Этого добра навалом. Пятнадцать минут на сборы. Они пришли на ферму и Саша поразилась, насколько та расширилась за эти годы. А еще здесь было чисто, стояли доильные аппараты, люди ходили в специальной форме... - Андрей Сергеевич, - к ним подошел мужчина в белом халате. - Нина Ивановна ногу сломала. Оступилась в коровнике... - Вот черт!- выругался Андрей. -Борисыч, и что делать? - А кто эта Нина Ивановна? - спросила Саша. - Это наш бухгалтер. А это Роман Борисыч, технолог молочной продукции знакомьтесь. Андрей был расстроен. - Через неделю с поставщиками кормов расплачиваться, а бухгалтера нет. И зарплату начислить надо. - Роман Борисыч качал головой. - Может, я чем помогу? - спросила Саша - Я все-таки на бухгалтера училась, и работала им шесть лет. - А сможешь? - Еще бы! У нас компания большая, тысяча двести человек, что я, с фермой не справлюсь? И она вместе с Андреем каждый день ходила на работу на ферму, познакомилась с коллективом, вникла в бухгалтерские дела, иногда консультируясь с Ниной Ивановной по телефону. - Сашенька, вы уж помогите Андрюше, а я все, не смогу больше работать, перелом сложный, операцию делать надо в городе, - через неделю сказала Нина Ивановна. - А после на пенсию пойду, отработала свое... Андрей был мрачным, ему предстояло найти человека, но еще больше он был расстроен тем, что Саша скоро должна уехать. За три дня до отъезда Саша накрыла стол и предложила Андрею посидеть вечером. - Это романтический ужин? - спросил он. - Хочешь, назови его так, - покраснев, ответила Саша. - Хочу... Знаешь, Саша, я так привык к тебе за этот месяц, что теперь буду скучать. - Я тоже... Можно, я буду сюда приезжать? - Это твой дом...Саша, ты его не будешь продавать? - Нет, - покачала она головой. - Тогда мне некуда будет вернуться. Он дотронулся до нее рукой и внимательно посмотрел в ее глаза. - Можно, я тебя поцелую? - тихо спросил он. - Я думала, ты уже не решишься!- улыбнулась Саша и, обойдя стол, села к нему на колени. Она не спала всю ночь, в ее голове крутились разные мысли, но с пением петуха она уже приняла для себя решение. Андрей открыл глаза увидел Сашу. - Ты не спишь? - Думаю.. - О чем? - О нас.. Андрей откинулся на подушки и закрыл глаза. - Я не знаю, как переживу твой отъезд. С того дня, как тебя увидел, гнал мысли прочь, но ты была рядом, такая красивая, такая желанная.. У нас таких в деревне нет. Я ведь и не любил никогда, все работа, работа...А тут...Крышу мне сорвало... Ладно, Саш, не тереби мне душу, я пойду на работу, мне еще предстоит сегодня собеседование, должна прийти женщина от Нины Ивановны, устраиваться на работу. - А я тебе не подойду? - Что? - Ну, как бухгалтер, не подойду? -А город? А твой отъезд? Хватит надо мной шутить...- недоверчиво посмотрел он. - Я не шучу...Да к черту все! Я здесь хочу остаться, быть с тобой и.. Он не дал ей договорить, крепко заключив в свои объятия. ЭПИЛОГ Она сдала квартиру в городе и с легким сердцем написала заявление на увольнение в кабинете самодура-начальника. Она спешила в деревню, где прошло ее детство, и с улыбкой думала о том, что если бы не то письмо из налоговой, то не встретила бы она Андрея. Они будут счастливы, она верила в это... Вместе с Андреем они перестроили дом, ведь они оба хотели детей, а значит, надо расширять жилье. И вместе с ним они трудились, и их ферма стала одной из лучших в области. Автор: Хельга. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

- Какая Ленка? - Замятина Ленка, твоя одноклассница. Ну та, за которой ты бегал в старших классах. - И что? Тебе показалось, мало ли похожих людей в мире? И не помню такого. Лучше ужин погрей, а не стой столбом около меня! Инна не стала больше приставать с расспросами к супругу. Поджала губы и ушла на кухню. "Не помнит он. Ага..." – причитала она про себя. Неубедительно соврал Антон. Разве такое забывается? Он был влюблён в эту Ленку со школы. В рот ей заглядывал и волочился за ней по пятам. Он и после свадьбы с Инной, хранил фотографию Лены, а когда Инна обнаружила осколок воспоминаний о былом, то искромсала на мелкие кусочки так, чтобы не склеить. Муженёк сунулся в потайное место, а там лишь обрывки. Другой бы хвост поджал и помалкивал, но Антон негодовал, пиная мебель. Они тогда поссорились круто так, что Инна к своим родителям ушла, — чуть не развелись молодые. Но она тогда узнала про свою беременность и простила супруга, когда он отошёл немного и пришёл мириться. Больше они эту тему не поднимали. И вот столько лет спустя вдруг... Тогда только набирала популярность социальная сеть и многие кинулись искать своих знакомых, друзей детства одноклассников. Вот и Антон угодил в сети и завис в интернете. Инна после того случая, как буквально мужа за руку поймала, когда Ленку на экране увидела, стала подмечать, что он с головой ушёл в "виртуал". Антон частенько с кем-то переписывался. Хохотал, отвечая на сообщения, отмахиваясь от вопросов жены: с кем он общается? "Запаролил" компьютер и телефон. Стал задерживаться на работе. Инна была на взводе. - Мам, да чего ты? Сейчас все в соцсетях сидят. Ну хочешь я тебя зарегистрирую? - Нет уж, хватит нам одного лунатика в семье, который кроме как за компьютером сидеть, больше в квартире ничего не делает. И что только Инна не делала: кабель резала, за "инет" не платила, свет вырубала, – чтобы хоть малость оторвать супруга от голубого экрана. Всё было тщетно. Антон лишь грубил ей и крутил у виска, а потом, психуя, уходил, хлопая дверью. "Хватит! – думает Инна, возвращаясь вечером домой с работы. – Так больше не может продолжаться... Пусть выбирает: или мы с сыном или интернет!" Вошла она в квартиру – кругом темнота. Сынок, Алёшка, к бабушке на каникулы уехал. А муж в зале на диване расположился. В первый раз за несколько месяцев она его увидела не за компьютером. Сначала даже обрадовалась, но не тут-то было. - А чего и то мы без света сидим? – с иронией сказала она, скидывая сапоги в прихожей. - Мне не до смеха, Инна. Хватит язвить! Не видишь, что мне плохо. - А кому сейчас легко? - ухмыльнулась она. - Ужинать будешь? - Сыт по горло! - Так, это уже что-то новенькое! - Болен я, очень серьёзно болен! – дрожащим голосом заговорил Антон. - В смысле? - Я комиссию от работы проходил... В общем, вот! – протянул он жене смятый лист. Инна пробежалась глазами по заключению. Слёзы сами навернулись на глазах. - Но как? Когда? - Инна, я принял решение. Ты должна меня правильно понять... - Ты о чём? - О квартире... - А она при чём? - При том! У вас с Алёшкой есть жильё – тёщин дом. А квартиру мне мама подарила, и я её полноправный хозяин, поэтому мне решать... - Да, конечно, если есть возможность, – не дала досказать она мужу, – давай продадим на лечение, лишь бы победить этот недуг. - Инн, ты не понимаешь? Мне уже не помочь, а квартиру я Ленке отпишу... ей нужнее! – закричал Антон, чтобы ясно донести своё намерение до супруги. - Что? Что ты сейчас сказал? – женщину начало трясти, слёзы в раз высохли на её глазах. - Что слышала! – вскочил Антон с дивана, приготовясь к наступлению. – Можешь считать это моей последней волей! Я хозяин и только мне решать! - Ленке? Ленке? Той самой, Ленке, от которой ты был без ума? За которой волочился ещё со школы? – Инна с трудом верила в происходящее. Теперь понятно с кем Антон общался в сети, кого скрывал от супруги. - И что? Да, ей! Она мне небезразлична. Кто знает, как бы у нас сложилась судьба, если бы она с родителями не переехала тогда в другой город... На минуту Инна впала в ступор, а потом холодным тоном произнесла: - Ну раз ты всё решил... Пусть Ленка за тобой ухаживает и тебя дохаживает. Мне здесь больше нечего делать. – Инна молча собрала вещи, вызвала такси и укатила к маме на окраину города. Антон не ожидал такой реакции от супруги. Он рассчитывал, что после того, как она узнает, что ему осталось недолго, будет согласна с его выбором и останется при нём до конца. Три месяца Инна жила на автопилоте, словно душу вынул и растоптал словами Антон. Алёшка за это время несколько раз к отцу ездил, несмотря на уговоры матери. Батька всё-таки. Жалко. - Мам, представляешь? Папка слёг, не поднимается, а тётка эта ходит хозяйкой по квартире, а ещё она покупателей ищет. При мне, пара супружеская приходила. Так она сказала, что через пару месяцев, а может и раньше... В хоспис его хочет сплавить. Отец как услышал, так от злости прям позеленел. Они сцепились, как кошка с собакой, я и ушёл сразу... – рассказывал Алёшка матери, после очередного похода к бате. - Сам кашу заварил - пускай теперь и расхлёбывает! Вот не жалко мне его... И ты не ходи к нему - нечего тебе там делать! Старалась Инна забыть супруга. А чтобы отвлечься, пошла как-то с подружками в ресторан. А что? Пока с Антоном жила, только и знала: работа - дом, дом – работа. "Тысячу" лет никуда не выходила, а тут возможность представилась. Отдохнула Инна с подругами, с которыми из-за нудного Антона раньше редко общалась. Натанцевались, напелись, всплакнули чуть-чуть девчонки, обсуждая свою женскую долю. Оказалось, что у каждой свои погремушки в избушке... Что поделаешь? Жизнь, она такая. Не может же тишь да гладь всегда быть. Вернулась Инна домой далеко за полночь. Мать и сын были предупреждены, поэтому спать легли и её не ждали. Вышла Инна из такси весёлая. Прохладная летняя ночь. Фонарь, будто специально, вчера ещё перегорел напротив её дома. По темноте к террасе бодро шагает, песенку под нос себе мурлыкает. Давно бы надо было так с девчонками посидеть, молодость вспомнить. Прямо груз с души упал, дышать легче стало. - Инка, как я тебя долго ждал! – раздался голос Антона в темноте. Она глянула, а Антон сидит на пеньке у порога - от калитки его не видно было. В белых брюках и в рубахе, с коротким рукавом, им в тон. Сидит и не шевелится. - Ааааа! - завизжала Инна от неожиданности. Первым делом на ум пришло, что благоверный её ласты склеил и к ней явился его дух. - Инка, прости! Не хотел тебя пугать! Она за сердце схватилась, поняла, что не видение, а муженёк к ней заявился, собственной персоной. Вырядился как жених! Весь хмель в момент улетучился. Ещё бы, чуть сердце не остановилось от неожиданности. - Приду_рошный, чего припёрся? - и давай сумкой своей дамской по бокам охаживать муженька. - Чуть богу душу не отдала. Ненормальный. Пошёл отсюда, чтоб глаза мои тебя никогда не видели! - вопила Инна, ни на секунду не переставая лупасить Антона. Уже и мать и сын всполошились, выскочили. Инка одной рукой в волосы вцепилась, хоть и ниже была, а другой оплеухи отвешивала. Это надо было так перепугать?! На силу мать и Алёшка успокоили. Потом она в слёзы. А Антон голову повесил, блеет как ягнёнок: - Не виноват, бес попутал. Тебя и Алёшку люблю, а эту аферистку выгнал. Выпустила Инна пар. Тогда Антон рассказал, что не болен он. Ошибочка вышла. Сломанным аппарат оказался. Таких, как он, пострадавших, в тот день ещё трое было. И всем, как под копирку, один и тот же диагноз. Он как Ленку выставил, пошёл в больницу, хотел анализы сдать. Срок отмеренный уточнить. Вроде месяц давали, а он - три протянул. А ему там: "Мы вам звонили, предупредили Вашу жену..." - Ленку за супружницу приняли, а может и сама так представилась. А она про то промолчала, хотела квартиру к рукам прибрать, даже место ему по знакомству в хосписе приготовила. - Прости, прости... - твердит Антон стоя на коленях перед Инной. - Всё понял и осознал... Инна пока не вернулась к мужу, решила подумать хорошенько. Антон, как примерный отец всё свободное время с сыном проводит, супруга удивляется столь значительным переменам. У мамы её огород под осень "перерыл". Надо же, а до этого ни разу за пятнадцать лет, что женаты были - лопаты не кинул. По выходным картошку с тёщей на рынок возил продавать, а раньше не допросишься. А да Ленка! Хороший урок преподала, разве мог кто-то лучше научить? Шёлковый мужик стал. Усвоил материал на весь остаток жизни. А с одноклассниками Антон завязал раз и навсегда. Хватит, "наобщался" на всю жизнь. Теперь бы только у жены прощение вымолить. А ещё Антон дарственную на квартиру на неё оформил - в знак безумной любви к жене. Она пока сомневается: стоит ли возвращаться к нему... Хотя Инна дарственную приняла - пусть лежит документ. Он есть не просит. Тем более сын у них общий... Мало ли что! Автор: ГЛУБИНА ДУШИ. