Рассказы от Анны Медь

- Алло? Это квартира Николая Сергеевича? - прозвучал в трубке нервный женский голос. По ее интонации можно было подумать, что у женщины течет с потолка или горит проводка. - Да, - сказала я, и внутри что-то екнуло. - Николай Сергеевич здесь живет. А вы кто? - Я снимаю у него квартиру! - кричала в трубку женщина. Я даже не сразу поняла, о чем это она. Первая мысль была - женщина ошиблась номером. Мало ли в нашем городе Николаев Сергеевичей, еще и не такие совпадения бывают. Дело в том, что никакой квартиры у Николая Сергеевича, моего мужа, быть не могло. Я-то знала это стопроцентно, ведь это я подобрала его, можно сказать, буквально с тротуара. Он был уличным музыкантом, в своих единственных приличных брюках и с гитарой. - Вы, наверное, ошиблись, - сказала я. - Ничего я не ошиблась! - кричала женщина. - Позовите Николая Сергеевича! Мы уже третий месяц снимаем. Я ему сто раз по этому номеру звонила! И на сотовый звонила, а он трубку не берет! У нас стиральная машинка сломалась, вода хлещет! Коля в это время сидел в ванной, он вообще любил там сидеть подолгу с телефоном. И я всегда думала, что он читает какие-нибудь статьи про рыбалку или смотрит футбол.

- Ты понимаешь, что ты просто остановилась в развитии? - Егор даже ужинать не стал. Так его распирало от возмущения. Видимо, он весь день вынашивал эту мысль, пока ехал с работы, пока парковался, пока поднимался в лифте. - Нет, ты вообще понимаешь, что происходит? Мир движется вперед, технологии развиваются, люди обучаются новым знаниям, а ты сидишь тут и варишь кашу. Я действительно варила кашу. Овсяную, Мишке на завтрак. Он любит именно сваренную с вечера. Она за ночь становилась густой и немного склизкой. Я сама терпеть не могу такую, но ему четыре года. И он имеет право на свои вкусы. - Егор, может, поешь сначала? - спросила я. - Я не голоден, - буркнул муж. - Я весь день думал. Понимаешь, у нас в отдел пришла девочка Марина, она младше тебя на три года, а уже два языка знает. И она такая... живая, понимаешь? С ней интересно разговаривать. Она в курсе всего. Каша начала пригорать. Я выключила плиту, хотя надо было еще минуты две подержать, но я выключила, потому что у меня вдруг очень заболела шея. А ведь когда-то, на третьем курсе института он казался мне ну, просто невероятным. Умнейшим. Он говорил, человек должен двигаться, развиваться, иначе - все, смерть. Я сидела и слушала, открыв рот. Откуда мне было знать, что мужчины частенько любят поговорить о развитии? Это пожалуйста, это сколько угодно. А вот развиваться самим - это уже совсем другая история.

- Настенька, ну что ты упрямишься?! - голос свекрови дрожал, глаза были на мокром месте... - Я же не для себя прошу! Я для вас стараюсь! Вам же лучше будет в большой квартире! Детишек заведете, а я нянчить буду. - Мама, Настя права, надо подумать, - Андрей мялся у окна, не глядя в мою сторону. - Что тут думать?! - свекровь всхлипнула и схватилась за сердце. - Ой, опять колет! Таблеточку бы. Я машинально протянула ей пузырек с лекарствами из ее же сумочки. Этот спектакль я видела уже раз пятый за последний месяц. Еще десять минут назад я спокойно заваривала чай, был обычный вечер пятницы. Я пришла с работы, переоделась в домашнее, поставила чайник, Андрей должен был вот-вот прийти. Я даже пирог купила, его любимый с вишней. И тут раздался звонок в дверь. Это была свекровь Валентина Петровна, с порога она завела свою старую песню про квартиру.

