Душевные истории

Алла делает фарш на котлеты, Кеша любит её котлетки, а у Аллы есть секрет, она лук мелко- мелко режет, прям очень мелко, целую луковицу и водички холодной добавляет, котлеты у Аллы...мммм...ум отъешь, так зять их говорит, Георгий. Наконец-то Иннокентий вошёл в подъезд, Алла улыбнулась, чудак - человек. Он тихо вошёл на кухню, прислонился к косяку, поправил очки. -Привет, иди раздевайся, что ты в пальто-то? Иди переодевайся, мой руки, скоро будем ужинать... Инокентий молча стоял, Алла посмотрела на него удивлённо. - Кеша, что-то случилось? -Ддда...Алуша...Я... ухожу. -Куда? Ты что. на вторую работу устроился, на старости -то лет, - засмеялась Алла. -Нет, Алла, пойми меня...Я ухожу от тебя. Выслушай и не перебивай я полюбил, Алла... -Ага, - ловко перекидывая с одной руки на другую котлетку, говорит Алла, - так, ты полюбил хорошо. - Алла, прими это достойно. - Достойно значит, хорошо...Значит ты переодеваться не будешь? -Нет, Алуша, я же... - Уходишь, да, я поняла. - Алуша... -Что? Котлетки, как я понимаю ты не будешь? - Котлетки? А с чем они, Алуша. -В смысле чем? С мясом конечно. Значит, Кеша, ты полюбил? -Я в смысле гарнир какой? Да...Алуша, полюбил. -Вот как...полюбил... пюрешечка, Кеша, твоя любимая, на сливочках и сливочном же масле, масло масленое так сказать, а что же она, Кеша, хороша ли? -Ой, хороша, Алуша, пюрешечка...а грибочки у нас есть Алуша? -Грибочки, - Алла задумчиво смотрит на пока ещё мужа, - есть грибочки, Кеша...И водочка стоит, замерзает...Думала, сядем с тобой Кеша, да выпьем, сегодня день ведь такой... - Выпьем? Водочки? Холодненькой? А какой день, Алуша? -Ну как же...Кеша, тридцать пять лет назад, ты и я впервые поцеловались в этот день. -Да ты чтооо, аяяяй, такой день надо бы это...отпраздновать бы, Алуша. -Так и я о том же, Кеша. Но, милый мой человек, ты же уходишь... -Куда? -Как же, Кеша, ведь ты полюбил... - Полюбил, - тихим голосом, опустив голову, говорит Инокентий, - Алуша, я вот что думаю...а может я это...не пойду сегодня? Ну раз праздник у нас... -Нет, Кеша...идти надо, ты же полюбил? - Полюбил, - опустив ещё ниже голову, говорит Инокентий, - но Алуша... - Никаких, но, Кеша, - Алла начинает жарить котлеты, запах сбивает с ног и кружит Кеше голову, - ты же мужчина, полюбил, значит иди... Кеша вздыхает, идти ему уже никуда не хочется, он бы переоделся сейчас в клетчатую любимую пижаму, вышел бы в любимых домашних тапочках на кухню, сел бы под уютный абажур за стол, выпил бы рюмочку беленькой, закусил грибочками... Они маааленькие, один к одному, Алуша сама солила- мариновала, ты их вилочкой вот так, вот так, гоняешь по тарелочке наколешь и в рот, следом за беленькой... А потом пюрешечку, да с котлеточкой... -Так что, Кеша, бери себя в руки и иди... -Куда, - очнулся Инокентий. -Как куда, туда где ты полюбил. -Да понимаешь...Алуша, не так чтобы и полюбил...Совсем и не полюбил, а так...временное помутнение... -Слушай, - ловко переворачивая котлетки, говорит Алла, - а ты знаешь что, ты не уходи... -Правда? - обрадованно спрашивает Кеша. -Ну да ты зови её к нам. -Кого? -Ту, которую полюбил. -Зачем же...Алуша? -Как зачем? Кеша! Неужто я тебя, своего родного и любимого, могу оставить на чужого человека? А таблетки она тебе по утрам будет давать? А рубашечки гладить? Котлетки жарить, да следить, чтобы вдруг холестерин не подскочил это же тоже, уметь надо...котлетками кормить и за холестерином следить... А будет ли она, Кеша, труды твои разбирать и перепечатывать, а? Как я могу тебя оставить, Кеша? Давай, звони ей...скажи, пусть собирает вещи и приезжает к нам жить, а когда докажет мне, что может, хорошо заботится о тебе, вот тогда может я и разрешу вам жить отдельно. -Алуша, - глазки Кешины бегают, - а может ну её...эту любовь я же тебя люблю, у нас сегодня праздник тем более... -Эээ, нет, милый друг, давай-ка, бери телефон и звони ей. А хочешь, хочешь я сама позвоню. Как зовут её? Галина Аркадьевна...Галя. -Галина Аркадьевна...Кеша...а не та ли это Галина Аркадьевна, что у вас на кафедре работает лаборанткой? -Та, Алуша. -Эвон как. А с чего это ты эту мым...эту женщину полюбил? -Понимаешь, Алуша, она сама меня первая полюбила... -Ага, вон оно как. Значит она первая полюбила? -Ну да. Сказала, что уже давно меня полюбила, а на днях, когда у Павла Ефимовича был юбилей, мы на кафедре... -Я в курсе, вы немного выпили. -Да, и Галина Аркадьевна, когда мы с ней понесли колбы...она...она, понимаешь Алуша, выпила шампанского. -Какой кошмар, твоя Галя алкоголичка, Кеша! -Так вот, она выпила шампанского и ты знаешь, мы понесли колбы, Галина Аркадьевна расстегнула верхнюю пуговицу, ей стало жарко... -Какой кошмар, да она мало того, что алкоголичка, она ещё и развратница! А волосы, Кеша..скажи мне, волосы она не распускала... -Нет... -Фух, это хорошо...А когда ты её полюбил, Кеша? Когда вы колбы понесли или когда она пуговицу расстегнула? -Ты смеёшься надо мной, да, Алуша. Мы..я полюбил, ну не то чтобы полюбил, гораздо раньше. Уже месяца три, как...мы тогда у Петра Ефимыча...Ты смеёшься, да? -Я? Да боже упаси...звони своей развратной алкоголице, будем делить -Кого? -Тебя Кеша... - Алуша, это всё Семёнов, он смеётся надо мной и говорит, что я подкаблучник, что я тридцать пять дет с одной женщиной, что так и умру не узнав плотских утех... -Да ты что? Вот подлец, но Кеша, что-то мне подсказывает, что с лаборантшей, Галиной Аркадьевной, ты не познаешь всю глубину чувств...Скажи мне, Кеша...как низко ты пал? -Алуша...Я ни-ни...это всё Семёнов, он даже заставил нас поцеловаться. -Ах, он, проказник. А с чего ты вот так...решил уходить -то от меня, но завязал бы интрижку... -Что ты...Алуша...Я слишком люблю и уважаю тебя...Я не смогу смотреть тебе в глаза, после того как... - После чего? - Алла замерла в руках с лопаткой, она как раз собиралась переворачивать котлеты. - После того как...я...как мы...поцеловались. - Земляникин, ты и.д.и.о.т? -Что, прости? -Да то. Твой Степанов прохода мне не даёт на протяжении тридцати пяти лет, а теперь он решил таким образом убрать тебя со своего пути. Давай, иди, иди, к своей распутной лаборантше, освобождай место Семёнову... -Что? Взревел словно бык Инокентий, - Семёнову? Я его...я...Где телефон? Алё, алё, Галина Аркадьевна? Между нами всё кончено, в смысле ничего не начиналось, но как же...вы и я...вы мне чётко дали понять, чтобы я...чтобы ушёл к вам жить...Ах, передумали...Что же...я рад...Да...и вам тоже...Хорошего вечера, да...действительно конфуз вышел...