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

И что делать? Не пешком же идти. До города она и к ночи не доберётся, да ещё с тяжелым ведром полным ягод. Возвращаться на дачу? Тоже идти два километра. Нет уж, увольте. Легче попутку поймать. Но машин на дороге было мало, все торопливо проезжали мимо. И зачем только согласилась поехать на дачу. Всё жадность наша, даром дают, непременно надо брать. *** На дачу её вчера позвала хирургическая сестра Светлана. - У нас много ягод в этом году уродилось, некуда девать. Смородина крупная, ветки вниз клонятся под их тяжестью. Никогда такой не было. Ещё крыжовник есть. - Варенье сварите, компоты закрутите, - предложила Марьяна. - Наварила уже. Да и с прошлого года полно осталось. Дети выросли, разъехались, а нам куда много? У соседей самих полно. На машине отвезём. Мы, правда, ночевать хотели остаться, но до города автобус ходит, сможешь уехать. Оденься попроще, сапоги резиновые возьми, если нет, я дам. И Марьяна согласилась. - Лен, я завтра на дачу за смородиной поеду, ты не давай Стасу часами за компьютером сидеть. И покорми его. Я постараюсь вернуться пораньше. - Нафига куда-то ехать? На базаре полно ягод, - недовольно сказала дочь. У неё были свои планы на выходной день, и сидеть дома с братом ей не улыбалось. - Так-то оно так, только предлагают бесплатно. Ты сначала заработай деньги, а потом трать их. - Ну ладно, - скривилась Лена. - Тогда вечером мы с Танькой гулять пойдем, ладно? - Шантажистка, - улыбнулась Марьяна. Лене пятнадцать, влюбляется уже. Стасику десять. Он никуда не уйдет из дома, будет за компом сидеть до посинения. «Хорошо бы его с собой взять, хоть свежим воздухом подышал бы. Жалко, корзинки нет, придётся ведро взять, чтобы ягоды не помялись», - думала Марьяна, прикидывая, в чём завтра поедет на дачу. Стасик, конечно, наотрез отказался ехать. Светлана с мужем заехали за ней в восемь утра, дети ещё спали. Ехали чуть больше часа. Светлана показала большой участок, с яблоневыми грушевыми и сливовыми деревьями, с кустами смородины... Провела экскурсию по дому, в котором можно и зимой жить. Светлана сказала, что так и сделают с мужем, как только выйдут на пенсию. Дышалось за городом легко, а красота вокруг радовала глаз. Осмотревшись и попив чаю, Марьяна пошла собирать ягоды. Были они действительно крупные и удивительно вкусные, особенно чёрная смородина. Чуть больше часа ушло, чтобы наполнить ведро, ещё и сама наелась так, что набила оскомину. Пришлось снять платок и проложить ягоды, чтобы не смешивались. Варенье наварит, желе. Она бы сразу домой поехала, но Светлана не отпустила, пока обедом не накормила. От ягод и свежего воздуха аппетит действительно разыгрался. И Марьяна с удовольствием поела сваренного на скорую руку супа и гречки с сосисками. Муж Светланы отвёз её на остановку, сказав, что минут через двадцать приедет автобус. Марьяну насторожило, что автобус должен вот-вот подойти, а на остановке никого не было. Но муж подруги успокоил, сказав, что в субботу мало кто возвращается с дачи. Зато в воскресенье все ломанутся в город, на работу, в автобус будет не влезтьВот так и осталась Марьяна на остановке с ведром ягод. *** Прошло полчаса, а автобус так и не пришёл. Желающих уехать в город тоже не было, спросить было некого. Марьяна начала переживать и думать, что делать. Она нервно ходила взад-вперёд, ругая себя, что не сообразила спросить, когда придёт следующий автобус по расписанию, сколько ей тут ждать. Единственный выход – поймать попутку. Решившись, Марьяна встала на обочине и выставила руку. Несколько машин проехали мимо, но внедорожник остановился. - Вам куда, в город? Садитесь, - сказал мужчина, опустив стекло. Марьяна медлила. Был бы он не один, с женой, она не раздумывала бы. - Чего испугались? Разве я на грабителя похож? Да и брать у вас нечего, ведро разве что. Так у меня этого добра на даче тоже завались. Или лицом не вышел? Так как? Едем, или будете ждать более красивого водителя? Автобус, если не пришёл вовремя, то его не будет. Тут так. - А последний когда? – спросила Марьяна. - В семь, если будет. До вечера будете тут сидеть? Ну, как хотите, тогда я поехал. – И он стал поднимать стекло. - Подождите! – остановила его Марьяна, метнулась к остановке за ведром и вернулась к машине. Пока мужчина ставил ведро в багажник, Марьяна села на заднее сиденье. - Э, так не пойдёт. Садитесь вперёд, - сказал он. Помявшись, Марьяна пересела на переднее сиденье. - Другое дело, а то разговаривать неудобно. Я вас здесь не видел никогда. В гости приезжали? - Да, знакомая за ягодами пригласила. Спасибо вам большое, что согласились подвезти. А то я уж не знала, что делать. Муж знакомой до остановки подвёз, а сам вернулся на дачу. Они с ночёвкой приехали. А я не могла остаться, у меня дома дети. Вы меня до города довезите, а дальше я сама. - Сама, - передразнил мужчина. – Как вас зовут? А то не знаю, как к вам обращаться. - Марьяна. А почему вы остановились? Все проезжали мимо. - Красивое имя. Мою бабушку так звали. А я Фёдор. С автобусами беда. Часто приходится кого-нибудь подвозить. А то и целая машина народу набьётся. Я бывший военный. По ранению комиссовали, вернулся домой. Квартира от родителей осталась, дача. Сначала продать хотел, а потом втянулся, душой тут отдыхаю. Да и не люблю сидеть без дела. Как вас муж отпустил одну? Я бы такую красавицу ни за что одну не отправил, да ещё с ведром. - Это вы, Фёдор, таким способом хотите выяснить, замужем ли я? Не замужем. Но у меня двое детей. - Ух ты. Вы богатый человек. А я вот один. Раньше хоть родители были, а теперь никого, ни жены, ни детей. - Что так? – удивилась Марьяна. – Женщины любят военных. Фёдор заразительно рассмеялся. - Так получилось. Вовремя не женился, а потом ни одна женщина не согласилась уезжать со мной и мотаться по гарнизонам. Познакомился с одной, любовь у нас была. Она приехала, посмотрела и через неделю сбежала. Потом была сестричка одна в госпитале. Остроглазая, симпатичная. Чуть не влюбился, а она замужем оказалась. Вот и остался один. Ничего, я привык. Пока силы есть, работаю на даче. А куда деваться? А ваш муж где? - Не знаю. Ушёл, когда сыну год исполнился. Нашёл моложе. Так они ехали и разговаривали. - Вон остановка автобуса, можно здесь меня высадить, - сказала Марьяна. - Нет уж, довезу до дома. Мне спешить некуда, никто меня никто не ждёт. А двадцать минут ничего не изменят. Говорите адрес. Марьяна сказала. - А номер квартиры? - А зачем? – спросила Марьяна. Фёдор снова рассмеялся. У дома Марьяна вышла из машины, поблагодарив своего спасителя. Он предложил донести до квартиры ведро, но она отказалась. Шла к подъезду, стараясь идти прямо, не сгибаясь под его тяжестью. Когда взялась за ручки двери, оглянулась. Машина уже уехала, и Марьяна испытала разочарование. Она тут задом виляла, а он и не смотрел даже. «Размечталась»,- отругала она себя. Подходя к своей двери, Марьяна услышала музыку. Дочь с подружкой кривлялись перед зеркалом под звуки мирового шлягера. - Что так долго? – увидев мать, спросила Лена. - Так получилось. А Стасик где? - В комнате у себя, где же ещё. Ну, мы пойдём? - Обедали? Ягод бы поели. Вкусные, - нахмурилась Марьяна. - Потом, - отмахнулась дочь. - В девять, чтобы дома была! – успела крикнуть дочери Марьяна. Она зашла в комнату к сыну. Он сидел в наушниках перед монитором. Она подошла сзади и сняла с него наушники. - О, мам! – обернулся он. - Так и сидишь весь день? Погулял бы. Ты ел? – вздохнула Марьяна. - Да, - ответил сын и снова надел наушники. Марьяна устала. Ведро с ягодами так и осталось стоять в прихожей. Отдохнёт и займётся ими. Не переодевшись, она прилегла на диван. И вскоре задремала. Её разбудил Стасик. В первую секунду подумала, что заснула на дежурстве, и тут же вскочила на ноги. - Мам, к тебе пришли, - сказал сын. Марьяна обернулась к двери и увидела Фёдора. - Вы забыли в машине куртку, - сказал он. - Надо же, я и не заметила, - обводя растерянным взглядом квартирку, сказала Марьяна. Она вспомнила, что в машине действительно сняла куртку, бросила её на заднее сиденье. «Вот растяпа. Не переоделась, растрёпанная. Что он обо мне подумает?» Она подошла и забрала у Фёдора куртку. - Ну, я пойду, - сказал он. - Ой, что же это я… Я вас сейчас обедом накормлю. Вас никто ведь не ждал, а у меня суп есть и вареники… - Вареники? Не откажусь, - согласился Фёдор. Марьяна согрела суп, поставила чайник. Фёдор ел и нахваливал. Марьяне было приятно смотреть, как он ест. А вот муж никогда не благодарил её за обед. Ни разу не сказал, что вкусно. - А как вы узнали номер квартиры? – спросила Марьяна. - Я же военный, хоть и бывший. Не такие проблемы решал. Просто набрал номер самой первой квартиры в вашем подъезде, спросил, в какой квартире живёт Марьяна. Вас здесь хорошо знают. - Это, наверное, Мария Семёновна. Я медсестра, многие приходят ко мне давление измерить, укол сделать. Знаете, пожилому человеку неохота часами сидеть в очереди в поликлинике. - Всё очень вкусно. Спасибо большое, - сказал Фёдор. - Это вам спасибо, что привезли меня. Сейчас ещё стояла бы на остановке и ждала автобус. - Подобрал бы кто-нибудь. Я бы