Михаил Лекс. Писатель

— Нельзя моих родственников звать на новоселье, Луиза, — сказал Евгений. — Почему? — Потому что! Они сразу захотят забрать себе эту квартиру. ©Михаил Лекс Луиза с удивлением посмотрела на мужа. — Это как? Ты сказал, что они захотят забрать себе нашу квартиру? — Да. — Вздор. Сам посуди, как можно забрать чужую квартиру? — А я разве сказал, что они её заберут? Я говорю, что они захотят её забрать. — Ну и пусть хотят сколько угодно. Всё равно ничего не получат. — Ты так смело говоришь, потому что не знаешь моих родственников. Особенно мою маму. — Да ну тебя, Женя. По-моему, ты на них наговариваешь. — Ничуть не наговариваю. Я тебе серьёзно говорю, Луиза. Они как увидят, что у нас на двоих пятикомнатная квартира, да ещё и в центре Москвы, так сразу они изменятся до неузнаваемости. Поверь. Ведь ты же знаешь, что они впятером живут в трёхкомнатной квартире на окраине. В одной комнате мама. В другой — две мои старшие сестры, а в третьей — мой старший брат. И разъехаться нет возможности. Им ещ

— Новоселье-то будем справлять? — спросила я у мужа. Виктор с удивлением посмотрел на меня. — А как же, Машенька! — ответил он. — Конечно, будем праздновать. Новоселье всё-таки. Иначе родственники мои не поймут. Мне стало интересно. — И что будет, если они не поймут? — задала я мужу простой вопрос. — Обидятся, — спокойно ответил он. «Обидятся? — подумала я тогда. — И это всё, чем мы рискуем?» Разумеется, вслух эти свои мысли я не озвучила. Муж сразу бы услышал сарказм в моём голосе и расстроился. Он у меня такой чувствительный. Поэтому я сделала очень простое лицо и тихо произнесла: — И что? — я смотрела на мужа наивными широко открытыми глазами. — Они обидятся, и мы их никогда больше не увидим? Я старалась говорить так, чтобы и тени иронии не было слышно в моих словах. Но именно это (отсутствие иронии в моём голосе) и заставило Виктора несколько растеряться от такого моего вопроса. И он решил, что я спрашиваю серьёзно. — Да нет, — ответил он. — Почему не увидим? Увидим. Но могут быть