Ха-ха-ха, хорошо что разобрались... А кто это у вас там? Ах, Пал Палыч...Семёнов...ну привет ему передавайте... *** Сидят под жёлтым абажуром чета Земляникиных, водочку холодненькую в честь первого поцелуя, что тридцать пять лет назад случился попивают...Котлетками с грибочками закусывают, так у них хорошо... А конфузы, они со всеми случаются. *** -Ало, ало, Алла Ивановна, это Семёнов, здравствуйте, Алла Ивановна, а что такое с Иннокентием Петровичем? Он, понимаете ли дерётся. Да вот так, дерётся. Пришёл, набил мне лицо...Говорит, что я к вам приставал, помилуйте, я вас лет пять уже не видел. Тоже удивлены? Кто наговорил? Какая Галина Аркадьевна? Наша Галина Аркадьевна? Да вы чтоо? Она сплетница? Да что вы говорите, и распутница... Знаете...а с виду интеллигентная женщина...Ну замечал я за ней такое, замечал...Знаете, то глазом зыркнет...вот как-то прямо...развратно... Ну что же, порешаем этот вопрос извините, что побеспокоил, ничего страшного, я не злюсь на Кешу, мы же друзья...Что? Моей жене привет? Обязательно передам... Алла положила трубку на рычаг и тихо улыбнулась. Подкаблучник говоришь, а этот...полюбил...я те полюблю, я те так полюблю... Автор: Мавридика д. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

Начал приходить к ним. Проводить время с пацаном. В общем, что не сложилось с Надькой – это правильно. Но отцом Саше я стараюсь быть хорошим. Зое понравилось всё, что Вадик сказал. Ну, не всё, а то, что он старается быть хорошим отцом. Это же отлично! Хорошо его характеризует... Зоя думала, что она утонет в своей скорби. Невозможно выдержать такое. Её молодая и красивая мама… умерла! Сначала мама заболела, потом долго моталась по больницам, и продолжала лечение дома – боролась. А потом… мамы не стало. Сорок пять лет – что за возраст умирать? Пока мама не заболела – ей тогда было сорок два – никто и подумать не мог, что она уже зрелая женщина, имеющая взрослую дочь – мама выглядела сама лет на двадцать пять, ну, может на двадцать семь. Щечки румяные, глазки горят. Морщины? Что такое морщины… Зоя помнила, как болезнь меняла маму. Как она хирела, бледнела… старела. Перед уходом Татьяна сказала своей единственной дочери, своей кровиночке: - Как же я оставлю тебя… такую несмышлёную. Ты же у меня и не выросла ещё… замуж не вышла. Деток не родила. - Мама, я смышлёная. Мне уже двадцать пять. – плакала Зоя. – Но ты всё равно не уходи. - Для матери ребенок – всегда ребенок. Рано тебе жить самостоятельно. Но ты не волнуйся… я прослежу! После этих слов мама потеряла сознание и уже не приходила в себя. Зоя похоронила маму с помощью подруг и соседей, и осталась одна. Горевать. Последние три года девушка была занята тем, что поддерживала свою мать. Пыталась её спасти, или хотя бы удержать тут на подольше. Её бывший парень стал бывшим, когда понял, что Зоя растворилась в матери и её болезни, и вытащить её оттуда не представляется возможным. К моменту смерти Татьяны, Кирилл уже женился на другой. Подруги, конечно, старались поддержать Зою, но у них были свои жизни – много времени на эту поддержку они выделить не могли. И вот девушка в полной мере ощутила, что такое тотальное одиночество в двадцать пять лет. День на работе – ладно. Носом в своём компьютере – Зоя делала этикетки для товаров по заданию шефа. Он присылал ей текстовые требования от заказчика, девушка собирала, отрисовывала, компоновала, отсылала обратно. Работы много, особо не пообщаешься ни с кем. Потом домой… дома пустота и тишина. Зоя включала музыку, но приходила противная бабка с нижнего этажа и утверждала, что у Зои «всё орёт!» - Что – всё? – устало спрашивала девушка. - Ящик твой. - Это не ящик, это колонки компьютерные. - Чаво? - Да ничаво. Всё! Выключаю уже. - Ой, отбилась ты от рук, стоило Таньке помереть! Ой отбилась! Колонки у ей там какие-то… а завтра чего будет? Разврат? - Баба Нюся, идите уже к себе. Я выключу музыку. Пожалуй, бабка была человеком, с которым Зоя больше всех общалась вербально. Наяву. А во сне… Во сне приходила мама. Каждую ночь. Красивая и весёлая, такая, какой она была до проклятой болезни. Приходила, и они с Зоей болтали ночи напролет, как в старые добрые времена. Утром Зоя открывала глаза и реальность обрушивалась на неё потоком. Камнем падала на плечи. Боже! Она сирота… мамы больше нет! Так прошло полгода. Легче не становилось. Может быть, потому что мама снилась Зое каждую ночь? Не давала возможности оплакать её и успокоиться хоть немного… но тут в жизни Зои кое-что поменялось. Вспыхнула надежда. Девушка после работы решила пройтись, игнорируя метро. Идти было далековато, но вечером в пятницу... куда торопиться-то? Куда она всё бежит? Послушать вопли бабы Нюси на своем пороге, или поскорее лечь спать и увидеть маму во сне? Когда последний раз Зоя просто гуляла? Она уже и не помнила… Проходя через парк, Зоя решила присесть на скамейку, посидеть. Просто отдохнуть – прошла она прилично, ноги устали. Там, на скамейке, к ней и подсел молодой человек. Зоя сразу поняла, что он чуть постарше. - Вадим. – представился парень. - Зоя. - Ого! Я думал, так уже никого не называют… - Меня в честь бабушки назвали. Папиной мамы. Но мы не видимся ни с ней, ни с папой – все давно уехали из страны. У папы там новая семья, новые дети. Как-то не задалось общение. - Нет, имя красивое, на самом деле. Редкое просто… - Так ведь хорошо же, что редкое! – сказала Зоя. - Прекрасно. А почему вы сидите тут совсем одна, Зоя? - Мне больше не с кем сидеть. – призналась она. Они с Вадимом долго сидели и общались. Договорились в субботу пойти в кино. И закрутилось. Вадик был внимательным парнем. Заботливым. Вообще, на первый взгляд, очень даже положительным. Ему было тридцать лет на момент знакомства с Зоей. - Женат я не был. – сказал Вадик. – Но у меня есть сын. Уже большой, десять лет. Я тогда, по малолетке, жениться наотрез отказался, тем более по залету. Не любил я Надю, ничего не мог с собой поделать. А потом Саша родился. В какой-то момент мне интересно стало – сын же. Начал приходить к ним. Проводить время с пацаном. В общем, что не сложилось с Надькой – это правильно. Но отцом Саше я стараюсь быть хорошим. Зое понравилось всё, что Вадик сказал. Ну, не всё, а то, что он старается быть хорошим отцом. Это же отлично! Хорошо его характеризует. В ту ночь, когда Вадик впервые ночевал у Зои, к ней во сне снова пришла мама. Только это был какой-то другой сон. Если обычно Зоя с мамой болтали и хохотали, то тут Татьяна сидела в кухне на стуле с напряженным лицом. С недовольным лицом, даже злым. - Мама, что