хотел… Не будет наглостью с моей стороны, если я приглашу вас в кино? Фёдор пристально смотрел на Марьяну. Отказывать ему не хотелось. Почему не сходить? И Марьяна согласилась. Во вторник, после дневной смены они с Фёдором ходили в кино. Потом он провожал её домой. - Вы не находите, что теперь, как порядочный человек, я должен на вас жениться. Мы провели в машине наедине целых полтора часа, - сказал он. - Да, серьёзный аргумент. Только у меня двое детей. Их бы надо спросить, - смутилась Марьяна, но шутку поддержала. - Обязательно. В ближайшие выходные приглашаю всех вас ко мне на дачу. Шашлыков поедим, дети воздухом подышат. Было легко, будто знали друг друга сотни лет. А Марьяна уже не верила, что такое возможно. Думала, что в её жизни никогда уже ничего не будет. А теперь Фёдор даже на дачу её пригласил. - Ягоды я умею собирать, а вот всё остальное… - Думаешь, я работать вас зову? Шашлыки сделаю, дети со мной ближе познакомятся. Всю неделю Марьяна ходила счастливая и окрылённая. Лена встретила сообщение о поездке на дачу в штыки, а вот Стасик не возражал. Из любопытства Лена тоже поехала. Фёдор много рассказывал о службе в горячих точках, и Стасик слушал его, открыв рот, ходил за ним хвостом. Лена тоже перестала дуться и задавала вопросы. - Не переживай. Она поймёт со временем тебя, - успокоил Фёдор. Глядя на Фёдора и детей, Марьяна со страхом думала, что если бы не поехала тогда на дачу, вовремя пришёл бы автобус, она не встретила бы Фёдора. Ничего бы не было. И как она жила без него? На ум пришли слова песни: «Представить страшно мне теперь, что я не ту открыл бы дверь…» Устав от одиночества, два человека встретились на дороге, чтобы больше не расставаться. Случайность? Случайностью было бы, если бы они не встретились. Когда в начале сентября Светлана снова предложила поехать на дачу за сливами, Марьяна отказалась. - Спасибо, в прошлую поездку к тебе я встретила свою судьбу. С дачей... Автор: Живые страницы. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 👇

- Дочь, мама права, так будет лучше для всех. В первую очередь для самой бабушки, - невозмутимым тоном заявил Игорь Маркович, отец Али. - Сейчас же говорите адрес! - потребовала Альбина. Молодая женщина была в шоке от произошедшего и очень разочарована, она не ожидала от родителей такого поступка и равнодушия, хотя в глубине души осознавала, что они всегда были эгоистами, ставящими на первое место свои желания и свой комфорт... *** Альбина очень любила свою бабушку Розу, которая её вырастила, потому что родители девушки были слишком заняты своей карьерой и не могли (а, может, и не хотели) уделять дочери много внимания. Когда Аля родилась, Роза Рудольфовна сразу же уволилась с работы, чтобы заботиться о внучке. Нина, невестка, не хотела засиживаться в декретном отпуске. Она и рожать-то не особо хотела. Точнее, думала отложить рождение ребёнка на несколько лет, и когда забеременела, первой её мыслью было прервать беременность. Игорь особо не возражал, он и сам считал, что пока не готов к отцовству. И, скорее всего, Альбине не суждено было бы появиться на свет, если бы Роза Рудольфовна случайно не узнала о том, что невестка была на приёме у гинеколога. Подруга Розы работала медсестрой в поликлинике и, увидев Нину сидящей в очереди к врачу, сообщила об этом Розе. Та сразу же заподозрила неладное. Невестка терпеть не могла ходить по врачам, а, значит, только что-то неотложное и важное могло побудить молодую женщину отправиться на приём к гинекологу. Либо серьёзные проблемы со здоровьем, либо беременность. В первое верилось с трудом, цветущая и энергичная Нина никак не походила на нездорового человека. Оставалось второе. И Роза Рудольфовна прямо спросила у невестки не беременна ли она. Нина не стала отрицать, заявив, что они с Игорем пока не готовы стать родителями. - Не бери грех на душу, Ниночка, - мягко сказала Роза. - Оставь ребёночка, я тебе во всём буду помогать. - Ну не знаю, - засомневалась Нина. - У меня карьера в гору идёт, а ребёнок - это же бессонные ночи, подгузники, детские болезни... Нет, не хочу я пока становиться матерью... Может быть, потом, лет через пять... - Ниночка, я же говорю, что буду помогать тебе, за это не переживай. И потом, а вдруг, будут осложнения и не сможешь больше забеременеть... Всю жизнь ведь будешь себя корить за то, что не оставила ребёнка. - Что вы пугаете меня, Роза Рудольфовна! - воскликнула Нина. - Я молодая, здоровая женщина, какие ещё осложнения? - Не пугаю, Ниночка, а знаю о чём говорю... И хочу предостеречь тебя от неверного шага. После разговора со свекровью Нина задумалась, поговорила с мужем, и они приняли решение оставить ребёнка. Роза Рудольфовна была счастлива, и когда родилась малышка, почти все заботы о ней женщина взяла на себя. Нина уже через месяц после родов вернулась на работу, а по вечерам ходила в тренажерный зал и в бассейн, чтобы как можно скорее сбросить лишние килограммы и вернуться к прежней физической форме. Молодая мать даже не расстроилась, что быстро пропало молоко, ведь теперь она могла спокойно оставлять дочь со свекровью, которая кормила малышку смесью. Роза Рудольфовна, впрочем, догадывалась, что молоко пропало не само по себе, Нина боялась испортить грудь и изначально не была настроена на грудное вскармливание... Но высказывать свои подозрения невестке Роза не стала, она вообще не имела привычки вмешиваться в жизнь сына и его семьи. Единственный раз вмешалась, когда попросила Нину не прерывать беременность. Но это был особый случай, она хотела уберечь сына и невестку от ошибки, которая могла стать роковой... Аля росла болезненным ребёнком, и Роза Рудольфовна постоянно носилась с девочкой по врачам, несколько раз ложилась с ней в больницу, ездила в санатории, сама научилась делать внучке лечебный массаж, закаляла её, следила за питанием. Каждое лето Роза обязательно вывозила Алю на море. Иногда девочка ехала к мору с кем-то из родителей, но ей самой было комфортнее с бабушкой, девочка была к ней очень привязана. Благодаря стараниям бабушки, Альбина окрепла и годам к десяти стала гораздо выносливее, болела не чаще других. Девочка хорошо училась, ходила в музыкальную школу и на плавание. Роза Рудольфовна души в ней не чаяла, и Аля тоже очень любила бабушку, считая её самым близким человеком. Ведь именно бабушка Роза читала ей на ночь сказки, гладила животик, если он болел, ходила на все её выступления в музыкальной школе. Вечно занятым родителям было некогда, да и привыкли они, пожалуй, к тому, что их ребёнком занимается Роза Рудольфовна. Их это полностью устраивало. Альбина с отличием окончила школу и поступила в вуз на факультет международных отношений. А когда она училась на последнем курсе, вышла замуж за молодого перспективного преподавателя, вместе с которым на несколько лет уехала в другую страну, Дмитрию предложили там выгодный контракт. Роза Рудольфовна тяжело переживала отъезд любимой внучки. К этому времени ей было уже под восемьдесят, здоровье всё чаще подводило, но она старалась держаться и не унывать, радуясь, что у её дорогой внучки Алечки всё хорошо. Альбина звонила и родителям, и бабушке, скучала, и с нетерпением ждала, когда у мужа закончится контракт, и они смогут вернуться на родину... *** Известие о том, что мать с отцом определили бабушку в интернат повергло Альбину в шок. По телефону ей не было сказано об этом ни слова, и сама бабушка уверяла, что у неё всё нормально. Да, есть хвори, возраст всё-таки, но в целом всё неплохо. Теперь-то Аля понимала, что бабушка просто не хотела её расстраивать. Роза Рудольфовна была сильным по духу человеком и не любила жаловаться. И к тому же она знала, что Аля ждёт малыша и лишние переживания внучке ни к чему. Решение определить Розу Рудольфовну в интернат Игорь и Нина приняли после того, как пожилая женщина неудачно упала, сломав шейку бедра. Ни у сына, ни у его жены не было желания ухаживать за ней, а когда они услышали от врача, что Роза Рудольфовна уже никогда не встанет на ноги, пришли в ужас и тут же занялись поиском специализированного медицинского учреждения. - Там тебе будет лучше, мама, - уверял Игорь. - Мы же с Ниной не врачи, да и времени у нас нет, сама понимаешь... - Мы будем вас навещать, Роза Рудольфовна, - пообещала Нина, стараясь не смотреть в глаза свекрови. Чего больше всего хотелось Нине Сергеевне в этот момент, так это поскорее увезти мать мужа в интернат, избавившись от обузы, как она сейчас о ней думала... *** - Аля... Алечка... - слабым голосом воскликнула Роза Рудольфовна, увидев внучку. - Девочка моя... - Бабушка, почему ты мне ничего не сообщила? Ни про перелом, ни про то, что ты здесь? - Альбина не могла сдержать слёз при виде любимой бабушки. Она лежала на кровати, такая худенькая, постаревшая, но такая родная... Альбина прижалась к ней, а Роза Рудольфовна гладила её по волосам и плакала. И Аля плакала... *** Альбина и Дмитрий купили большую квартиру и сразу же забрали бабушку из интерната домой. Роза Рудольфовна отказывалась, боясь обременить внучку, которой предстояло вот-вот стать матерью. - Алечка, ну зачем вам с Димой такая обуза? Сколько мне ещё старухе осталось? И здесь могу свой век доживать, а у тебя ребёночек скоро родится, и так хлопот прибавится... - Не говори так, бабушка, - ответила Альбина, целуя морщинистую руку Розы Рудольфовны, - никакая ты не обуза, ты мой самый дорогой человек. Всем, чего я добилась в жизни, я обязана тебе. Ты вырастила меня, ночей не спала, заботилась, когда я болела. Ты научила меня не бояться трудностей, и добиваться поставленных целей... Я очень люблю тебя. - Спасибо, моя родная. Как приятно осознавать, что я вырастила такую хорошую, добрую девочку... Роза Рудольфовна прожила ещё несколько лет, и это, несмотря ни на что, были счастливые годы. Дмитрий и Альбина при помощи хороших врачей смогли поставить бабушку на ноги, она начала понемногу ходить, чему Нина и Игорь, вынесшие когда-то пожилой женщине приговор, были немало удивлены. Роза Рудольфовна была счастлива, что дождалась правнуков, её сердце радовалось за Алю, которой судьба подарила встречу с хорошим, любящим человеком, настоящим мужчиной. Пожилая женщина покинула этот мир спокойно, во сне. Она прожила долгую жизнь и умела быть благодарной за всё, что эта жизнь давала. Этому она научила и Алю. Альбина не часто общается с родителями, хотя те всячески пытаются наладить с ней отношения, стремятся к общению с внуками. Но Аля пока не может до конца простить им то, как они поступили с бабушкой, да и особой теплоты между ней и родителями нет, ведь когда-то они были слишком заняты собой и своей карьерой... А исправить ошибки прошлого бывает очень тяжело. Иногда, увы, совсем невозможно... Автор: Яна Н.

