Все про жизнь в деревне.

Весна в наших краях — время не только для лесных прогулок с прибором, но и для таких историй, что нарочно не придумаешь. Живу я в Выборгском районе, места у нас знатные, тихие, но соседи иногда подкидывают такие сюжеты — хоть сериал снимай. Недавно встретил свою знакомую, смотрю — на участке новый жилец. Взрослая собака, Найда, года два на вид. Оказывается, у неё старый пес недавно помер, вот она и решила пустоту заполнить — поехала в приют и взяла уже готовую, взрослую псину. Я ей тогда сразу сказал: Слушай, Найда — девка опытная, к казенным вольерам привыкшая. Ты её сейчас с цепи спустишь, она или к прежним хозяевам рванет, или назад в приют, потому что там для неё настоящий дом. Соседка только рукой махнула: мол, приучу, супнаборы мясные пачками покупаю, любовью и заботой привяжу. Ну-ну, думаю, посмотрим. Прошло недели две. Апрель, солнце жарит, красота вокруг. Пошла соседка с этой Найдой в лес проветриться. Решила, видимо, что контакт налажен, собака её уже за свою признала, и с

На календаре только 5 апреля, но те, кто болен поиском, уже не могут усидеть дома у печки. Выборгский район сейчас — это испытание на прочность. Выходишь на открытый пригорок — там благодать, земля оттаяла, пахнет прелой хвоей и первой сыростью. Но стоит зайти в тень, под густые ели, и зима тут же скалит зубы. Там ещё лежит плотный, зернистый снег — те самые коварные пять сантиметров, которые скрывают под собой абсолютно замерзший грунт. В такое время работа с металлоискателем превращается в настоящую битву. Вроде и прохладно, а помашешь лопатой полчаса, пробивая этот ледяной «бетон» в тени, и спина уже мокрая. И тут наступает самый коварный момент: жажда бьёт резко, но ледяная вода из ручья — это прямой путь на больничный, а горячий чай только нагоняет лишний жар. В такие дни я достаю рецепт, который много лет назад подсмотрел в записях о быте северных поселенцев. Называется он — Свитчел. Многие думают, что вопрос утоления жажды — это только про июльский зной. Но любой, кто пробо

Представьте: вы стоите посреди густого ельника где-то под Выборгом. В руках металлоискатель, тишина, только птицы поют. И вдруг этот звук — тяжелое, утробное хрюканье и треск валежника, который ни с чем не перепутаешь. В тридцати метрах из кустов выходит он. Огромный, покрытый жесткой черной щетиной, с клыками, которые блестят даже в тени деревьев. В этот момент время останавливается, и от ваших

Вы когда-нибудь задумывались, почему в старых деревнях под Выборгом или в том же Красном Холме дома стоят именно так, а не иначе? Вроде бы кругом полно ровной земли, но одна поляна застроена веками, а на соседней — ни одного венца, только бурьян да старые камни. Наши предки, новгородцы и лесные карелы, были людьми практичными, но при этом обладали чутьем, которое мы сегодня почти растеряли. Для русского человека выбор места под избу был сродни священнодействию. Это была целая наука о выживании и ладе с землей. Ведь дом — это не просто стены, это место, где будут расти дети и доживать старики. И если место «тяжелое», никакая печь не согреет душу. Самым страшным считалось поставить избу на месте «пологом» или «кровавом». Если на участке когда-то стоял дом, который сгорел от молнии, или, не дай бог, там пролилась кровь — это место закрывали навсегда. Старики верили, что земля «запоминает» боль. В наших краях, где веками шли войны со шведами, таких мест немало. Новгородские дружинники,

Каждый опытный огородник знает это чувство: заходишь в середине июня в теплицу, а там — стена изумрудной зелени. Огурцы мощные, листья размером с хорошую тарелку, плети под два метра, и плоды завязываются один за другим. Кажется, в этом году урожай будет рекордным. Но наступает середина июля, и начинается странное: на краях листьев появляется тонкая сухая кайма, а по всей пластине — светлые

На календаре весна, и многие из нас, выезжая на свои участки в Красном Холме или под Выборгом, с грустью замечают: там забор покосился, тут нижний венец пристройки подозрительно потемнел, а современная «вагонка» за зиму пошла волной. Мы привыкли винить сырость, плохую пропитку или кривые руки строителей. Но задумывались ли вы когда-нибудь, почему в глухих карельских лесах или на заброшенных

В деревянном доме в Красном Холме кошка — это не мягкая игрушка. Это полноценный участник хозяйства. Сейчас на улице +5, сырость лезет во все щели, и именно в это время проявляется истинная натура деревенской мурки. Пока городские коты изнывают от сухого воздуха батарей, моя Сима живет по законам природы и здравого смысла. Рассказываю, как устроена её жизнь без магазинных изысков, но с

Весна в Красном Холме сейчас обманчивая. На улице +5, сырость пробирает до костей, и земля под ногами — сплошная каша. Для кур этот период — самый тяжелый. Многие соседи жалуются: «Олег, куры с ума сошли, яйца почти нет, комбикорм жрут мешками, а толку ноль». И я их понимаю. Зимние запасы витаминов у птицы кончились, а до первой травы еще жить и жить. Я же в марте собираю яйца ведрами. Мой секрет

Сезон дач открыт. На улице +5, снег сошёл, и земля в Красном Холме начинает дышать ледяной влагой. Для дачников это сигнал: пора готовить семена к посадке. Я, как и многие, раньше тратил кучу денег на яркие ампулы из садовых центров — «Эпин», «Циркон» и прочую химию, обещающую стопроцентную всхожесть. Обещать-то они обещают, но всходят семена через раз, а стоят эти капли как хороший