случилось? – спросила Зоя. А мама так ничего и не ответила. Сидела, молчала и зло смотрела на неё. Следующим вечером Зоя ждала Вадика. Он предупредил, что немного задержится. Девушка не включала компьютер – не хотела лишний раз беспокоить бабу Нюсю, обладающую каким-то сверхъестественным слухом. Зоя готовила ужин, и услышала из комнаты характерный писк – такой издает компьютер, когда его включают. Зоя удивилась… ключи Вадику она пока не давала. Уменьшив огонь под картошкой, девушка пошла в комнату. Компьютер и правда был включен. А ещё он был уже загружен (так быстро?!), браузер оказался открыт, а там… страница Вадика в соцсети. Открыта на вкладке «фотографии». Много, много фотографий. Много фото Вадима с мальчиком и другой женщиной. Наверное, это Саша, его сын, и Надя, мать Саши… но кто это всё включил и открыл?! - У него фото бывшей на страничке! Он тебе не подходит. – услышала Зоя голос матери. Девушка обернулась и увидела маму. Выглядела Татьяна… не очень. Не такой красивой и молодой, какой приходила к Зое во снах. Мама была изболевшейся, исхудавшей, измученной. И недоброй. Зоя попыталась что-нибудь сказать, но тут стены закружились у неё перед глазами, и всё. Она попыталась подумать, что теряет сознание, но не успела. Очнулась девушка от настойчивого звонка в дверь. Зоя встала с пола. Обернулась. Посмотрела на компьютер – он был выключен. Зоя выбежала в коридор и открыла дверь, а потом сразу стремглав бросилась на кухню, спасать картошку. - Зоя, ты уснула, что ли? – Вадик зашел следом, с цветами. – Прости, если разбудил. - Не уснула. Просто как-то… нехорошо себя почувствовала. Это мне? Красивые какие… спасибо! - Ну… не такие красивые, как ты, конечно. Вадик обнял её и поцеловал. Когда поцелуй закончился, Зоя повернулась обратно к плите, и краем глаза увидела силуэт около окна. Мама снова была в квартире. Девушка понимала, что быть такого не может. Просто не может, и всё тут. Зоя спятила! Позвольте, а компьютер? Он-то как включился? Или, не включался? - Зоя, ты здорова? – спросил Вадик. – Ты очень бледная, и тебя трясет как будто… если бы я тебя не знал – подумал бы, что у тебя ломка. - Вот! Он еще и бывший наркоман. – ядовито сказала мама, которая удобно устроилась на подоконнике. – Откуда ему известно, как выглядят люди с ломкой? - Откуда ты знаешь? Ну, как люди в таком состоянии выглядят… ты употребляешь? - Очень давно. Уже восемь лет я чистый. - Бывших наркоманов не бывает. – воткнула шпильку Татьяна. Точнее, её призрак. Мама умерла! Мама лежит в могиле! - Вадик, прости! Я правда что-то не очень хорошо себя чувствую… прости, я хочу побыть одна. - Испугалась? Я понимаю… - вздохнул он. - Нет! Честно, дело не в этом! Просто… неважно. Я тебе завтра позвоню! - Но ты точно в порядке? Я могу тебя оставить? - Клянусь тебе! Просто сейчас иди. До завтра. Проводив Вадика, Зоя пошла в комнату и включила компьютер. В истории браузера не было никакой страницы с фотографиями, но девушка нашла её через поиск. Да. Всё верно. Именно эти фотки она и видела перед тем, как упала в обморок. Зоя пошла на кухню, чтобы задать матери вопрос: зачем она всё это делает?! И как она может всё это делать? Ну… технически. Мамы в кухне не оказалось. Зоя поужинала в одиночестве, поминутно оглядываясь. Ей всё казалось, что Татьяна снова появится. Возникнет из ниоткуда и скажет: - Он тебе не подходит! Или что-нибудь ещё в таком духе. Что это было вообще? Зоя спятила, или за гранью материального мира что-то есть? Что-то, позволяющее призракам пугать людей? На следующий день Зоя встретилась с Вадиком после работы. Они гуляли и не вспоминали вчерашний неудавшийся вечер. Потом пошли к Зое домой. Она вроде как была с Вадиком, но постоянно прислушивалась и присматривалась. Момент близости не принес Зое никакого удовольствия – она думала о том, что за ней наблюдает мать. А может и не только мать! Мало ли, кто вокруг них. Чьи не упокоенные души. Однако, притворялась счастливой она мастерски, и Вадик ничего не заметил. Ночью мама не снилась Зое. Утром Вадик приготовил им завтрак, поцеловал Зою и убежал. Перед работой, Зоя зашла в храм и поставила свечу за упокой рабы божьей Татьяны. Она возлагала на эту свечу большие надежды. Время шло, и мама не появлялась… вроде бы. Хотя, однажды был странный случай. Вадик пошёл в душ, и вылетел оттуда, как ошпаренный. Точнее, не как, а натурально ошпаренный. Он даже выматерился, чего никогда себе при Зое не позволял. - Что такое?! - Холодную воду, что ли, отключили. Меня прям кипятком обдало. Зоя проверила – холодная вода была на месте. Да и кому придет в голову отключать воду в полпервого ночи? Разве что, авария какая… но тогда бы выключили явно не на две минуты. Хотя бы на двадцать. Зоя с Вадимом много фотографировались. Одну, очень удачную, фотографию Зоя распечатала и вставила в рамку. Поставила на комод. Пришла домой на следующий день - стекло разбито, фото поцарапано. Лицо Вадика, если быть точной. - Да что же это… мама! Что тебе нужно?! Отзовись! Никто не отозвался. - Мама, я счастлива с Вадиком! Мне с ним хорошо! Отстань, пожалуйста! Уйди! Слышишь? Фото в рамке Зоя больше ставить на видное место не решилась. Рамку выбросила, фотографию убрала в первую попавшуюся книгу. Ладно, в телефоне есть фото, и достаточно. Всегда можно открыть и посмотреть… Любила ли Зоя Вадима? Сложный вопрос… иногда ей казалось, что очень. Возможно, девушка путала любовь с благодарностью. Вадик появился в её жизни очень вовремя. Спас от тоски и боли, можно так сказать. Ну, пусть не спас. Пусть просто отвлек, но ведь отвлек капитально! Она не забыла маму, но страдать и тосковать Зоя перестала, а это дорогого стоило. Они встречались уже три месяца, когда мама появилась снова. Зое стоило больших усилий не грохнуться в обморок. Опять. - Ну что? Сидишь одна? А где твой Вадик? - На работе задерживается. А ты… ты настоящая, или я сошла с ума? - Ни на какой он не на работе! У его бывшей, у Надюшки, день рождения, и Вадик твой туда пошел. А тебе соврал. Ну говорю же: не подходит он тебе! Парень с прошлым. Да наркоман ещё. Что ты за дура? - Мам, я тебе свечку за упокой поставила… - Да хоть факел поставь! Ты пока свою жизнь губишь, я никуда не денусь. Иди. Иди, и уличи его. А потом брось. - Я вовсе не хочу его бросать! - Хорошо. Как скажешь. Через несколько секунд включился компьютер и из колонок на всю мощность зазвучала музыка. Зоя бросилась выключать, но не смогла. Она даже выдернула колонки из компьютера, но музыка продолжала орать. Громкая, сильная рок-музыка. Тут