-Не знаю, говорю, Тёмка. -А я знаю, - ответил мальчик серьёзно. -Да? И когда же? -Скоро, я чувствую. -Аааа, ну понятно, чувствует он, опять подслушивал? -Я нечаянно, мам. -Тёмка, вообще -то это был сюрприз. -Ну, мама, я уже порадовался сюрпризу, а теперь скажите мне когда Паша приедет. -Скоро, отведём тебя в сад и поедем с папой в аэропорт. -Чего?- мальчик даже присел на корточки от такой неожиданной несправедливости, как это, меня в садик, а сами в аэропорт, вы что? Вы с ума сошли? А я? -Тёма, а ты в сад. Вот так всегда, вот так постоянно, как что-то интересное, так Тёма в сад. Мальчик надулся, с мамой спорить бесполезно, а с папой тем более. Не любят его совсем, не уважают, вот приедет Пашка...Тёмка замечтался и совсем забыл что он обижается и на маму, и на папу. Перед самым выходом из машины, возле детского сада, Артём предпринял ещё одну попытку поклянчить поехать с родителями, поняв что ничего не получится, мальчик тяжело вздыхая, опустил голову и пошёл в детский сад, оглядываясь и показывая всем своим видом огорчение. Но уже через пару метров, увидев своего друга и наперсника Вадима, Артёмка весело запрыгал и побежал в группу. Аня тоже испытывает волнение. Вот они в аэропорту, ждут посадки большого зелёного, словно кузнечик самолёта, ждут. Так томительно это ожидание. - Идёт,- говорит муж - ты не в ту сторону смотришь. Аня идёт туда, куда показал супруг, видит здорового, взрослого мужика, в кепке и с бородой, а где же Паша? Что случилось с её ребёнком? Мужик ускоряется и уже бежит, расставив руки навстречу Ане. -Мамочка... А случилось время... Оно пролетело незаметно, превращая Пашку из худенького, ушастого мальчишки в этого мужика. -Мамочка, - басит старший сын, Аня вдыхает такой родной и такой чужой запах её мальчика, её первенца. - Мамочка. - Пашка, сынок. -Не плачь мам, ты какая-то маленькая. -А ты большой, - смеётся Аня, - бороду отрастил, как бабайка. - Модно, мам. -Угу, показал чёрт моду, а сам ушёл в воду. - Помню, помню, бабушка так говорила, - смеётся сын, - только она говорила не ушёл, а мырнул. -Да-да-да. Помнишь как она нас ругала? Анька, Пашка, не лезайте в воду, окаянные, потопнете, домой не идите, слышите? Аня с сыном подходят к наблюдающему за ними с волнением мужу. -Привет... отец. -Здравствуй, сын... Мужчины, крепко, по - мужски обнялись. Похлопали друг друга по спине. -Борода. -Ага. -А я всё никак не могу отважиться, мама твоя не даёт. -Ну я -то далеко, там она меня не достанет. -Я всё слышу, я рядом стою. Пересмеиваясь и подначивая друг друга, садятся в машину. Словно братья, думает Аня, а ей, когда видят с Пашкой, делают комплименты и спрашивают не помоложе ли муж. Муж нет, а вот сын, моложе, на шестнадцать лет. Любовь вспыхнула моментально это так бывает. Вроде вместе с детского сада, в одну группу ходили, потом все вместе в школу пошли, особо и не дружили, а вот... Не сговариваясь сели рядом, на переменах не отлипали друг от друга, вместе сбегали с уроков, вместе учились курить и не понравилось обоим, первый раз поцеловались так робко и несмело, потом стеснялись смотреть друг на друга. -Это гормонны, - кричит мама Тимура, - что вы хотите от моего сына? Какая семья, ему нет шестнадцати! -Но ей тоже, - парирует Анина мама, - это вы же там развели равноправие, это же ваш сын с вами на равных, у меня дома такого нет. Это вы покрывали их, когда они сбегали с уроков, оставаясь одни в квартире, на целый день, к чему теперь претензии? -Мы доверяем нашему ребёнку, - кричит мама Тимура и я уверена, он этого не делал. Он ещё дитя, это ваша девица где-то нагуляла, а теперь... -Мама, - кричит с надрывом Тимур, - это мой ребёнок и я не дам убить его и никогда не откажусь, ясно. -Иди в дом, кричит мама Тимура и топает ногами, - быстро иди в дом, глупый, не понимаешь что творишь? -Какой аборт, - ужасается мама Ани, - там уже живой, сформировавшийся ребёнок я не дам губить жизнь своей дочери, срок слишком большой.. -А вы уже сгубили, разрешая ей прыгать из койки в койку, Тимур иди в дом я сказала. Тимур крепко обнимает Аню, его мама пытается отодрать его от девчонки, не в силах справится она даёт Ане звонкую пощёчину. -Я клянусь, никогда ни твой ребёнок, ни ты сама не переступите порог этого дома, я проклянаю вас. Аня вся трясётся и плачет, Тимур уговорил их с мамой прийти знакомиться с родителями, ведь они с Аней уже всё решили... Аня едут с мамой домой, Тимур пообещал приехать попозже с вещами, он не приехал. Телефон не отвечал. Через неделю позвонили на телефон, Аня буквально спала на пуфике в прихожей ожидая звонок от любимого. -Здравствуйте, это папа Тимура, не звоните нам больше, Тимур уехал учиться далеко за границу. Если нужны деньги, скажите куда привезти и сколько, больше ничем помочь не можем. Мама нашла Аню, валяющуюся на полу, в руке была зажата трубка телефона, из которой доносились гудки. Родился мальчик, Пашка. Анютка назвала его в честь Павки Корчагина. Ну да, так бывает, примерная ученица, книжная девочка, мамина дочка и вот так... Отец у Ани был, но чисто номинальный, мама одна тянула Аню и была, как думала, в курсе всех её жизненных событий. Всех, да не всех. Аня очень тщательно скрывала от мамы свою детскую, но такую взрослую любовь. Мама ни разу не упрекнула Аню, ни в чём. Решили отправить девочку с малышом в деревню, к бабушке, папиной маме. Ольга Евстафьевна горячо любила внучку от непутёвого сына своего, помогала чем, могла и Анина мама платила ей тем же. Анютка же безумно любила свою бабулю, вот и приехали с Пашкой. -Да ты девочка моя, не переживай, вырастим, всё у тебя ещё будет и платье белое, и машина с куклой, не переживай, моя ты ягодка, моя пташка ты ранняя, бабушкина красуня. Что богатырь? Ково куксишься? Ничё, есть у бабушки сила в руках и ясность в голове, ножки бегают, слава тебе господи, вырастим тебя...вас. Бабушка договорилась и Аня пошла в десятый класс в местной школе. Одноклассники хорошо относились к девочке, один, Влад, даже пытался ухаживать за Аней. Его мама приходила к бабушке и со всей серьёзности упрашивала отдать Аню им в снохи, мол, дитя перепишем на себя, никогда не обидим, не то что делом, но и словом. -Галя, это ей решать, - тихо сказала бабушка, - сама знаешь, насильно мил не будешь. Поговорила Аня и с Владом, спокойно, без всяких психов и скандалов, объяснила всё. -Я подожду и ты меня полюбишь, - сказал ей тогда парень. Так и жили. Аня окончила школу, поступила на заочку в институт, работать пошла в школьную столовую. Ждала ли она Тимура? Это в фильмах и книжках героиня гордо вам ответит что нет, не ждала. А Аня не героиня, она девчонка, ей тоже хочется радости от встреч с любимым человеком, объятий свиданий, чтобы глаза от счастья светились. Закаты встречать и рассветы, просыпаться не одной, а вместе с любимым. У неё этого ничего не было. Сама виновата? Конечно сама, а кто ещё -то? Виновата мама, которая ушла от алкаша и гулёны отца, сама в свою очередь воспитывающаяся отцом - фронтовиком, который пил горькую, а потом гонял мамку, да и всех детей, включая младшую Ниночку, будущую маму Ани. Ну хотя бы выучили, спасибо родителям. Мужа себе подобрала по образу уже в голове сложившемуся, другие отметались. Считала недостойной таких ребят, нам что похуже. Пьёт, как чёрт, по девкам таскается, о, в самый раз, это моё... Так получилось что женщина всегда виновата. Сколько бы ей не было лет, чтобы она не сделал, виновата...она виновата уже тем, что родилась женщиной. Хорошо что свекровь оказалась у Нины замечательная, сама с алкашом да буяном прожила столько лет, сын такой же оказался, поддержала молодую женщину, за дочку Нина была у Ольги Евстафьевны. Когда Пашке было пять лет, перебрались в город, Аня на работу пошла, Пашка в садик. Там в садике и влюбился. В воспитательницу Елену Тимофеевну, о чём и сообщил всем вокруг. -Деточка, так у меня же внуки уже, - смеётся Елена Тимофеевна. -И что? Я буду вашим внуком, и как нагадал. Увидел Юра, сын Елены Тимофеевны Аню, всё...никто не нужен рядом, она только нужна, и наличие ребёнка не помеха. Попыталась Аня, да не смогла, честно парню сказала, пустая внутри, всё выгорело. Как не пыталась он, нет, не смогла. Жалела Елена Тимофеевна, к Пашке привязалась, как к родному, так до сих пор они дружат бабушка и внук. Мало того, у Пашки девушка, внучка Елены Тимофеевны, племянница Юры, а Юра женился, двое детей у него, Анечка и Серёжка. Он пришёл когда Пашке было десять. Аня едва узнала, худой, какой-то весь дёрганый, пришёл и сел у её двери. -Можешь выгнать меня, можешь ходить мимо и не замечать, я знаю что виноват, я не прошу прощения, ибо его нет мне. Я не могу без тебя жить, пробовал. Мать тогда сказала отцу, что ты призналась будто, нагуляла ребёнка, отец смог меня убедить. Я хотел бежать, разбираться к тебе, схватил нож, дурак... Я не хочу рассказывать тебе как я жил, ты наверное видишь сама. С трудом окончил институт. Они бились за меня, а я катился в пропасть. Ни дня не было чтобы не думал о тебе, о вас. Представлял себе, что это мой сын у тебя родился, представлял как мы счастливы вместе. Она заболела, мать, это я её довёл, я знаю...Призналась тогда что, соврала про тебя, говорила, что я поступил бы так же, спасая своего ребёнка... Я простил её, она моя мама, я им принёс много горя. Нам так мало лет с тобой, но мы так много пережили. Я буду приходить сюда постоянно, пока ты хотя бы не захочешь просто общаться со мной. Я меняюсь, честно, прошлого меня, каким я был эти десять лет, уже не будет. Я лечусь, устроился на работу, пусть не по специальности, но всё же, Я добьюсь уважения от тебя и от сына. Пусть не прощения за прошлое, но уважения сейчас. Аня молча выслушала и ушла. Через три месяца она сказала Пашке, что мужчина сидящей вечерами на лавочке, в любую погоду и здоровавшийся с ними, это его отец. -Я знаю, - серьёзно сказал мальчик. -Откуда? Кто тебе сказал? -Никто, сам догадался, мы с ним одно лицо, ждал когда ты скажешь. Он сильно обидел тебя? -Сильно сынок. -Не простишь? -Пока не знаю. Однажды, она увидела как сын вынес термос с чаем и бутерброды, он сел на лавку и подал отцу кружку с чаем... Ещё год они привыкали друг к другу, к тому что они нашлись опять. Через год Пашка потребовал, чтобы родители поговрили, сходили на свидание. Ещё через полгода, Паша сказал что любит их обоих, и маму, которая дала ему жизнь и ни раз, ни единым словом не упрекнула его ни в чём, любила и любит сильно. Да, он был зол на отца, бросившего его, но...ему так не хватает папы... И папу он тоже...любит. Они поженились, бабушка была права, и платье белое было, и машина свадебная, наряженая. Свекровь Аня не смогла простить напряжение так и осталось, она не ездит на праздники к ней, не может... Паша на удивление полюбил и тех бабушку с дедом, они очень стараются для него всё сделать, много раз просили прощения. Когда появился Артём, Аня очень волновалась, ведь Пашке было уже двадцать четыре года, но парень так радовался брату. -Эх ещё бы сестричку маленькую, как у Ваньки, помнишь? Конечно Аня помнила,как выпрашивал в детстве Пашка сестричку, чтобы катать её в коляске, чтобы все девчонки иззавидовались. Аня скалазала что на сестричку уже сил нет, этого бы пострела поднять. -А я на что? - удивился Паша, - или вы меня за сына не считаете уже, а? Какой же он классный, подумали оба. Вот такой брат у Артёмки, как же ему не ждать такого замечательного братишку. Никто, никто в целом свете, не может похвалиться тем, что у него есть взрослый, старший брат, свой личный, а Тёма может. Артёмка не знает главного, брат приехал, чтобы повезти его на море, пока родители немного отдохнут, но это тссс, сюрпиз... Автор: Мавридика д.

