Рассказы от Анны Медь

Свое счастье В моем доме твоему ребенку не место, - сказал мамин новый друг. И мама согласилась. Восьмилетнему Андрею казалось, что жизнь рухнула навсегда, когда за ним приехала казенная машина. Мама обещала забрать «скоро». Но дни складывались в месяцы, месяцы - в годы... И только одна маленькая фигурка в старом пальто каждое воскресенье появлялась у забора. В дождь, в снег, в мороз. Всегда. Можно ли построить счастье на руинах предательства? И как отпустить боль, будучи преданным самым близким человеком.

- Всего лишь прописать нашу родственницу в твою квартиру прошу, что такого в моей просьбе? -Это же все формальности... Я смотрела, как пальцы Тамары Львовны с облупленным лаком цвета «спелая вишня», а она принципиально красила их сама, экономя на маникюре, барабанят по столешнице. Денис сидел между нами, как арбитр на теннисном матче, переводя взгляд с матери на меня и обратно. Я точно знала, сейчас он скажет свою коронную фразу про то, что надо найти любым способом найти компромисс. - Мама, Алина, давайте найдем компромисс, - выдал он, и я чуть не расхохоталась. Боже, как предсказуемо! Мы с ним жили в квартире, которую мне оставила бабушка Рая. Жилье просторное, в центре города, и я любила свою квартирку и дорожила ею. Однако оно не давало покоя Тамаре Львовне. Это и понятно, такая шикарная квартира - и не ее... Эта хитрая дама постоянно искала способы оттяпать мои метры, хоть как - то. - Компромисс, говоришь? - я повернулась к мужу, и он сразу ссутулился, почуяв в моем голосе ту интонацию, после которой обычно начинались серьезные разговоры. - А давай я тебе сейчас кое-что расскажу про компромиссы, дорогой. Например, в прошлом месяце твой братец Игорь жил у нас, потому что делал ремонт. До этого твоя тетя Клава гостила у нас целый месяц. А помнишь, как твой дядя Боря... - Это вообще другое! - перебила Тамара Львовна, и ее второй подбородок воинственно дрогнул. - Это все были временные обстоятельства. - Ой, правда? А Оля что, навсегда к нам переезжает? - Не передергивай, Алина. Я прошу всего лишь прописать девочку. Это же формальность! Ей для работы нужна прописка, она ж в министерстве работает, я же тебе объясняла. Высокая должность, между прочим.

- Я насчет дачи! - решительно сказала в трубку свекровь. - Нам надо кое-что уладить на счет нее... - Что именно уладить? - спокойно поинтересовалась я. - Ну, есть у меня один вопрос по поводу того, кому она принадлежит. И по поводу справедливости. Я как раз пекла оладьи. Они получились пышные и ноздреватые, почти как мама в детстве делала. Масло шипело на сковородке, а в трубке шипела Анна Владимировна, и это было так... симметрично, что ли, что я даже усмехнулась. - Анна Владимировна, - сказала я, - вопрос дачи давным-давно снят с повестки дня. И больше я его поднимать не буду. Все у вас? Она бросила трубку.

- Мы решили к вам переехать насовсем, а квартиру продали, - заявила свекровь... Мне показалось, что я ослышалась. - Вы… простите, что сделали? - робко переспросила я. - Квартиру продали, говорю, - жизнерадостно продолжила свекровь, - а деньги в банк положили. А то мошенники же кругом! Телевизор посмотришь, и волосы дыбом встают! Я чувствовала, как мой мозг отказывается обрабатывать информацию. Совсем как старый компьютер, когда пытаешься открыть слишком тяжелый файл… - Так… Погодите-ка. Вы хотите к нам переехать? - спросила я. - Оксан, ты меня не слушаешь, что ли? - голос свекрови прозвучал обиженно. - Я тебе говорю-говорю, мол, квартиру-то мы продали! Да! И к вам переезжаем! - То есть как это? - мой голос прозвучал глухо и колко. - Насовсем? В нашу двушку? *** Свекровь прохаживалась по квартире, оценивая пространство, а свекор Виктор Петрович устроился на нашем диване с видом человека, который наконец добрался до места назначения после долгого путешествия. Наш кот Барсик с предательской готовностью устроился у него на коленях и громко заурчал. - Ну да. А что такого-то? - свекровь достала мою любимую чашку и налила себе чай. - Итальянцы вон вместе все живут, а мы чем хуже? Комнату Димочки освободим и устроимся тамочки. Уютненько так будет, по-семейному! Мне хотелось сказать, что итальянцы (только южные, между прочим) живут в больших домах, но не стала. Свекровь моя человек такой, уж если что ей втемяшится в голову, так все.