же застучали в дверь. - Баба Нюся, не орите, у меня заглючил комп! Соседка что-то кричала, и даже ногами топала. Зоя махнула на неё рукой и захлопнула дверь у бабы Нюси перед носом. Музыка продолжала вопить, напирая ударными. Зоя крикнула: - Ладно! Ладно… только не своди меня с ума! Зоя шла по улице – адрес, куда идти, ей сказала мать. Это был ресторанчик, недалеко от Зоиного дома. Вадик жил в одном с ней районе. Видимо, бывшая тоже жила недалеко. Ресторан они выбрали тут же. Правильно, а чего, по всей Москве, что ли, кататься? Она увидела Вадика сразу. За столом была большая компания. Мальчик Саша сидел рядом с Вадимом. Зоя не стала подходить и портить праздник. Она попросила официанта тихонько вызвать Вадика к выходу. Сунула парню купюру, он обещал всё сделать в лучшем виде. Зоя стояла на ступенях ресторана и готова была рыдать от обиды. - Зоя? Ты как тут? – услышала она за спиной удивленный голос Вадика. - Зачем ты соврал? Зачем сказал, что у тебя работа? – сдерживая слезы, спросила она. - Так что что, следила за мной? Не ожидал… Зоя повернулась к Вадику и сказала: - Я не следила. Ты всё равно не поймёшь. Прости… нам надо расстаться. - Из-за Надькиной днюхи?! Да ты чего?! Просто Саше было это важно, он попросил. Хочешь, идем за стол, я тебя со всеми познакомлю! Зоя покачала головой. - Не хочу. Вадик, прости, если что не так. - Да погоди, ты чего? Ну, извини, что я соврал! - Неважно уже… просто прощай! От ресторана Зоя бежала бегом. Ей было плохо. Нет, она не умирала от любви, которую сама выбросила из своей жизни – не в том дело. Просто было больно и обидно. И… одиноко! Мама больше не появлялась ни наяву, ни во сне. Вадик тоже не стал выяснять отношения, слава Богу. Переосмысливая всё произошедшее, Зоя подумала, что она всё-таки немного поехала крышей на фоне скорби. Ну какие призраки, я вас умоляю?! Зоя нашла по знакомству и рекомендациям психотерапевта. Молодого, но перспективного – так говорили. Она записалась на прием и пришла в назначенный час. Вошла в кабинет, увидела доктора и почувствовала, как её сердце сделало кувырок. Ого! Это ещё что такое? Приступ какой-то, что ли? - Добрый день! Проходите. Не бойтесь! Мы, психотерапевты, самые безопасные врачи на свете. У нас в кабинете даже инструментов никаких нет. И врач подмигнул ей. - Я вас не боюсь. У меня сердце как-то странно стукнуло, вот и испугалась немного. Зоя села на стул. - Сердце? Посмотрим. – он взял её руку, нащупал пульс и посмотрел на часы. – Ого! - Что там такое? – дрожащим голосом спросила Зоя. - Там? Там – ничего. Хороший ровный пульс. Просто небольшая тахикардия. - А что тогда означает это ваше «Ого!» - спросила девушка. Максим Дмитриевич улыбнулся. Сейчас её отправить к другому врачу, или провести одну консультацию, раз уж назначено? Зачем она вообще пришла к нему? Максим видел, что девушка здорова. Он вообще чувствовал, имеются у пациента проблемы, или человек просто перенервничал. Стресс. Вот у Зои, возможно, был стресс, но в целом – всё с ней в порядке. Она понравилась ему… прям вот так, с первого взгляда и сильно. Этично будет продолжить знакомство, если он проведет эту консультацию, или нет? По идее, нет… - Слушайте, вы в полном порядке. Это я вам точно говорю. Давайте лучше кофе выпьем, вместо консультации? Зоя и правда уже забыла с чем пришла. - Давайте. – улыбнулась она. И они пошли пить кофе. А ночью Зое снилась мама. Она стояла в дверном проеме и улыбалась. Потом помахала Зое рукой и ушла. Зоя махала маме в след и плакала. Мама ушла навсегда, девушка теперь это точно знала. Автор: Мистика в моей крови. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

А в большой деревне Ивановское сейчас только и разговоров было, что о Катюхе Мироновой. Говорили и говорили, перебирая и перевирая. Всяко бывало тут, чего только не было, но такого – никогда. Арестовали Катюху, молодую деревенскую девицу, и вина её говорили уж доказана. Вина страшная – наняла Катюха киллера, чтобы убить собственную мать. Киллера тоже увели под белы рученьки. Им оказался местный пьяница Колька Рамазанов. Все получали нездоровое удовольствие от обсуждения этого происшествия. Об оплате тоже болтали разное. Кто-то утверждал, что хватило Кольке белого девичьего тела, которым и рассчиталась Катюха. Галина Шаповалова утверждала, что видела, как ночью ходила Катька к Николаю в баню. Своими глазами видела, потому как не спалось. И разошлись – уж рассветало. А кто-то махал рукой. Например бабка Клава, прижимистая и далёкая от такого вида расчета, утверждала, что после смерти матери хотела Катюха продать дом и часть денег отдать Кольке. Утверждала, что сведения эти проверенные и точные. Орудие для совершения столь злостного убийства – острый нож – был приобретен в местном магазине у продавщицы Антонины. – Ох…да… Острючий, с черной такой ручкой. Быка убить можно, – рассказывала она всем. – На мать! На мать с ножом! Это ж надо! – качали головой покупательницы и задерживались в магазине, чтоб услышать ещё подробностей из этого сериала. Ну и прихватывали чуть больше товару. Ближайшая подруга Кати – Соня поначалу молчала, а потом, опустив глаза, призналась: – Знала я всё это раньше вас всех. Довела ее мать, сама и виновата. Дура она. Где Катьке жить-то было, если мать никуда не пускает, а тетка Люся взашей гонит? Вот и … Попался Колька опять же по пьяни. Рассказал он по большому секрету тайну эту своему собутыльнику Ваське Белоусову, а Вася то ль с перепугу, то ли от вредности, поведал эту историю своему племяннику Славке Обухову. Славка одно время работал в полиции. Недолго, но связи какие-то остались – сигнализировал. Посмеялись они в полиции. Но смех – смехом, а служба – службой, решили сигнал проверить. Виданное ли дело – в деревне, и такое! Колька поначалу информацию эту отрицал. А когда припугнули, сознался: да, просит Катька прибить её мать, потому что мать её и не мать вовсе. А так – родила, да бабке дитя подкинула. А когда бабку похоронили, воспитывать начала, стыдить и угрожать, пугать лишением наследства. Вот пока не осуществила это лишение, и надобно её убрать. – Так чего правда пошёл бы убивать бабу? – спрашивали его в полиции. – Да чего я, дурак что ли?! – вихлялся Колька. – А чем рассчитываться-то она с тобой собиралась? – Так чем… знамо дело. Литрами беру. Ну, или деньгами…, – опустил он голову, – Думаю, сделаю вид, что согласен, так погуляю. Она купит бутылочку, а мне чего? Да только она… – Что она? – Она – всё. Уж и нож, говорит, приготовила, и топор. Начала там…, думаю, с ума сошла