Офицер Иван Иванович Одинцов окончил свою службу в тридцать шесть лет, по состоянию здоровья. Высочайшее прошение было удовлетворено, и он направился в родные места, на Орловщину. Там его ждало маленькое именье с барским домом и небольшое хозяйство, вверенное в руки управляющего. Теперь Иван Иванович, сельский помещик, мог жить-поживать и ни о чем плохом не думать. От рождения он был человеком добродушным, но ленивым. Матушка пеняла ему, что Ванюшка уж слишком любит развлечения да игры. На службе Одинцов больших чинов не сыскал, и вернулся в столь малом офицерском звании, что и называть его было неудобно. Вот и в имении своем он предпочел мало о чем заботиться: отдыхал день-деньской, требовал от камердинера сладкой наливки и был не прочь разнообразить свой досуг приятным обществом. Крепостных у него было пятьдесят душ, но среди них Иван Иванович сразу отыскал самую красивую – Фиму. В ту пору никто не удивлялся, если барин проявлял интерес к своей дворовой. Да и интерес оказался взаимным. Был Одинцов молод, недурен, работой Фиму не обременял. Живи да радуйся! - Надобно вам, Иван Иванович, жениться. – как-то сказал Одинцову его сосед Багров, заехав в гости. – Годы у вас самые подходящие, дом и угодья есть. Самое время обзавестись супругой и детишками. - И то правда. – проговорил Иван Иванович. Но свататься он не спешил. Ему так понравилась беззаботная привольная жизнь, что Одинцов предпочел ее любой другой. И Фимка рядом – чего еще желать? А по соседям побежали слухи: дескать, помещик-то просто так транжирит деньги. Хозяйством своим не интересуется, скоро все по ветру пустит. Только и делает, что развлекается… Неудивительно, что два года спустя, когда Иван Иванович все-таки сделал шаг в сторону дочери помещика Артамонова, ответили ему решительным отказом. Нисколько не опечалясь, Одинцов отправился в Москву, проветриться. Но в голове засела нехорошая мысль: что это, ему отказали? Да с какой же стати? Легкомыслие Ивана Ивановича сыграло против него. Если поначалу окрестные помещики интересовались его делами, да приглашали к себе, то по возвращении Одинцова из Москвы словно про него забыли. Сговорившись! Кто-то говорил, что Иван Иванович вот-вот проиграет свое наследство, кто-то слагал небылицы про его отношения с крепостными (про Фимку вся округа знала, но к ее имени добавляли и другие). Так или иначе, но Одинцова списали со счетов. Говорили, что однажды Иван Иванович сильно захворал. Да так, что пришлось звать священника, чтобы отпустил грехи. Глядя на мечущегося Одинцова, батюшка тяжело вздохнул: - До чего ж ты себя довел, Иван Иванович? …Едва придя в себя, Одинцов встал перед зеркалом. Перед ним стоял грузный некрасивый человек, с лицом, сильно заплывшим. На затылке проглядывала лысина, а в глазах стояла невыразимая печаль. За считанные годы Иван Иванович раздобрел и потерял свой былой офицерский лоск. Где был тот красивый молодец, что прибыл на Орловщину? - Неправедная жизнь, неправедная! – повторял Одинцов, с ужасом глядя на себя. – И хворь моя оттуда же… В кратчайший миг он стал самым богобоязненным человеком на свете. Вызывал управляющего и подписал вольные грамоты для Фимки и всех девушек, что побывали у него. А потом велел снести свой старый барский дом. - Как же, Иван Иванович? – восклицал управляющий Бланк. – А жить вы где будете? - Новый выстрою. Дом для новой жизни. – не задумываясь, ответил Одинцов. Переодевшись в лапти и старый кафтан, взяв в руки образок, Иван Иванович вышел из ворот своей усадьбы. Только его и видели… Фимка выплакала все глаза. И барина было жалко, такого доброго, и саму себя. Ведь очень скоро после того, как Иван Иванович пропал, узнала она, что ждет ребенка. - Тяжелая Фимка! – кричали мальчишки. Была она теперь свободная, да что толку? Одна, с мальцом. Как выжить? Никто не знал, куда ушел Иван Иванович. Странствовать по миру, молиться. Но куда? Управляющий отвечал на вопросы дальней родни, которая пожаловала вступать в наследство, что у него нет сведений о кончине Ивана Ивановича. А значит, говорить о завещании пока преждевременно… Начали помаленьку и соседи волноваться. Ведь дело-то какое! Взял да ушел! Устыдился своей прежней жизни! И полгода прошло, прежде чем, опираясь на толстую кривую трость, вернулся обратно Иван Иванович. Был он оборван и худ, не брит, не чесан, и глаза горели яростным огнем. Пришел он, чтобы объявить свою волю: продаст имение и все пустит на добрые дела… Как взгляд его остановился на располневшей Фимке, выбежавшей навстречу… И снова жизнь сделала крутой вираж. Вмиг передумал помещик Одинцов обрывать все концы. И улыбка озарила его худое грязное лицо: - Эх, Фимка! Быть тебе барыней! В лето 1847 года помещик Иван Иванович Одинцов взял в жены Евфимию Михайлову, крестьянского сословия. А спустя несколько недель после свадьбы на свет появился их первенец, законный наследник. Первенец, потому что впоследствии были у них и еще дети. История не сохранила, когда именно скончался Иван Иванович, но произошло это не раньше 1868 года. А затем в губернских архивах упоминается почтенная вдова Евфимия Михайловна Одинцова, которая вступила в права наследования. Та самая тяжелая Фимка. Автор: Ника Марш. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях🙏

У каждого были семьи, уже выросли дети и разъехались, внуки приезжали всё реже, потому что выросли, а эти двое всё враждовали. Ну, как враждовали, открытых вредительских действий не было, но все знали, что старики не дружат, а наоборот... Жёны их, в поддержку мужей, открыто не дружили, но здоровались, переговаривались и даже менялись рассадой, черенками ягодных кустарников, а иной раз и выручали друг друга денежкой, до зарплаты, а потом и до пенсии. Красили яйца, пекли куличи и обменивались ими, а также блинами на масленицу, да даже просто, пирог испечёт Марья несёт Анисье, та тоже чем угостит. Сидели на лавке, когда были переделаны все дела, щёлкали семечки и весело болтали, но не на своих лавках, а у третьей соседки. Мужики же у них враждовали, всю жизнь. Всё село смеялось, зная что, дядька Филипп и дядька Никифор — не друзья. С самого начала их соседства они вели себя так, будто между ними шла необъявленная в о й н а. Каждое утро начиналось одинаково. Кто громче заведет трактор, кто раньше выйдет поливать огород, кто быстрее привезёт дрова, кто успеет нанять алкоголика Рябошапку, чтобы он поколол те дрова, кто вперёд начнёт закапывать или наоборот откапывать завалинку, чей петух громче кричит... Это не прекращалось никогда, на протяжении сорока лет. Забор между их участками был старым и покосившимся, но вместо того чтобы вместе его отремонтировать, каждый из них настаивал, что именно сосед должен взять на себя эту обязанность. Иногда...ну ладно, всегда, обменивались колкими фразами через щели в досках. Пройти мимо и не задеть соседа? Да нееет, это день не задался тогда. -Что, твои куры, опять ко мне на грядки ходють? Всё пораскопали, понагадили. -Понагадили, говоришь? Так, то удобрение бесплатное, тридцать процентов мои, с твоего урожая. -А, что это твой кобель, на мою сторону гавкает, козу мне напужал, Майка на сто граммов молока меньше дала... -Ты ково посадил так близко смородину к забору, она тень даёт и...и...у мене собака лаить начинает. -О, как? -Да! -Смородина тень даёть? -Даёть... -Оттого и собака лаеть? -Лаеть...на твою козу, а ты мене потом предъявляешь... -Ишь ты, идрить его за ногу... -А то... Пакостить не пакостили, нее...А вот так, чтобы не задев друг друга пройти ,это нет, этому не бывать. Однажды, дети стариков, которые дружили между собой, как и внуки, решили поставить новый забор между участками, так что там началось, как кричали и ругались старики, так, что дети отступили и оставили всё, как есть... Вот так и жили... Как-то, дед Никифор не мог долго уснуть, посмотрел в окно, какое -то зарево, а ну никак эти самые планетяне, быстрее надо пока Филька не увидал, да по всей деревне не растрепал. Вышел во двор дед Никифор и обомлел. Вон, что за зарево, то же у соседей горит сарай, ох ты ж, божечки, там же Майка, куры.... Побежал старуху свою будить, потом ринулся к соседям, стучал в окна, будил. Пока Филипп со своей поняли,что произошло, Никифор уже всех курочек спас и Майку вывел, стоял и держал в руках клушку, что сидела на яйцах, он её вместе с гнездом вытащил, нашёл в дыму... Всё село встало, отстояли сарай, он загорелся оттого, что проводка старая, сказали потом. -Спасибо, чё...- через забор говорит Филипп, вытирая красные, стариковские глаза. -Пожалуйста...ты это не подумай чего...ко мне бы огонь перекинулся... -Ну да, ну да... И всё по новой... Огород вспахать пораньше, на рыбалку успеть побыстрее, всё, как всегда. -Что за стук, язви его этого Никишку? Ну кого он там колотить? -Марья говорила, вроде сруб у колодца починять будет. -А, что сынов не дождётся? -Так они когда приедут, а вам же старикам, как втемяшится в голову, вынь, да положь, прямо сейчас надо сделать. Ничего не сказал дед Филипп, только заворчал что-то, смотрит жена его, бабушка Анисья, а он уже с молотком и гвоздями, перелез сквозь дыру в заборе и топает к соседу. Молчком оба работают, оно и понятно, вдвоём-то, сподручнее...Починили, так же молчком взял свой инструмент и пошёл старик Филипп домой, а о чём разговаривать, они же не друзья... И так во всём. Один начинает делать, другой на помощь идёт, всё молча делают, они же не друзья, нет... Случилось Никифору заболеть, да так, что в больницу увезли... На утро у него было полно посетителей, жена конечно же, дети, внуки... К вечеру все разошлись когда, затосковал старик. -Ты чего, дед, кого выглядываешь в окно?- мужики в палате спрашивают у старика, - поди любовницу? Вон сколько у тебя народа перебывало...Кого ещё ждать то? Только даму сердца. Глянул старик на мужиков, вздохнул тяжело и лёг, закрыв глаза. Те пошли перекурить, а старик один остался. Слышит, дверь в палату приоткрылась, мужики вернулись, быстро так...А может медсестрички... Шаги приблизились, кто-то осторожно сел на краешек кровати. Молчание. -Ты, что это старый...совсем с ума сбрендил, - раздался сухой, стариковский голос, - болеть надумал, лежить тут, как есть прЫнц пердовский, чего развалилси? Картоху скоро копать, Никишка, нешто я один, два огорода потяну? Што там с баб взять...А ты п о мр ё шь как, так мене придётси и за твоей ухаживать ну...Два дома т, та в одни руки, смеёшьси што ли? Ты Никишка, хитёёёр жук, всё обскать меня хошь? Вот и туды поперед меня собралси, да? Я тебе там настойку принёс, свою...хучь кого на ноги поставит...ты это..давай не ерунди, пять капель в чай и всё, будешь, как новый... Лежит Никифор, глаза закрыты, а у самого слеза с уголка глаза катится... -Ну...я пошёл, смотри, Никишка...ведь ежели чего, мне придётся шапку твою, ну ту, с ушами, с подкладом из мерлушки, носить, а что? Моль пожрёть ведь...Твоя мне её зараз отдасть на помин... Ну бывай, я своё слово сказал, завтри ишшо приеду, скажу...Ты гляди мене... И пошкрябал тихонечко на выход. -Филя...Филипп, - слабым голосом зовёт дед Никифор. Оборачивается дед Филипп, смотрят с интересом вернувшиеся мужики на стариков. -Ну, чего тебе? -Ты это...шапку -то не тронь пока...я ж сам ещё толком в ей не ходил... -Я тебе своё слово сказал, а там, сам, как знаешь... Выздоровел старик, то ли настойка соседская помогла то ли врачи, а может всё вместе. В отношениях у стариков, прогресс наметился. Теперь на лавочке вместе сидят, молчат. А о чём говорить? Нечто они друзья? Так пятый десяток рядом... Автор: Мавридика д. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

