Михаил Лекс. Писатель

— Ты должна продать свою квартиру, Галя, — сказала свекровь. — Другого выхода нет. Иначе твоего мужа ждут большие неприятности. ©Михаил Лекс — А какой смысл мне её продавать, Надежда Павловна? — ответила Галина. — Что значит «какой смысл»? Тем самым ты спасаешь мужа. Спасаешь его честь, а значит, и честь нашей семьи. А у нас, Галя, ты знаешь, очень большая семья. И сохранение чести, семейной чести, для каждого члена нашей большой и дружной семьи — это главное. Ты, Галя, тоже теперь член нашей семьи. Значит, и для тебя это тоже главное. — Думаете, я тоже член вашей семьи? — Ну конечно. Хоть ты и недавно вышла замуж за Никиту, ты уже наша и живёшь нашими общими интересами. А наши общие интересы требуют от тебя решительных действий. — Чего требуют? — Поступка, Галя. Ты должна продать свою квартиру. Тогда Никита сможет рассчитаться с долгами, и честь семьи спасена. Иначе я просто не представляю, как мы сможем жить дальше. — А где мы с Никитой жить будем, если я продам свою квартиру? Или вы

— Ты когда за ум возьмёшься, Майя? — кричала свекровь. — Когда начнёшь нормальные деньги зарабатывать? Или что? Надеешься на чужом горбу в счастливую жизнь въехать? Не получится. Я и мой сын не намерены тебя всю жизнь на себе тебя тащить. Или ты найдёшь себе нормальную работу, за которую платят хорошие деньги, или проваливай из нашего дома. ©Михаил Лекс — Но у меня ведь нормальная работа, Урсула Ивановна, — оправдывалась Майя, — я зарабатываю ненамного меньше вас и вашего сына. — Нет, ну ты посмотри на неё, сынок, — воскликнула Урсула, — она ещё и спорит. Вместо того чтобы молчать и слушать, молчать и слушать, она нагло заявляет, что зарабатывает ненамного меньше нас. — Но это ведь правда, — ответила Майя. — Я всего на пять тысяч в месяц меньше вас зарабатываю. — Молчать и слушать! — закричала Урсула. — А не спорить. Всего на пять тысяч. Пять тысяч мои и пять мужа твоего — вот уже и десять тысяч. А за год сколько получается? А ты уже пять лет живёшь в моём доме. Ну-ка посчитай! Скольк

«Что это её вдруг потянуло мне лекции читать во время завтрака, — думала Диана, тоскливо глядя на свекровь. — И ладно бы по делу говорила. А то мелет какой-то вздор. Полчаса уже её слушаю, а ничего понять не могу. Хоть ты тресни. Ладно. Продолжу делать вид, что мне интересно. Авось ей самой надоест болтать, и она наконец-то заткнётся». ©Михаил Лекс — Ты слышишь, что я тебе говорю, Диана? — возмущённо произнесла Аглая. — Да, Аглая Францевна, — уверенно ответила Диана, — я вас очень хорошо слышу. — Точно? — Вас что-то смущает? — Вид у тебя какой-то! — Какой вид? — Постный! Не выспалась, что ли? Диана посмотрела на часы. Было десять тридцать утра. — Почему «не выспалась»? — сказала она. — Выспалась. — Ну тогда взбодрись, что ли. — Я бодрая. — Бодрая ты. Я вижу, какая ты бодрая. — Да бодрая я. Говорю же. — Ну вот что я сейчас сказала, бодрая? — Вы сейчас сказали, что я теперь замужняя женщина, а значит, должна делать соответствующие выводы. — Какие выводы? — Что мне можно, а чего нельзя.

Анатолий открыл дверь квартиры, отошёл чуть в сторону и гордо произнёс: — Входи, Лиза. Разрешив Лизавете войти, Анатолий не спешил пропускать её вперёд и уже сделал было шаг, чтобы войти первому, но строгий голос Лизы остановил его. ©Михаил Лекс — Только ноги вытри, прежде чем входить, — сказала она. — Что? — не понял Анатолий. — Да ничего. На сапоги свои посмотри... А в квартире, поди, полы-то чистые. «Не слишком ли требовательно она со мной разговаривает? — подумал Анатолий. — Вообще-то я к такому обращению с собой не привык. Ну да ладно. Позднее я научу её разговаривать. Она ведь мне ещё не жена. А вот поженимся, и тогда всё встанет на свои места. Но это всё позднее. Не сейчас». Анатолий улыбнулся. — Что правда, то правда, — тщательно вытирая ноги, сказал он. — Полы в квартире чистые. Клавдия моя — аккуратная. У неё всегда полы чистые. — Да хватит уже ногами-то шаркать. Расшаркался. Проходи уже. Анатолий хотел было что-то резкое сказать в ответ, но сдержался. Он понимающе кивнул и