девка, – он оперся на локти, понурил голову. – Что начала? – Что-что! – крикнул Колька, подскочил, – Что начала! Готовиться начала. Говорить там … Мол, позову в лес, а там ты… И она ведь рядом должна была быть. Прикопаем там же. А потом скажем, что пропала. Ну-у, не сразу. Ходит, планирует. – Ходит? – Ага. Привычка у нее нервная. Руки его опустились. Всё, теперь кранты ему, всё рассказал – посадят. Он как-то успокоился, упал на стул. Притихли и молодые ребята полицейские. А ведь дело-то серьезное. Это все казалось таким нелепым, и в то же время жутким. А что если б осуществили? Уголовное дело было возбуждено. Началось предварительное расследование. Боря Любимцев, молодой следователь районного РОВД, с убийствами и с покушениями на убийство дел ещё не имел. Сначала он созвонился с участковым, и направился в Ивановское. Решил вооружиться данными, подготовиться к беседе с обвиняемой – Катериной Ивановной Мироновой. Ругая дороги, добрался, наконец, до участкового. Участковый ждал его в соседнем Ивановскому селе, в здании почтамта. Там находился его кабинет. Участковый был «большой». Так про себя Боря называл подобных мужчин. Громоздкий, медлительный, высокий, посапывающий носом и немолодой. Сам Боря всю жизнь комплексовал по поводу своего роста и лишь в последнее время немного успокоился. Он уж всё себе доказал – и в спорте был получше этих «больших», и в учебе. И жизнь сейчас наладил себе вполне сносную, несмотря на то, что помочь ему было некому. Мать его вышла замуж, когда учился он в старших классах, уехала с новым мужем в Сибирь, оставив старшего на бывшую свекровь, и родила там ещё двоих детей. Боря всегда был хорошим мальчиком, поэтому особых забот никому не причинял – жил и учился сам, в институт МВД поступил сам, а теперь вообще самостоятельный. Это он матери помогал – отправлял на праздники денег. Правда, с личной жизнью у Бори не клеилось. Впрочем, ничего, чтобы склеилось, он и сам не предпринимал. – Да не прописана она у нас, Катерина-то, хоть и местная. Выписалась год назад, – развел руками участковый. – Как не прописана? А была где прописана? – Ну… ребенком у матери, знамо дело. Правда, не жила там, говорят. – С матерью? Это почему? – С бабкой жила. Вот тут у меня все адреса, я написал. У матери свои проблемы были. Ну, мужчины, личная жизнь… По словам, конечно. Боре это было знакомо. – Так где тогда улики искать? Ордер на обыск у меня вот по этому адресу, вообще не тот. – А это? Это я сообщил – она у тетки жила последнее время. Но тетка там – эх! Говорит, что не жила она у нее. У подруги какой-то жила. В общем, широка страна родная, а порядок, как в сарае. – Ладно, поехали туда. Будем разбираться на месте. Борис хотел, чтоб выделили ему маленькую клетушку по месту, а он будет приглашать всех. Но участковый, спрятав улыбку, делать его это отговорил. – Это деревня. Там по-другому лучше. Поначалу показалось, что деревня – лучшее место для следствия. Прямо на трассе остановились они у импровизированного рынка – деревенские торговали лесными дарами: грибы, орехи, брусника. Было тут и молочное, и мед. – О! Сейчас все и узнаем, тормози, – велел участковый. Как только вышли они, Боря понял, что остановились не зря. – Здорово, Шура. Чего? По Мироновой привез, – дед, продающий мед, кивнул на Бориса подбородком. – По ней. Знаете чего? Народ пристально наблюдал приехавших, оценивая каждое слово, словно от этого зависело, насколько сильно накажут Катерину. Все собрались вокруг них, забыв о торговле, наперебой рассказывали. И о том, что Катерина росла с умершей бабкой, что уезжала в город – матери не послушала. Поехала, чтоб на местной ферме не работать. Выписалась сама, чтоб в городе прописку получить. Да кому она нужна, в городе -то? Вернулась не солоно хлебавши. А дом-то бабкин уж мать на себя оформила, замки сменила и не пустила туда дочь. Ох, и ругались они! Вся деревня слышала: «Убью, убью!» Катерина жила больше у Смирновым, у подруги своей Сони. А Соня-то знала про убийство готовящееся, в курсе была. Точно – знала, сама говорила. Правда, бывала Катерина и у отцовой сестры – Людмилы Серединой, Люськи. Она тоже жалела девчонку. – Так а мать-то почему не пустила в дом? – не понимал Борис. – Как почему? – ответила говорливая тетка в красном платке, – Ругались они. Уж давно мира не было. Катерина делать дома ничего не хотела, училась еле-еле, работать не желала, а денег – только давай. Знаете ведь молодежь -то нынешнюю. Всё на блюдечке с голубой каёмочкой им. – Жадная уж больно Надька-то. И не нужна ей дочь. Никогда не была нужна, – добавила другая, – Разе можно девку – на улицу? Рассказали следователю и подробности преступления: про нож, про то, как в бане встречалась Катерина с киллером. Указали, кто подтвердить эту информацию может точно, потому что видел всё своими глазами. Борис черкал фамилии в блокнот. Потом они проехали в деревню. Деревня не отличалась особой красотой. Бревенчатые избы, окружённые просторными дворами, сараи со стогами сена, кучи навоза, с копошащимися в них курами, бредущие через дорогу гуси. Да русло речушки заросшее плакучими ивами. И, все-таки, деревня казалась красивой, может оттого, что была она вся желто -зеленой с красными вспышками рябин? Обычный деревенский уклад, навевающий мысли о прошлом. Они направились к дому тетки Катерины – невысокая бревенчатая изба в три окошка с голубыми наличниками. Перед избой, в палисаднике – яркие оранжевые грозди рябин. Поодаль женщина, обвязанная вокруг пояса синей кофтой, доила корову. Окликнули. Она оглянулась и продолжила доить корову дальше. Размеренно резала струя. Они подошли ближе, корова заволновалась, заводила глазами. – Людмила, к Вам следователь из района, а Вы и ухом не ведете. Поговорить надобно, – спокойно сказал участковый. – Нече говорить. Не знаю ничё! – она уже подхватила ведро и направилась в сарай. Участковый оглянулся на Бориса, пожал плечами и пошел следом. Борис остался во дворе, но разговор слышал, его невозможно было не слышать. – Надо поговорить, на вопросы ответить, Людмила. Следствие же идёт по племяннице Вашей. И тут тетка начала кричать. – Да пошли они все в задницу! Не знаю я их, и не хочу знать! Ванька, брат, уж давно с ней развелся, нет его уж почти десять лет. А я тут причем? Слышать об них не хочу! Отстаньте уже от меня! – она орала, гремела ведрами, размахивала руками. Борис шагнул в сарай, пора было приходить на выручку участковому. – Тогда Вам придется проехать в РОВД для дачи показаний. – А не могу! – упёрла она руки в бока, ухмыльнулась, – Вот