- Что ты выдумываешь, Оля! Она же перестарок! Сколько ей? – Екатерина Семеновна искоса глянула на возмутительницу спокойствия и поморщилась. Новость была достойна того, чтобы привлечь к себе внимание, и Екатерина Семеновна была раздосадована тем, что не она вынесла ее на заседание женсовета. - Двадцать семь. Разве это возраст нынче? – Лидия Матвеевна, вечный двигатель дома номер сорок шесть по улице Космонавтов и известный всем и каждому миротворец, возмущенно фыркнула. – Девочка карьеру делает. В самый раз и о семье задуматься. - Карьеру? В местной поликлинике? – Екатерина изогнула тщательно выщипанную бровь. – Тоже мне! Карьеристка! - Катя, прибери жало! – пробасила Надежда Андреевна, которая обычно не вмешивалась в разговоры подруг и слово брала в самых крайних случаях, предпочитая слушать, а не озвучивать свои мысли. – Когда тебе снова понадобится врач, ты побежишь именно к ней. Других-то нету. Да и хороший она специалист. Лиду, вон, починила! Значит, есть толк. Или спорить будешь? Екатерина Семеновна возмущенно засопела, но тут Ольга Ивановна выдала главную новость, которую приберегла напоследок: - За Сашку Васильева Вера выходит. Женсовет дружно ахнул. - Так он же моложе! - На семь лет! - Куда такое?! Неужели получше себе найти не мог?! И только Надежда Андреевна молчала, втихаря посмеиваясь над раскудахтавшимися подругами. Никто из них не знал, что у нее с мужем разница в возрасте была больше десяти лет. Надя была совсем молоденькой, когда вышла замуж впервые. Едва восемнадцать ей тогда исполнилось… Большая любовь, спортивное будущее, так как они с мужем оба занимались легкой атлетикой, и море планов, среди которых было все – и долго-счастливо, и дети, и большой дом. Но сбыться этому было не дано. Мужа Надя потеряла в двадцать два. Сердце его, такое большое, такое любящее, просто остановилось на очередной тренировке… Надежда тогда чуть с ума не сошла. Удержал ее от безумия ребенок, которого она ждала в тот момент, родня с двух сторон, которая сплотилась вокруг нее, пытаясь ободрить хоть как-то и утешить, и подруги. Сына Надя родила в срок. И он до того был похож на своего отца, что она решила – это знак ей. Значит, хорошо мужу там, куда он ушел. И тревожить его память не стоит. Ведь она – вот! Живая рядом ходит! Сына Надя любила без памяти, но держала в строгости. Боялась, что даст себе волю и испортит мальчика, балуя без меры. А потому, когда сын подрос, Надежда решила отдать его в секцию вольной борьбы. Чтобы восполнить недостаток мужского воспитания. Вот там она и познакомилась со своим вторым мужем. Он был тренером Надиного сына. Общий язык нашел с мальчишкой сразу, а вот на Надю даже глаза поднять стеснялся. Разговаривал с нею, а сам в стену пялился. Как же! Такая красивая женщина! Вот только, грустная немного. Именно эта грусть, так глубоко спрятанная, что только взгляд Нади ее и выдавал, стала причиной того, что год спустя тренер все-таки задать вопрос. А Надя просто ответила. И с тех пор прошло уже немало лет, а муж до сих пор видит каждую Надюшину грустинку: - Что ты, родная? Что не так? Что сделать? Хочешь, луну тебе с неба достану? Или пирог с абрикосами? А, может, к сыну махнем? С внуками повидаемся! Ты только скажи! Я все сделаю! И отпускает Надю. Забывает и про печаль, и про болячки свои в ту же минуту. И жить ей снова хочется. А эти глупышки про какой-то возраст и разницу! Да нет ее и быть не может, если люди любят друг друга! - Нет! Не будет жизни им! Не смогут они вместе! – Екатерина отобрала у Ольги веер и принялась обмахивать им Лидию. – Что-то ты совсем бледная. Давление опять? - Да, будь оно неладно! – Лидия благодарно кивнула и покосилась на свои окна. Домой идти не хотелось. Даже сидя на лавочке Лида слышала, как гомонят ее внуки и как покрикивает на них ее невестка. Нет, с нею у Лиды были довольно хорошие отношения. Бывает и хуже. Но с тех пор, как родился второй внук, о покое Лидии Матвеевне пришлось забыть. Она продала дачу и отдала сыну вырученные за нее деньги, в надежде на то, что «дети» купят свое жилье и будут по праздникам приглашать ее в гости, но молодые решили по-своему. Купили машину и объявили Лиде, что ждут ребенка. Первая радость от рождения внука давно прошла, а вот заботы и хлопоты остались. Вот почему Лида уходила из дома вечерами, да и вообще старалась побольше времени проводить во дворе, следя за порядком. И внуки на свежем воздухе, и она при деле, и раздражения со всех сторон меньше. А ну-ка, толкаться такой семьей в небольшой двухкомнатной квартирке, где в кухне даже дверей нет! Дверь эта злосчастная чуть было не стоила Лидии хороших отношений с сыном. Сам он ее ставить не спешил, а когда мать попробовала заикнуться о том, что сделает это за свой счет, пригласив мастера, обиделся. - Мам, я по-твоему не мужик?! Дверь поставить сам не смогу?! - Сынок, я ничего подобного не говорила! Но у нас уже младшенькому три года, а дверь я тебя прошу поставить с тех пор, как старшенький родился. - Одни упреки! Мам, я работаю! Мне некогда! - Вот я тебе и говорю – не волнуйся! Давай, я сама этим займусь! - Нет! Если ты это сделаешь, то мы поссоримся окончательно! - Что ты! Я вовсе не этого хочу! - Тогда, просто подожди еще немного. Все сделаю! Обещанию сына Лидия, конечно, не поверила. И была права. Младшего внука она уже отвела в первый класс, а дверь так и не появилась. Зато появилась надежда, что сын с семьей все-таки переберутся в свое жилье. Невестка Лидии получила небольшое наследство, и в этот раз решила, что распоряжаться полученными средствами будет сама. Квартира, пусть и небольшая, но достаточно просторная для семьи с двумя детьми, уже была куплена и там шел ремонт. А потому, Лидия Матвеевна постаралась набраться терпения. Ее и радовал предстоящий отъезд семейства, и пугал. Одна она жить не привыкла и понимала, что сначала будет блаженствовать, наслаждаясь тишиной и покоем, а потом заскучает и снова займется внуками, благо, что невестка не будет против. Хорошая все-таки досталась! Грех жаловаться. - Лидуша, ты бы поберегла себя! – Екатерина с тревогой глянула на подругу. – Нельзя так! Здоровье одно. Другого не купишь! Екатерина знала, о чем говорила. Ей, измученной семейными неурядицами и тревогой за двух, не очень-то путевых, сыновей, давно уже приходилось бдительно следить за своим здоровьем. На кого оставишь этих охламонов, если ни одна невестка дольше, чем на год в доме Екатерины не задерживалась? И дело было вовсе не в том, что Катя была свекровью-мегерой. Нормальной она была. На уровне мировых стандартов. Просто сыновей не смогла воспитать без отца так, чтобы они понимали и ценили своих жен. Брать на себя ответственность никто из них не желал. А потому, у Екатерины было уже три внука от трех бывших невесток, но всем она помогала, чем могла, и старалась связи с детьми и их мамами не терять. Родные же внуки! Как от них отказаться?! Единственный раз, когда Екатерина упустила момент и проморгала грозные симптомы, стоил ей двух курсов химии и множества слез. Сыновья помогать не рвались, и Катя осталась бы один на один со своей бедой, если бы не Лидия и женсовет. Узнав о том, что случилось, они так взялись за Екатерину, что даже врачи удивлялись той скорости, с которой она пошла на поправку. Катя умела ценить добро. И учитывая то, что характер ее был далек от совершенства, а «телячьи нежности» она всегда считала ненужной глупостью, подруги теперь просто делали вид, что не замечают ее заботы и внимания. - Ох, Катюша! Меня сейчас сдует! – улыбнулась чуть порозовевшая Лидия и с благодарностью похлопала подругу по руке. – Спасибо! Мне уже лучше. - Нет, а все-таки! Такая разница в возрасте! Разве это не странно? – Ольга Ивановна, вновь перехватив инициативу в разговоре, покачала головой. – Да, я понимаю, что Вера с Сашей знают друг друга столько, сколько себя помнят, но семь лет, девочки! Семь! Вера уже в первый класс ходила, когда Сашка пеленки пачкать начал! Ох, права ты, Катя! Не будет там ничего хорошего! Смущенно прятавшую глаза красивую, как и все невесты, Веру кумушки, сидя на той же лавочке, проводили восхищенными шепотками уже через месяц. И осень, холодная, ветреная, наконец-то вступившая в свои права, не помешала им это сделать. В день свадьбы Саши и Веры она будто опомнилась, сменила гнев на милость, и прибрала подальше серые рваные шали туч и тонкий хрусталь первого хрупкого ледка, который покрывал уже лужи по утрам. Расщедрившись, сыпанула сначала золота, пройдясь по макушкам кленов об руку с ветром-шалуном, а потом раскинула над молодыми безбрежную синь небес того самого, редкого оттенка, который был позволен только ей. - Красавица! – вынес свой вердикт Вере женсовет, когда она проплыла мимо них, подобрав подол пышного платья. – Дай Бог, чтобы все наши охи-ахи мимо! Дружно поплевав через плечо и стукнув кулачками по скамейке, подруги проводили взглядом отъезжающие от подъезда машины и завздыхали, вспоминая давно минувшие дни, свои собственные свадьбы, и ту наивность, которая была свойственна им в том время. - И куда только все девается? – пробурчала в конце концов Екатерина и первой поднялась с лавочки. – Пора мне! Внуков обещала в зоопарк сводить сегодня. Хорошо, что успела на невесту посмотреть. Пойду! Вслед за ней потянулись остальные, и лавочка на время опустела. Спустя пять лет. - Видали Веру?! Говорила я вам, что добра не будет?! – Екатерина, швырнув к ногам подруг сумки, тяжело дыша присела на лавку. - А что не так, Катюша? – Лидия, на полуслове прервав свой рассказ об умнице-невестке, которая обустраивала свою квартиру, озадаченно нахмурилась. – Прошла мимо нас с полчаса назад она. С ребенком. Поздоровалась. Что не так-то?! - Не видели, значит, - кивнула сама себе Екатерина. – Фингал у нее на пол-лица! Вот что! Лупит ее Сашка! - С чего бы? – Ольга, порывшись в сумке, достала небольшую коробочку и сунула в руки Екатерине. – Прими! Не дай Бог с сердцем плохо станет! Сунув таблетку под язык, Катя отдышалась и принялась рассказывать: - Иду я из магазина, а навстречу мне Вера с коляской. Улыбается, как обычно, а у самой такой фонарь под глазом, что можно другие и вовсе с улицы убрать. Она, конечно, постаралась его замазать, но я-то заметила! Что же это такое делается, девочки?! Как он может?! Да такой жены, как Вера, еще поискать! Ребенок у них опять же! Девочке всего год с небольшим, а он уже руки распускает, и того и гляди их бросит! - Катя, ты опять впереди паровоза! – Надежда Андреевна вздохнула и с трудом встала. У нее уже несколько дней болела спина, но идти «сдаваться» в поликлинику она отказывалась. Надеялась, что само пройдет. Подруги сначала уговаривали ее, а потом решили подождать, пока с очередных соревнований, куда он повез своих воспитанников, вернется Надин муж. Уж он-то точно знал, как убедить жену заняться своим здоровьем. - Ты куда, Надежда? - Пойду к Вере схожу. - Зачем это? – удивленно ахнул женсовет хором. - Спрошу. Сплетни, девочки, дело хорошее, но в малых дозах. Забыли вы, как мы тут Вере косточки мыли перед тем, как она замуж вышла? И что? Жили душа в душу они все пять лет! Не верю я, что Саша на нее руку поднимает! Слушать галдеж подруг Надежда дальше не стала. Дохромала до подъезда и была такова. А женсовет притих, ожидая возвращения своего негласно признанного командира. Вернулась Надежда не сразу. Кумушки, ждущие ее на лавочке, успели и озябнуть, и перебрать все случаи рукоприкладства, известные им по сериалам и ток-шоу. Наконец, дверь в подъезд распахнулась, и Надежда, придерживая повязанный на талии пуховый платок, осторожно, бочком, добралась до лавочки, и грозно глянула на подруг. - Клуши-кликуши! Вот вы кто! Женсовет даже бровью не повел. Знали, что просто так Надя ругаться не станет. - Рассказала мне Вера, что случилось. И Сашка там вовсе ни при чем! А вы уже такого напридумывали, что хоть стой, хоть падай! - А откуда у нее фингал тогда?! – Ольга, чувствуя свою вину, заерзала на лавочке. – Упала, что ли? Так это как упасть надо, чтобы на пол-лица такая красота получилась?! - Да не падала она! – Надежда охнула, устраиваясь поудобнее на лавочке. – Машка это. - А при чем здесь ребенок?! – Лидия переглянулась с подругами. – Она же ангелочек! - Этот ангелочек моду взял, сидя на руках у матери, откидываться назад так, что головешка аккурат к Вериной щеке приходится. Вера даже уворачиваться уже научилась от этого фокуса. Просто, разок не успела. А вы уж и придумали! Детективы, елки-моталки! Вам бы сценарии для мыльных опер писать! Цены бы вам не было! Она рассмеялась тихонько, пытаясь не растревожить боль, притихшую после массажа и какой-то хитрой мази, которой порадовала ее Вера. - Ладно! – глядя на смущенных подруг, Надежда сменила гнев на милость. – Дело есть! Не зря я к Вере сходила. Озадачила она меня. Помочь просила. - Что случилось? - В сорок втором доме женщина живет. Мужа и сына потеряла разом. Совсем одна теперь. У Веры наблюдалась. Сейчас в больнице. - Неудивительно, после такого-то потрясения! – Ольга пожала плечами. - Вера просила нас взять эту женщину под свое крыло. - Могла бы и не просить! А то мы сами не знаем, что нам делать надо! – проворчала Екатерина. – Где лежит болезная? У меня завтра выходной от детворы. Съезжу к ней. - Я с тобой! – Лидия кивнула подруге. – А ты, Надюша, пока спиной своей займись уже! Мало ли, сколько нам времени понадобится, чтобы вытащить человека?! Помнишь, как с Катей было? А тут все сложнее! Одно дело в себя веру потерять, когда кто-то рядом, а другое – потерять всех, кого любил и остаться совсем одной! Женсовет пополнится. И подруги, с чувством честно выполненного долга, не раз еще усядутся на свою любимую лавочку. - Вот тебе и фингал! – Надежда кивнет вслед Вере, которая выйдет из подъезда, чуть замешкается, поправляя шнурок на кроссовках, а потом рванет вслед за улепетывающей от нее дочкой. – Верочка второго ждет. - Откуда знаешь?! - Ой, тоже мне секрет! Таким, как она, сам Бог велел рожать! - Надя! – возмутится Ольга, досадуя на то, что в этот раз не она стала первым вестником очередной новости. – Что за тайны?! - Да никаких! Вчера приходила ко мне и попросила за Машкой присматривать, если нужда будет. - Согласилась ты? – Лидия заботливо укутает ноги новой подруги пледом, связанным Екатериной. - А как же! И вы все тоже согласны. Мало ли, у меня опять спину прихватит?! - Не вопрос! – Екатерина поежится от заигрывающего с нею ветерка и снимет с берета Лидии пожелтевший березовый листок. – Вот и снова осень, девочки… - И хорошо! – Лидия отберет у подруги листок и спрячет его в карман пальто. - Зачем он тебе? – Екатерина удивленно глянет на подругу. - Как зачем?! Ты как в первый раз бабушка! Для поделок, конечно! Женсовет дружно охнет, тут же забыв и о Вере, и о ее фингале, и о не в меру шустрой Маше, и сменит тему. Еще бы! Ведь собрать природный материал – это полдела! А вот придумать, что из него начудить потом – вот, где покумекать надо! И так, чтобы краше поделки ни в детском саду, ни в школе точно не было! Тут так просто не справиться. Тут коллективный разум нужен. Автор: Людмила Лаврова.. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 👇

🎼Я просто в шоке, насколько это вкусно при такой элементарной готовке! 📏📖🐰

Боря осмотрел прихожую. Может, ошибся? Не туда зашел? С этой работой последний ум потеряешь! Начальство грузит и грузит, давай, мол, перевыполняй план! Кадровики пилят и пилят, сокращай, мол, что тянешь! Заказчики тоже наседают… А он же, Боря, один! Один со всеми ими борется! Да нет, вроде и дом его, и, вон, на полке Юлина шапка лежит, и шубка висит, та, что в прошлом году тесть из Турции привез. — Юль, ну я пришел же! — Боря прошел по коридорчику к гостиной. Там, на диване, накрыв глаза кругляшами огурцов, в халате и с ярко–красным лаком на ноготках лежала Юля. Она, кажется, спала. На вешалке, зацепленной за дверцу шкафа, висело красивое платье, тоже ярко красное, с блестками по лифу и лентой на поясе. На полу под ним стояли туфельки, черные, на высоком каблуке, очень изящные. Борис нахмурился. Зачем всё это? Они куда–то идут? Он опять что–то забыл? В голове возник образ календаря, на котором обведены все значимые семейные даты. Свадьба, день рождения тещи, тестя, знакомство, первый поцелуй, Новый год, в конце концов. Ну как забыть про Новый год?!.. Нет, всё не то. — Юль, случилось что? — спросил он, потормошив жену за плечо. — Ты чего лежишь–то? Та резко вздохнула, как будто из омута вынырнула, села. Огурцы упали на халат, Юлька быстро подобрала их, сунула в рот, зажмурилась, потом посмотрела на часы и в ужасе вскочила. — Господи! Проспала! Проспала! Растяпа! Боря! Боренька, — кинулась она к мужу. — Я сейчас! Я быстренько! Выйди из квартиры на десять минут, а? Нет, десяти не хватит, давай на пятнадцать. Ну пожалуйста! Борь, иди! — залепетала она, развернула мужа лицом к двери, подтолкнула. — Иди! — Юль, я вообще–то уже пришел. Я устал и… — заворчал Борька. — Ну вот потому, что ты устал и пришёл, ты и выйди. Так надо. Просто поверь мне. Я сказала, уйди, — процедила она сквозь зубы. Боря, насупившись, схватил из вазочки, что всегда стояла на столе, конфету в ярком, радужном фантике, пожал плечами и побрел в прихожую. — Мне куртку брать? — буркнул он, открыв входную дверь. — Бери! Бери, конечно! И ботинки переодень. Боря, ну что ты копаешься? Юля явно нервничала. «Не повредилась ли умом?.. — как–то тоскливо подумал Борис. — Говорят, «Альцгеймер» сейчас молодеет…» — Да иду я, вот, ушел уже! Я на лестнице буду. Покурю, — сказал он. — Ага! — Юля захлопнула за ним дверь. — Я быстро. В квартире послышалась какая–то возня, как будто раскрывали картонные коробки, залепленные скотчем, потом потянуло приятными запахами из кухни. — Что –то не то! — соображал Боря, глотал слюнки и курил. В подъезд вошел сосед, Петр Петрович. — Борь, а ты чего тут? Дай, тоже с тобой покурю. Погодка–то какая! — закряхтел дядя Петя, скинул со своей ушанки снег, потопал высокими ботинками. — Зима, крестьянин, торжествуя… — начал он, но замолчал. Боря, кажется, дремал, привалившись к углу. — С работы? — сочувственно поинтересовался сосед. — Да неее, — протянул Борис, медленно выдохнул, наблюдая, как дымок в холодном подъезде завивается змейками, поднимается вверх. — К сестре ещё заезжал, там помочь надо было. — К Маргарите–то? Лихая баба, — кивнул дядя Петя. — Да она нормальная. Просто развелась недавно, теперь по хозяйству никто не помогает, вот я езжу иногда. А она всё: «Бу–бу–бу, бу–бу–бу…», весь мозг мне чайной ложкой выела, — махнул рукой Борис. — А тут ещё Юлька затеяла что–то, велела ждать. Ладно, не важно. Как у вас–то? Как Антонина Игоревна? — Нормально. Терпит меня, ирода, хвалит иногда, — улыбнулся Пётр Петрович. — К детям тут ездили, внуков нянчили. Хорошо, одним словом. — Ну и хорошо, — кисло улыбнулся Борис, хотел что–то ещё добавить, но тут дверь его квартиры открылась, на пороге показалась Юля, при марафете, в том самом платье, туфлях, прическа, как на выпускной бал или вручение «Тэффи», золото везде — в ушах, на руках, на шее. — Боренька! — восхищенно подняла она бровки, закатила глаза, радостно охнула. — Пришел, милый? Ну что же ты стоишь?! Заходи, заходи скорее! Устал, мой хороший, намаялся! Проходи! — она кинулась мужу на шею, стала гладить его по голове, ерошить волосы, срывать с него шарф. — Я помогу, давай, курточку, шарфик, шапочку тоже… — не унималась Юлька. Растерянный Борис неловко обнял её, дядя Петя даже закашлялся, как хороша была Юля. — Здравствуйте, дядь Петь, — уже затолкав мужа в квартиру, прошептала Юлька. — Супруге спасибо передайте. Я посуду потом занесу. — Ага… — растерянно кивнул Пётр Петрович. Боря медленно раздевался. Заело «молнию» на куртке, он стоял и дергал «язычок», потел и удивленно таращился на жену. А та схватила со столика поднос, торжественно встала перед Борькой. Дядя Петя, видя эту картину, застыл. Но Юля захлопнула дверь, пришлось идти к Антонине… — Хлеб да соль, мой любимый, единственный ты мой муж. Испей рюмочку с устатку, закуси, чем Бог послал! — выставила Юля вперед руки с подносом. На нем рюмашка, налитая до краёв, сальце, хлеб черный, бородинский, Борин любимый, лучок маринованный, кружочки соленого огурца. — Ну что же ты?! Прими от меня напиток, не побрезгуй! — Юль, ты чё? — оторопел Боря. «Молния» окончательно сломалась, тогда он стянул куртку через голову, выругался, нагнулся, было, чтобы расстегнуть ботинки, а Юля уже тут как тут, сунула ему в руки рюмку, а сама кинулась снимать с мужа обувь. — Вот так, вот тапочки, на батарее держала, чтобы ноженьки твои, замерзшие в машине нашей быстроходной, отогреть. Вот. Ботики я потом протру, а пока здесь ровненько поставлю, пряменько, пусть сохнут. Ну, проходи на кухню, сокол мой! Я тебя потчевать буду. Юля поклонилась до пола, провела рукой по паркету, так уж низко наклонилась. Боря всё хотел что–то спросить, но Юля не давала ему и слова вставить. — Так… Садись. А! руки! Надо же помыть твои руки! Вот тазик, вот полотенце с моего плеча неблагодарного возьми. Ох, как я люблю тебя, Боренька, уж так люблю, готова упасть на колени. Хочешь? Упасть мне? — Юлька просяще заглянула в глаза мужа. И он всё никак не мог понять, чего она просит: разрешения бухнуться на керамогранит кухни коленками, или чтобы он, Боря, ей это не разрешил. — Не надо на колени, — наконец прошептал он. — Хорошо. Тогда начинаем трапезу. Сначала салатик. Попробуй, очень вкусный. Вот, я тебе на тарелочку с золотой каёмочкой положу! — Юлька бухнула на тарелку, взятую «напрокат» у тети Тони, «Оливье». — И вот, конечно, водочки. В холоде держала, чтобы, как ты