- Мама, а почему бабушка говорит, что ты меня моришь голодом? - Коля вышел на кухню, волоча по полу длинные штанины пижамы. - Она вчера тете Марине по телефону рассказывала, что я весь худенький и несчастненький. Половник выскользнул у меня из рук и шлепнулся обратно в суп, обрызгав плиту. Так. Спокойно, Ольга. Не кричать. Не плакать. Не звонить мужу на работу с воплями «твоя мать опять!» Просто дышать. - Солнышко, бабушка иногда... фантазирует, - выдавила я из себя, наливая сыну тарелку супа. - Ты же не голодный? - Не-а, - Коля уселся за стол и принялся обедать. - Я ей говорил, что просто хочу еще котлет, как ты делаешь, с пюрешкой. А бабушка сказала, что ты меня не кормишь. Странная она какая-то. Вот тут я и сломалась. Пять чертовых лет я терплю эту женщину! Нина Павловна, божий одуванчик, золотая свекровь, как говорят все знакомые. Тебе так повезло с ней, Оля! Она же такая милая!

- Вы что наделали? Моя дипломная работа, все пропало! - я в полуобморочном состоянии визжала посреди комнаты рядом с ноутбуком, с которого стекала вода. - Он же не включается! - Алиночка, ты же умная девочка, образованная, - Нина Петровна стояла посреди нашей гостиной, и голос ее был таким... сладким, что зубы сводило. - Помешались вы все на этих компьютерах! Вот в мое время писали от руки. И никакие материалы не пропадали. Почему же ты не распечатала свой диплом? - Нина Петровна, - выдохнула я, стараясь говорить спокойно, хотя сдерживалась с трудом, - это мой дипломный проект. Защита через неделю. - Ой, да я просто цветочки поливала, отвлеклась и не заметила! - она всплеснула руками. - А ты сама виновата, разбрасываешь этот свой компьютер на подоконнике. Вот водичка и пролилась. Ну не плачь, милая! Напишешь заново. У тебя же времени вагон! Ты же дома сидишь... Не работаю! Дома сижу! Я три месяца писала этот проект, ночами не спала, а она взяла и все испортила! Чуть-чуть залила, ага, а из ноута течет водопадом. Так можно залить только специально. - Все, с меня хватит! - услышала я свой голос, и сама удивилась, какой он был страшный. - Вы возвращаетесь к себе в Тульскую область. Прямо сейчас, погостили - и хватит!

На днях в сети появилась истерика одной мамочки из Нижнего Тагила, которая умудрилась испортить себе и детям новогодний праздник. Женщина на полном серьёзе возмутилась тем, что Снегурочки на детском шоу были одеты в... мини-юбки! Кошмар, правда? Давайте разберёмся, что там на самом деле произошло... Итак, наша героиня — назовём её «блюстительницей нравственности» — притащила своих малышей четырёх и пяти лет на новогоднее представление . И что же она там увидела? Танцующих девушек в костюмах Снегурочек. Какой ужас! «Возрастные снегурочки в мини-юбках шокировали тагильчан», — пишет она. Простите, а что должны были надеть артистки? Паранджу? Валенки до бедра? Может, вообще танцевать в мешках из-под картошки? Дамочка утверждает, что «регулярно посещает различные развлекательные программы». То есть опытная, бывалая зрительница! И при этом не догадалась заранее уточнить формат мероприятия? Не посмотрела отзывы? Не поинтересовалась, кто организатор? Нет, зачем. Проще прийти, устроить скандал и убежать, хлопнув дверью. «Афиша обещала детское представление», — жалуется она. А Снегурочки, значит, не детский персонаж? Или детским считается только то, что соответствует её личным представлениям о прекрасном? Самое смешное — она демонстративно покинула зал. Вместо того чтобы просто отвернуться или объяснить детям, что тётя танцует, наша активистка устроила показательный уход. Наверняка ещё и детей напугала своей реакцией больше, чем любая юбка. А теперь, внимание, кульминация! Мэрия спокойно объяснила: зал был арендован сторонней организацией, ни Дворец пионеров, ни управление образования к этому отношения не имеют. То есть претензии изначально были не по адресу. Но кого это волнует, когда есть возможность хайпануть в телеграм-каналах? Что мы имеем в итоге? Взрослая женщина пришла на коммерческое мероприятие, не разобравшись в деталях, увидела танцующих девушек в сценических костюмах и решила, что это «слишком откровенно». Для кого откровенно? Для четырёхлетки, который вообще не понимает, что такое «откровенно»? Или для самой мамочки, у которой, видимо, свои комплексы? Честно говоря, картина вырисовывается знакомая. Вместо того чтобы просто жить и радоваться празднику, некоторые граждане ищут, к чему бы придраться. Снегурочки слишком красивые, юбки слишком короткие, танец слишком энергичный. А дети, между прочим, наверняка хотели досмотреть представление. Но мама решила иначе. **P.S.** Кстати, именно такие «бдительные родители» потом жалуются, что детей некуда сводить и все праздники скучные. Сами же и портят. А потом учат нас, как правильно веселиться. Тоска, да и только.