не могу и всё. Дойка у меня на ферме. Никто не отпустит. У нас и так рук не хватает. – Отпустят, – спокойно кивнул Борис, – У меня есть все полномочия. Собирайтесь, а я сейчас… , – он достал телефон. – Ха, прямь, так и раззвонился… Чай не в городе. Нету у нас связи! Борис взглянул на экран – она права, связь тут не ловит. – Да, верно. Ничего. Тогда я по внутренней рации из машины позвоню. А Вы собирайтесь–собирайтесь. Сейчас поедем в район. На самом деле никакой рации в его личной Киа не было, он блефовал. – Так ить …, – развела она руками растерянно, – Дойка же… И вскоре участковый окликнул его – согласилась Людмила поговорить. Она ставила чашки на стол и рассуждала: – Обе хороши. И Надька виновата. Понятно – за дом бабки Нины боялась, Катерине доверить – ох, – махнула рукой, – Ну, а я не железная – всех кормить. Надоело. И так всю школу я ее поддерживала. Столько денег на нее ушло, форму покупала даже. Да разве отблагодарит кто? Одни укоры! Но Бориса история семьи интересовала лишь косвенно, ему нужны были факты. – Скажите, Вы видели у Катерины нож? – Господи! Да вон они, ножи-то, – показала на торчащие из банки ножи, – Бери, хошь какой. Мы с ней и свинью как-то разделывали. Нет, забил-то Колька… – Колька? – Ну, да, – смутилась Людмила, вспомнив, что он и есть нанятый племянницей киллер, – А чего? У нас все мужики этим занимаются, так нельзя что ли? – Можно-можно. А с Николаем Катя в каких была отношениях? – В каких? Да не в каких. Болтают сейчас разное, но Катерина не шалава какая-нибудь. С этим у нее порядок. Ну, знамо дело, гуляла. А кто не гулял? Тут вон и порядочные в подолах приносют, – кивнула на окно, – А у нее с этим строго. Это уж я точно знаю. Тем более… Колька…, – сморщилась и покачала головой. Борис ещё поспрашивал, а потом положил ордер на обыск перед хозяйкой. – Чего это? – Мы должны обыскать Ваш дом в присутствии понятых. Подумайте, кого позвать можно? Мы не против. – Чего-о? Рехнулися! Как это – обыскать? – К сожалению, придется. Можете сами нам помочь, если… – Так я-то тут при чем? – она опять кричала, опять махала руками, хваталась за веник, пришлось опять угрожать поездкой в РОВД. Обыск состоялся. Хотя Борис сильно не на что не рассчитывал. И правда, в доме ничего особенного не нашли, только открыли понятым – семейной соседской паре, тайну Людмилы – в подушке нашли зашитые деньги, очень приличную сумму. Такую, что у всех полезли на лоб глаза. Видимо, тетка копила деньги всю жизнь. И, хоть понятым и дали понять, что есть тайна следственных действий, но все же Людмиле лучше деньги положить в банк. Это ей участковый и посоветовал. Бедная женщина теперь боялась уходить из дома – жди воров. А потом Борис вообще разочаровался. Никаких фактов … – Чего-о? – качала головой подруга Соня, – Ничего я заранее не знала. Просто ляпнула теткам, чтоб отстали. Наговаривают на Катю больше, а так-то она добрая. Это тетка Надя – идиотка. Где ей жить-то, если она ее поедом ела. – Это как? – Да как… Только Катя порог переступит, орать начинает, ворчать, жизни учить. Там жить было невозможно. – Так мать ее пускала в дом? – То пускала, то – нет. Но Катя уж сама не хотела. Там – ужас просто. И опять – про связь с Николаем не слышала, про планы и нож не знает. И у Сони дома Катерина жить не могла – отец ее был против. Не подтвердилась и информация о покупке ножа. Сначала, вроде, подтвердила Антонина – «да-да, покупала». А как только следователь достал бумагу, сказал про суд, глаза ее забегали. – Ой, погодите-ка. А когда это было-то? Ой… Наверное, я перепутала. Столько покупателей, товару – голова кругом. А я одна весь день! Дети дома брошены… В общем, нож был куплен, если и куплен Катериной, года полтора назад. Галина Шаповалова, которая утверждала, что видела своими глазами, как ночью ходила Катька к Николаю в баню, «перевела стрелки» на глаза полуслепой слабоумной по возрасту свекрови. Та путала даты, года и людей, сваливала все воспоминания в кучу. Было ясно: эти слухи и слухи про оплату услуги после продажи дома – выдумки деревенских. Осталось побывать у матери обвиняемой. Дом большой, двор ухоженный. Они постучали, но дверь им никто не открыл. Тогда Борис направился вокруг дома, а участковый продолжил стучать. Штора странно шевельнулась на одном из окон – в доме точно кто-то был. – Надежда Петровна, мы знаем, что Вы дома. Открывайте! Полиция! Дверь открыла довольно молодая симпатичная на лицо женщина. Правда одета она была в телогрейку и валенки. – Здравствуйте, Надежда Петровна! – поздоровался участковый. – Здорово. А Катька-то где? Не с вами? – Нет. Тут следователь к Вам. Они прошли в большую комнату. Борис сразу сел за высокий деревянный стол под старомодной плюшевой скатертью с кистями, достал протокол. Хозяйка сидела на краю дивана, положа руки на колени, как в гостях. – Ночевала -то она в милиции что ли? – В полиции, в СИЗО уж ночевала. Не бойтесь, не выпустим до суда. – До суда? – чувствовалось, что вопросов у нее много, но Борис начал задавать свои. – Скажите, дочь Катерина угрожала Вам убийством? – В каком смысле? – Но говорила слова: «Убью! Прирежу!» может, или ещё чего подобное. – Так ить, как не говорить-то. Сколько раз… Ругались, бывало. – Где жила Ваша дочь? Мать молчала, отвернулась, сжала фартук на коленях. – Надежда Петровна, где последнее время жила Ваша дочь? – Я что ли гнала ее? – ответила она резко вопросом на вопрос, – Я не гнала! Сама она… Не жилось дуре! – Мы знаем, что Вы ссорились, но почему она осталась без прописки? – встрял участковый. – А черт ее поймет, чего ей надо. Сегодня – пропиши, завтра – выпиши. Вот у нее и спрашивайте. – Собственник этого дома и дома Вашей матери – Вы, да? У Катерины же нет прав на эту собственность? – Конечно, нет. Я – наследница. С чего бы? И этот дом тоже мой. А чего спрашиваете? – Надежда Петровна, Вы в курсе, что дочь хотела Вас убить? – спросил прямо Борис, чтоб посмотреть реакцию. Губы матери искривились в усмешке. – Хм, убить. Прям убить? Пусть выкусит, – показала кукиш, – Колька что ль меня убьет? Да он сам еле на ногах держится. А она дура набитая. У нее ж на лбу все планы написаны всегда, – посмотрела в окно, – Два идиота… , – и тут она упала лицом в руки, заплакала и запричитала, – Горе мое! Всегда была она такая – ненорма-альная. Родила себе беду-у, вот и мучаюсь. Хоть бы пропа-ала она ко всем чертям! Хоть бы сдохла, паскуда поганая! – слезы лились ручьем, она утирала их, моментально стала мокрая, раскраснелась, взяла полотенце, грубо вытерла свое лицо, подула на