любишь, студеной ртутью по горлу пробежала, и в желудке приятная льдинка забулькала. Вооот… Боря хряпнул, закусил салатом. Вкусно, странно всё это, конечно же, но вкусно. А Юля стоит рядом, любуется, как он ест, прицокивает язычком, головой качает, и всё приговаривает: «Ай да Боренька, ай да муж мой золотой!» Салфеточку льняную наготове держит, если вдруг надо пятнышко убрать. — Всё? — встрепенулась Юлька. — Тогда подаю горячее. Говядина, тушёная с овощами. Самая полезная, самая настоящая, из магазина здорового питания, две тысячи за килограмм. Опаньки! — Юля вынула из духовки глиняную кастрюльку. — Аромат… Божественно! По заморскому рецепту. Не как там в столовых этих, а у меня с приправками, с заговорами, с… — Чего–чего?! — Брови Бориса поползли наверх. — Юля! Мы не миллионеры! С какого лешего такие траты?! Я и свинину поел бы. И курятину… — Не вели казнить, батюшка! — бухнулась–таки на коленки Юля, поморщилась от боли, всхлипнула. — О твоём здоровье забочусь, о твоем благополучии. Сама буду костями питаться, а тебя, главу дома нашего, накормлю достойно, как царя. Ешь! Ну ешь ты наконец эту тушенку проклятую! — Юля вдруг вскочила, заплакала, размазывая косметику. — Что тебе ещё не хватает, а? Извини, ковровую дорожку не постелила, не нашла. У Игнатовых есть, но не дали, вредины, у них, видите ли, она, эта дорожка, паркетины закрывает, какие вылетают. Ах, да… Столовые приборы ещё… На серебряные не хватило моей зарплаты. Но я буду стараться. И баловать тебя, и пятки чесать, и… Борис отодвинул тарелку, встал, возвышаясь над женой, как жираф над мелкой мышью. — Так, мы сейчас сядем, и ты спокойно, я повторяю, спокойно объяснишь, что происходит. Четко, медленно и доступно. А то у меня мозг уже кипит! — сказал он, дернул Юлю за руку, усадил на стул. — Что случилось? А это ты мне расскажи, что случилось! — вскочила она опять, но тяжелая рука мужа опустила её хилое плечико вниз. Юлька пододвинула к себе говядину, и овощи пододвинула, и вина плеснула себе в бокал, стала быстро пережёвывать мясо, проглотила. Боря наблюдал молча, боялся, наверное, перебить жене аппетит. — Эта твоя Маргарита, мегера твоя, звонит мне, отчитывает! Мол, она мне братика своего отдала, от сердца оторвала, рану себе оставила, а я что? А я тебя, Боренька, в черном теле держу! И покормить, как следует, не могу, и пиво твоё любимое не покупаю, и тапочки в зубах не приношу, а надо было бы, ты же меня где нашел? На вокзале. Ты меня, Боря, из грязи вытянул, человеком сделал, а я, неблагодарная, тебя мучаю. Вот так. — Чего? Юля, окстись, что ты несёшь?! При чем тут Ритка? — поморщился Боря. — А при том! Ты думаешь, я не знаю, что ты к ней каждую неделю ездишь и жалуешься на меня. Рубашки не умею гладить, брюки, «стрелки» эти противные, — тоже не умею, выпить не разрешаю. Было? Нет, ты мне скажи, было?! — Она ударила кулаком по столу и одним махом осушила бокал, крякнула и занюхала Бориной рукой. Он испуганно отпрянул. — Да не было ничего! Ну, навещаю, да. Она же теперь одна, ей тяжело. А мы — родня, надо выручать. Да она сама зовет, — стал оправдываться Борис. А ведь было! Но он же так говорил, шутя! Маргоша его подначивала, скажи, мол, что с женой плохо, а со мной, той, что тебя вырастила, на ноги поставила, — хорошо! И он говорил. А она млела. А он, Боря, просто не выносил её слез! Она это знала и, чуть что, начинала всхлипывать. Вот он и вспоминал, что дома не так… — Зовет. А ты ходишь. Слушай, а может, ты у неё жить станешь, а? Тапки в зубах ей пойдут! Твои, сорок восьмого размера, у меня в челюстях не поместятся, а у неё в самый раз. И пивасик, и рюмасик, и всё остальное будет. Давай! Борь, я, правда, не обижусь! — пожала плечами Юля. — Нет! Нет. Ты что! — взволнованно заверещал Борис. Ну куда он без Юльки, без своего милого, маленького мышонка?! — Не нужны мне тапки, я вообще могу без них ходить. И пить я бросаю, некогда, да и голова потом чугунная. Я с тобой хочу… — Разве? Тогда зачем жаловаться бегаешь, как баба какая–то?! Я вот про тебя никому ничего не рассказываю! Всем говорю, что живем лучше всех. И это правда. Была… А мегера твоя меня просто не любит. Она даже на свадьбе на меня волком смотрела, а на тебя — с жалостью. Но не могу я каждый день тебя разносолами радовать и пятки тебе чесать. Я на работе, как лошадь, устаю. У меня выпускной класс, экзамены, я волнуюсь. А она, Рита, ещё нервы треплет мне. Каждый понедельник ты у неё, каждый вторник она мне звонит. — Почему ты не говорила? — А почему ты не говоришь, что к ней поехал? — задала встречный вопрос Юля. — Я знаю, что тебе это будет неприятно, вот и молчу. Юль… — выпятил нижнюю губу Борис, жалобно вздохнул. — А вот не надо никаких тут оправданий. За моей спиной меня же обсуждаете… Нда, Боря, неважнецкий у нас с тобой брак, бракованный! — сбросила его руку со своего плеча женщина. — Да Юлька! Ей просто тяжело, она одна… — затянул свою пластинку Борис. — Она сама виновата. Сама мужа съела целиком, он и сбежал. Она, твоя Рита, вампир! Она же питается тобой теперь! Ты приезжаешь всегда нервный, недовольный, всё тебе не так. Я прям чувствую, что сейчас разведешься со мной. А у меня, Боря, по понедельникам дополнительные по алгебре с двоечниками, я сама готова помереть. Рита, по сути, вырастила Борьку, сидела с ним, пока он был маленький, а родители работали, потом помогала делать уроки, когда он пошел в школу, ходила к учителям, просила за него, если брат шалил. Мама с папой умерли рано, поэтому студенческие годы Бори, его первая любовь, первые сигареты и первая выпитая бутылка были на её глазах. Марго тогда уже вышла замуж, уехала к мужу, а Боре оставила родительскую квартиру, но глаз с брата не спускала, могла каждый день мотаться, проверять, что он там делает, что ест, не пьет ли с дружками. Если заставала у брата компанию, то всех выгоняла. «Боре надо учиться! — твердила она и за шкирку выпроваживала ребят. — Боря, в отличие от вас, студент!» Муж смотрел на чудачества Риты сквозь пальцы, списывал всё на сестринскую любовь. Но когда Боря познакомил сестру с Юлей, Рита восприняла ту, как соперницу. А уж когда объявил, что они женятся, то всю ночь плакала… На свадьбе сидела, как воды в рот набравши, счастья не желала, «Горько!» не кричала, не танцевала. — Ну что ты ка на похоронах?! — тянул ее за руку Володя. — Пойдем, покажем этому молодняку, как пляшут настоящие супруги! А она не могла. Не могла, и всё. Ноги не несли, как говорится. А Юлька всё на шею к мужу вешается, как будто специально, чтобы Риту вывести из себя… Так и не подружились. И Боря дорожку к сестре не забыл, привык, что она всегда при нем, всё про него знает… — Ну родственники же… — невнятно пробормотал Боря, тоже теперь жуя говядину. — А вкусно, Юль! Ну надо же, как вкусно! А можно мне добавки? — Он протянул жене тарелку, думая, что отвлечет её, посмеются и забудут… Но Юля демонстративно встала и пошла в комнату. — Сам возьмешь. А потом расскажешь об этом Маргоше. Она тебя пожалеет. И ушла. Скоро из комнаты послышались звуки телевизора и бренчание на пианино. Юля, когда нервничала, садилась за инструмент и стучала по клавишам. Музыкального образования у нее не было, слуха тоже, поэтому получалось душераздирающе. Пётр Петрович, живущий за стенкой, строго глянул на Тоню, свою жену, и сказал: — Вот как у людей всё заведено! Сначала она мужа в красивом платье встречает, да при боевом раскрасе, да на каблучищах. В руках — подносик, на нем нектар с закусочкой, всё чин чином. Потом, видимо, съестное подала, дальше музицирует, чтобы пищеварение у мужа было нормальное. А ты что? — с сожалением о своей пропащей жизни кивнул дядя Петя жене. — «Ноги вытри!», «Куда своими граблями полез?!», «Картошки свари, лентяй!», «Хлеба купи!», «Чего опять водкой от тебя разит?». И пошло–поехало. Нет, не умеете вы, Антонина Игоревна, мужскую сущность видеть. Не умеете… Тоня подбоченилась, гордо вскинула голову. — А вы, значит, умеете сущность эту свою видеть? Ага, знаем таких! Они к сестрам бегают, на жен жалуются. А потом домой прибегают. И везде сыты, везде обласканы. Тьфу на вас! Ну и ищи себе другую, которая умеет сущность твою видеть! — Антонина широкими шагами направилась к шкафу. — Ухожу от тебя. Петр Петрович подавился котлетой, закашлялся, побагровел весь. — Куда? — просипел он. — В монастырь! — отрезала Тоня. — И Юлю с собой возьму. Всё, Петя, прощай. Она вздохнула, вынула чемодан, стала складывать вещички. — Не пущу! — наконец откашлялся Петр, схватил жену за руки, она вырвалась, закрыла чемоданчик, старенький, кожаный, на уголках потрепанный. С ним ещё её мама от мужа уходила, и мама мамы. Это был «уходительный» чемодан, очень вместительный. — А я и не спрошу. С наступающим, Петя. Свекры приедут, ты уж сам как–то тут… И ушла. Оделась и ушла! Петр Петрович даже рот открыл, бросился следом, распахнул дверь. На лестничной площадке стояла Юля, тоже при чемодане. — Ну что, родная, пойдем? — спросила её Антонина, быстро взглянув на мужа. — Раз мы тут не ко двору. — Да, — кивнула Юля. — Осторожно, теть Тонь, ступеньки… Они вышли из подъезда, побрели к остановке, сели в первый подъехавший автобус… Петр Петрович с Борькой догнали их только через три остановки. Запыхавшиеся, красные, без шапок, они стояли и хлопали ртами, как рыбы. — Выйдите, поговорить надо! — прошептал женщинам Борис. — Ага! Вот так и вышли! Отвернемся, Юленька, нам не до них. Мы им не угодны, — равнодушно пожала плечами Антонина Игоревна. — Извозчик, трогай! Двери автобуса закрылись. Дядя Петя и Борька тоже уже ехали внутри. Куда? Какая разница, лишь бы с ними, с женами… Молчали, потом Юля, пошептавшись с соседкой, пересела к мужу, тот сразу взял её за руку. Тоня глазами приказала Петру сесть рядом с собой. — Замерзла я чего—то, — повела она плечиками. — Ну обними что ли! В последний раз, перед разводом. — И хитро улыбнулась. Петр Петрович осторожно, как будто боялся, что Тонька ударит его током, приобнял жену. Та прильнула к нему, замерла. Борис тоже прижал Юлю к себе. — Прости, пожалуйста, — прошептал он. — Я с Ритой поговорю… Я больше не буду, Юль. Я тебя люблю, мне другого никого не нужно! И мне всё–всё в тебе нравится! Слышишь? Всё–всё! И жизнь наша самая лучшая, семейная жизнь! Пётр и Тоня отвели глаза, смутившись того, как Борис и Юля целовались… … — Боря! — кричала в трубку Маргарита. — Борис, что происходит?! Я сижу без продуктов, пропылесосить давно пора, а тебя всё нет! Сегодня после работы ко мне! — Не могу, Рит. С Юлей идем в театр, — зажмурившись, ответил Боря. — Что? — грянул гром. — Я, твоя сестра, живу одна, тоскую, всю свою молодость на тебя положила, а ты ко мне спиной поворачиваешься? Не стыдно? — И прилепится муж к жене своей, и станут они одна плоть, — ответил Боря. — И вообще, я свои долги тебе сполна отдал. Рит, некогда мне, извини. Хочешь, на выходных приезжай к нам в гости. Рита фыркнула и бросила трубку. Вдоволь наплакавшись, она набрала номер бывшего мужа. Может быть, он приедет, пропылесосит?.. Автор: Зюзинские истории. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