- Катюша, мама очень расстроится, если мы откажем, - сказал Вадим, отводя взгляд... - Подумай сама, она встретила человека, который ее по-настоящему любит. Разве мы не можем ей помочь с этой свадьбой? Это же не миллионы какие-то. Надо просто оплатить ресторан и тамаду. Я смотрела на счет за детский сад - почти пять тысяч. Плюс кружок рисования, это еще три. Плюс логопед, которого нам настоятельно рекомендовали, потому что Маришка до сих пор не выговаривает половину букв. - Вадь, твоя мама выходит замуж в четвертый раз, - напомнила я. - В четвертый! Когда она выходила за Геннадия, мы тоже скидывались на торжество. Помнишь? Мы взяли кредит, который потом полгода выплачивали. А Геннадий сбежал через три месяца. - Ну, это был неудачный выбор. Вадим наконец посмотрел на меня. Судя по его лицу, он уже все решил, а сейчас просто пытался меня уговорить. - Но Николай - другое дело. Он серьезный мужчина, у него своя фирма по установке окон. Мама говорит, он ее боготворит. Я вспомнила, как его мама Валентина Петровна говорила то же самое про Бориса, второго мужа. Но выяснилось, что тот страдал алкоголизмом. А про третьего Геннадия она рассказывала, что он пишет ей стихи. Стихи он действительно писал, но не только ей, а еще десятку женщин в соцсетях, пока жил на ее пенсию.

Неделю назад свекровь Зинаида Петровна устроила мне разнос при детях... Из-за того, что я не успела помыть сковородку после завтрака. Мишке нужно было срочно в поликлинику, у него ухо болело так, что он всю ночь не спал. Я скакала между плачущим младшим ребенком и дочкой, которой плела косички в сад, и эта чертова сковородка осталась в раковине. - Хорошая хозяйка, - голос у свекрови был звенящий, пронзительный, - сначала за собой убирает, а потом уже к врачам бегает! А то развела грязь, а потом удивляется, почему дети болеют! Я молчала. Как всегда. Одевала Мишку, застегивала курточку, а она стояла в дверях кухни и вещала. При Соне, которой шесть, при Мишке...

Тамара Ивановна узнала, что её муж встречается с соседкой по даче... когда пришла к той занять соль для засолки огурцов. Дверь открыл Василий. Её Василий. В семейных трусах и майке-алкоголичке. — Вась? — только и смогла выдохнуть она. Он побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел. — Тома... я сейчас объясню... За его спиной появилась Клавдия, соседка, которая овдовела много лет назад. На ней был халат, явно накинутый на голое тело. — Василий, кто там? — спросила она и увидела Тамару. — Ой. Три человека стояли и смотрели друг на друга. Потом Тамара развернулась и пошла к калитке. Быстро, почти бегом. — Тома! Стой! — Василий бросился за ней, забыв про майку и трусы. Вся улица, где располагалось двенадцать дачных участков, высыпала смотреть. Василий Петрович, уважаемый человек, председатель садового товарищества, бежит по улице без порток за женой. — Цирк приехал, — прокомментировал сосед слева, Михалыч. Тамара забежала в дом, заперлась изнутри. Василий барабанил в дверь. — Тома, открой! Дай объяснить! — Сколько лет? — крикнула она из-за двери. — Что? — Сколько лет вы уже встречаетесь? Василий замолчал. Потом сказал тихо: — Восемнадцать.