него, оттопырив нижнюю губу. – Скажите, а Вы не в курсе про нож? Не могла она его здесь спрятать? – Борису так не понравились эти материнские слова, хотелось переключиться. – Чего-о? Ааа. Нет, здесь нету. А чего уж приготовила что ли? – Мы не знаем. Пока это просто слухи, – честно признался Борис. – Говорю же – дура. Разве способна она хоть что-то нормально продумать? Понадобилось бы мне ее убить, так уж…, – тут она опомнилась и запнулась, – Только мне не надо этого. Пущай живёт. Только не за мой счёт. – Ну, теперь уж наверняка будет жить за счёт государственный, – кивнул, вставая участковый, – Как говорится: слово матери – закон. Вот закон ее и накажет. – А чего ее не отпустят что ли? Задержат пока? – шмыгнула мать носом. – Задержат, хм…, – покачал головой участковый. – Прочитайте и подпишите, – сунул ей Борис лист. Она прочла написанное, расписалась. – Так долго ее не отпустят-то? Пусть подержат, как хулиганов, суток пятнадцать. Пусть подумает башкой своей. Они уже вышли во двор. – Вашей дочери, Надежда Петровна, грозит до десяти лет лишения свободы за покушение на убийство. Так что … Долго не увидитесь. Можете жить спокойно! – Борис говорил это специально уверенным и самому себе неприятным тоном, грудным каким-то голосом. У него не могло быть никакой симпатии к девчонке, решившейся на страшное – убить свою мать, но и к потенциальной пострадавшей почему-то симпатии не возникло. Они попрощались, хлопнула дверца машины, запылили колеса по грунтовке. Они и не видели, что мать вдруг быстро пошла вслед за машиной, шепча что-то губами и протягивая к ним руку. Потом она остановилась и долго ещё стояла посреди дороги потерянная и озадаченная.… ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇 👇 👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

— Да вон, Катерина зовут, — одна из собравшихся у дома Семёновых женщина кивнула в сторону поля. Светлана Афанасьева, приставила руку ко лбу, чтобы отсечь лучи заходящего солнца, и посмотрела вдаль. В самом начале улицы медленно шла женщина средних лет. С распущенными каштановыми волосами по худеньким плечам. В одной руке у неё был букет полевых цветов, во второй шаль. Шла она медленно, словно каждый шаг для неё в радость. Задумчивая улыбка скользила по лицу и явно указывала на беззаботность. — Идёт, цветов нарвала, как не от мира сего, волосы распустила, ишь. — Городские все надменные и помощи от них не дождёшься, что уж говорить. — У Кирьяновых квартируется, деньги, значит, есть, пусть и нам платит, — добавил кто-то из толпы стоящих. Их было человек семь. Ждали стадо с пастбища и обсуждали завершающийся день. — Бросьте, вы, что обсуждать человека не узнав? — Светлана опустила руку и пошла домой. — О-о-о, защитница нашлась... Светлана махнула рукой в толпу: — Не защищаю я, но и зря языком чесать с вами не буду, да и обманывать женщину тоже. — Иди-иди, — тут же закивали собравшиеся. — У самой дочь брюхатая, денег на свадьбу нет, а она грудь колесом, — зашептались собравшиеся, чтобы женщина их не услышала. — Здравствуйте, — кивнула Светлана поравнявшись с приезжей. — Вечер добрый, — задумчиво ответила женщина и пошла дальше. "Глаза карие, бездонные, но не страшные, как у Нинки, - подумала Светлана, — да и моложе, чем мне показалось". Светлана дошла до своего дома и у калитки остановилась, посмотреть на приехавшую ещё раз. Та как раз поравнялась с собравшимися у дома Семёновых женщинами и, чуть замедлившись, кивнула в их сторону, поздоровалась. Женщины как курицы замахали руками и стали наперебой отвечать. Света ухмыльнулась и пошла домой. — Лиза, ты дома? — спросила женщина, закрывая дверь. В дальней комнате послышались стихающие всхлипы. — Лиза, доча, что? Светлана зашла к ней в комнату и вновь задала свой вопрос. Елизавета сидела с заплаканными глазами и не поднимала головы. — Опять с Серёжкой поссорились, ясно, — словно угадала мать. — Он не любит меня, сказал, что жениться не собирается. — Ах, вон оно что! — мать деловито подпёрла талию руками и спросила, — Как он тебе это сказал и когда? — Сегодня, я на поле пришла к нему, а он разорался при всех и заявил, чтобы я забыла, как его зовут и дорогу к нему. Не его это ребёнок и жениться он не будет. — Ах так! Светлана выскочила на крыльцо. Лиза тут же выбежала за ней. — Отец там был на поле? — Света спешно искала обувь у крыльца. — Был, но разговор не слышал. — Ну, я ему! — Света схватила полотенце с верёвки, где сушилось бельё, и вышла за калитку. Шла Светлана спешно, грузное её тело при каждом шаге вздрагивало от волнения и злости. — Мам, — Лиза выбежала за калитку и стала догонять. — Сиди дома, он тебе уже всё сказал, — отсекла мать и перешла через дорогу. До дома жениха дочери было недалеко. Сергей, перемазанный мазутом, чинил с отцом трактор во дворе своего дома. — Так значит, не твой ребёнок, — Светлана дёрнула калитку с такой силы, что вырвала крючок. Она буквально влетела во двор и принялась обхаживать полотенцем парня. На крики из дома выскочила мать Сергея, отец вылез из-под трактора и все принялись успокаивать прибежавшую женщину. — Чего, Свет, ты чего? — держал её руки отец Сергея. — Знаешь ли ты, что твой сын от женитьбы и ребёнка отказался? Отец юноши обернулся, опустив руки Светы, и посмотрел на сына. — Не мой он! Генки Кирьянова. Он сам сказал, что два раза Лизку до дома провожал. А так и ребёнок не мой, ... может, — добавил Сергей важное уточнение в конце. — Да что же ты за под...лец..., — закричала Света и махнула полотенцем в сторону парня, — э-э-эх, воспитали! — От воспитательницы слышу! — заорала мать Сергея, — свою дочь не научила уму разуму, а мой сын виноват, иди-иди, Светлана сама уже развернулась и шла домой, лишь ещё раз взмахнув полотенцем и не оборачиваясь. Дочь стояла у калитки. — Зайди домой, разговор есть, — строго посмотрела мать на Лизу. — Не верь, ничему не верь, наговаривает! Это ему насоветовали, чтобы не женился так рано, жизнь не портил. — А Генка? Была с Генкой? — мать словно нависла над дочкой со второй ступеньки крыльца. Лиза хлопала влажными ресницами с недоумением, а потом разревелась. — Ты почему мне не веришь, ты же должна! — Что должна? Со свечкой стоять рядом? Ли-за! — мать даже покраснела. — Я же не раз тебе говорила! Ты красавица, парни такую не пропустят мимо. Мать взвыла в голос. Вечером состоялся ещё один семейный разговор, уже с отцом, тоже неприятный. Лиза просто сидела за кухонным столом и смотрела в пол. Родители не понимали её, и, казалось, не верили. — Катерина Дмитриевна, вы снова гулять? — спросила Кирьянова у постоялицы, держащей в руках шаль. — Да, к реке схожу сегодня. Не теряйте меня, ужинайте. Кирьянова кивнула, продолжая развешивать выстиранное бельё. Постоялица была тихая, неудобств не вызывала, даже наоборот, помогала часто. Платила Катерина исправно, приехала в июне на месяц, но в конце срока заявила, что останется и на август. Пожилой женщине такое соседство даже нравилось. Постоялица жила на летней кухне, много гуляла, в еде была неприхотлива, завтракала обычно сама, а обед и ужин делила с хозяевами. Вечерами они пили вместе чай на веранде и разговаривали. Катерина часто давала Кирьяновой дельные советы: и как разговаривать с мужем, чтобы ссор не было и с соседями, да и, вообще, с начитанной женщиной было приятно вести беседы. Кате всегда нравилась психология, но родители настояли, чтобы дочь получила юридическое образование. И Катя получила диплом, потом неудачно вышла замуж, развелась и теперь пыталась выбраться из этой депрессивной ямы с помощью замечательной природы и смены места. К сентябрю Катерина должна была вернуться в город и пойти получать второе высшее образование — она поступила на психологический факультет, как и хотела. А сейчас... а сейчас природа, хорошая погода, ягоды, овощи с грядки и отличное настроение. Катерина сама не заметила, как дошла до реки. Накинула шаль на плечи и задумалась (в последнее время женщина много размышляла о жизни). Как только солнце касалось горизонта, становилось прохладно. Лето шло на убыль. Сочная зелень вокруг уже становилась тёмно-зелёного цвета, местами пожелтела. В воздухе тоже чувствовалось, что природа постепенно увядает. Ссорившуюся парочку молодых людей Катя увидела издалека. Они жестикулировали и разговаривали на повышенных тонах. Женщине захотелось развернуться и уйти, чтобы не стать невольной свидетельницей ссоры, но она осталась. Девушка кричала то, на что Катя обратила внимание. — Я сейчас брошусь, и не будет больше ни меня, ни его, слышишь! — Ой, да делай что хочешь, — парень махнул рукой в её сторону и пошёл прочь от обрыва. Девушка долго шла спиной в противоположную от парня сторону и ещё что-то кричала, но тот только махал рукой не оборачиваясь. Тогда она развернулась к реке, подошла к самому краю и прыгнула. Катя от испуга даже прикрыла рукой рот. — Прыгнула! — закричала она и побежала к парню наперерез. — Прыгнула, прыгнула, вытаскивай, — тормошила она его. Но молодой человек только рассмеялся: — Вылезет, ничего ей не будет. — Звони в скорую! — кричала Катя, сбрасывая на ходу обувь, на поверхности воды девушку не было видно. Катерина не останавливалась у края, тоже прыгнула. Потом часто вспоминала эту ситуацию и корила себя. А если бы там не было воды, так неосмотрительно поступила. Катерина с силой оттолкнулась от края и выставила руки вперёд. Занятия в бассейне не прошли даром. Несколько раз Катерина ныряла и пыталась рассмотреть что-то в мутной воде, потом выныривала и осматривалась. Никого. Наконец, край белой блузки надулся как шар и показался на поверхности. Катерина вытащила девушку на берег. Округлившийся живот был уже хорошо различим. Катерина попыталась вспомнить уроки спасения утопающих и оказания первой помощи, но получалось плохо. Била-колотила по груди, как видела в фильмах. Наконец, девушка нервно дёрнулась и из неё вышла вода. Катя повернула её на бок и помогла сесть. Девушка оглянулась и, поняв, что они с Катей одни здесь, расплакалась. — Не смей даже думать о таком! Вот родишь и делай, что хочешь. А пока в тебе жизнь - не смей дурить! — Бросил он меня, — держалась за живот, рыдала девушка, — не хочет жениться. — У тебя ребёнок есть, собрала волю в кулак и живи для дитя. А мужиков на белом свете ещё много. Пока за этим будешь бегать — хороших ребят разберут, — Катя поднялась и стала выжимать платье. — Пошли домой, холодно, — она протянула руку девушке. — Ой-ой, Катерина Дмитриевна, зачем же вы, да как же так, — Кирьянова с сыном уже бежали к реке. Катя подняла голову и посмотрела на обрыв. На самом краю стоял тот самый парень. Его руки были в карманах. — Всё хорошо, жива она, — Катерина стала приглаживать влажные волосы. — Что же вы, зачем прыгнули? — Если бы я её не вытащила, не знаю что бы было. Только сейчас Кирьянова увидела девушку, сидящую на песке. — Лизка! У-у-у-у, я тебе! — женщина грозила кулаком. — А ко мне мальчишки на великах прикатили и давай орать, что городская с обрыва в реку кинулась. Катерина рассмеялась "Городская". — Всё хорошо, пойдёмте домой, холодно уже. Лизе помогли подняться и проводили домой. Сергей так и не подошёл к ней. — Приходи ко мне завтра на чай, поговорить, я рада буду, — Катерина посмотрела на Лизу требовательно, словно это было не приглашение, а приказ. Та кивнула. Вечером к Катерина прибегала мать Лизы. Светлана долго лежала у спасительницы в ногах и не хотела вставать. Потом каждое утро в знак благодарности приносила Кате парное молоко, яйца, гостинцы, прямо до тех самых пор, пока она не уехала. С того самого вечера все в деревне знали, что городская спасла Лизу. Теперь относились к ней уважительно, здоровались и привечали. Кое-кто и домой на чай стал приглашать. Катя не отказывала. Люди в деревне простые и если предлагают что-то, то от чистого сердца, без фальши и намёков. — Вот, сынок, городская, а сколько шуму навела у нас. Хорошая женщина всё же, с чистым сердцем! Везде, выходит, есть такие, — говорила Кирьянова сыну, когда махала платком своей уезжающей постоялице. *** Елизавета потом родила в срок здорового крепкого малыша, удивительно похожего на Сергея. Но никаких отношений с отцом ребёнка больше не поддерживала. Замуж вышла через три года за парня из соседней деревни и переехала к нему. У Катерины тоже всё хорошо. Она получила второе высшее и работает по призванию. А отдыхать всё также предпочитает у Кирьяновых в деревне. Автор: Сысойкина Наталья. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

На самом деле, квартира была не такая уж и новая – дом построили лет сорок-пятьдесят назад, но находился он во вполне респектабельном районе. Здесь раньше получали квартиры рабочие завода электронной аппаратуры. Окружающие дома – такие же, как и никин, не новые, но добротные. Дворы – тихие и зеленые, с детскими площадками и утоптанными дорожками, значительно более удобными, чем официально проложенные и замощенные https://kopilohka.ru/archives/128340/  Уважаемые читатели! Нажав на слово «здесь» вы попадете на продолжение рассказа! Или Вы можете нажать НА КАРТИНКУ НИЖЕ ⬇️ Всем приятного чтения! ❤️