- Она не выплывет, - сказал муж, - течение тут бешеное... - А если выплывет? - Не выплывет. И потом, все видели, как она накушкалась на поминках. Упала в реку, ну и утонула. Нина застыла в камышах, не смея дышать. В десяти метрах от нее на обрыве стояли двое, ее муж Геннадий и лучшая подруга Марина. Они обсуждали ее предполагаемую гибель так буднично и цинично, что на миг Нине показалось, что она просто видит кошмар. Однако нет, мокрая одежда, боль в легких и дрожь во всех четырех конечностях говорили о том, что все происходит наяву…

Марина проснулась оттого, что было тихо... Их с Дмитрием загородный дом всегда был полон звуков, скрипели половицы, гудел котел в подвале, за окном шумели сосны. А тут - ни звука. Только белое безмолвие январского утра и мерное тиканье часов на стене. Половина кровати, где обычно спал муж, была пуста и холодна. Дмитрий уехал вчера днем на какой-то объект в области на встречу с заказчиком. Обещал вернуться через три дня. - Мама поможет тебе, - сказал он перед отъездом, целуя ее в лоб. После ухода из жизни второго мужа четыре месяца назад свекровь Зинаида Павловна переехала к ним. Марина приняла ее, несмотря на внутреннее сопротивление. Потому что так было правильно, потому что Дмитрий просил, потому что пожилая женщина осталась одна…

Голос мужа, который с кем-то разговаривал по телефону на кухне, был тихим и заговорщическим... Нина и не собиралась подслушивать. Она пошла за лекарством для заболевшей внучки и вдруг услышала, как Игорь сказал такое, отчего волосы у нее на голове встали дыбом. - Да я разведусь с ней скоро, - говорил он, - нужно только время подходящее выбрать. - А квартира? - спросил женский голос. - Квартира материна, значит, моя, - уверенно ответил Игорь. - Нинка уйдет, а мать… Ну а что мать? Мать мы с тобой пристроим. Ну, в интернат или еще куда. Ты же не обязана за ней горшки носить! *** Нина прикрыла глаза, усмехнулась, постояла немного и вернулась к внучке. Она легла рядом и до утра лежала, раздумывая, как лучше сделать, сказать мужу сразу или потом, когда придет время. С Игорем она прожила больше четверти века. Познакомились они, когда она только начала работать в поликлинике. Он показался ей спокойным и надежным.

- Я отдыхаю, а она пусть работает, - сказал муж кому-то по телефону и хихикнул... - Да куда она денется? Пусть работает, говорю же, ей полезно! Нина так и застыла на одном месте в прихожей. Сначала ей захотелось войти в гостиную и устроить мужу разнос, но поразмыслив пару секунд, она передумала. Она поступит немного по-другому…Ха-ха. *** Первая же ласточка прилетела три недели назад, когда Нина привычно открыла банковское приложение и обнаружила, что денег на счету, которые она откладывала на замену окон, не было. Женщина кинулась за разъяснениями к мужу, и тот смущенно признался, что да... купил -таки двигатель для своего мотоцикла. - Двигатель? - удивилась Нина. - Это что, прям так срочно надо было? - Представь себе, да, - отозвался Вова, - потому что старый двигатель уже на ладан дышал. - Да? А окна? - начала сердиться Нина. - Окна наши, значит, не на ладан дышат? - Ой, да будет тебе, - сказал муж, - заменим мы твои окна, не переживай. - Мои окна?! Не наши? То есть, значит, нормальные окна тебе не нужны? - Ну хватит уже… - поморщился Вова. - Я случайно объявление открыл, увидел цену и понял, что надо брать. Потому что в магазине двигатель стоит в три раза дороже. - А мне почему же не сказал? - не отступала Нина. - Почему не спросил? Ведь с тех пор, как ты уволился, деньги откладываю только я! Муж насупился и пробурчал, что все вернет.

- Лера, ты что не понимаешь, что я устаю? Почему ты вечно лезешь со своими разговорами, когда я прихожу домой? Никита швырнул ключи на комод. Они со звоном полетели на пол, и я автоматически нагнулась их поднять. - Оставь! - одернул меня Никита. - Сам подниму, когда я захочу! И так повторялась каждый вечер. Я подняла ключи, думая, господи, неужели это мой муж? Мой Никита? Тот самый, который три года назад носил меня на руках через лужи, потому что я была в белых туфлях. Куда делся тот добрый и любящий парень? - Я просто спросила, как прошел день, - тихо сказала я и аккуратно положила ключи обратно на комод. - Это нормально, когда жена интересуется делами мужа. - Нормально, нормально! - Никита передразнил меня противным голосом. - Знаешь, что нормально? Когда приходишь домой, а тебе дают спокойно посмотреть телевизор, а не устраивают допрос с пристрастием! Хотя тебе не понять! Ты же не работаешь! Это была неправда. Я была фрилансером и работала удаленно. Он прошел мимо меня на кухню, и я почувствовала характерный запах спиртного. От него снова пахло алкоголем. Раньше он даже по пятницам редко выпивал. Говорил, что ему нравится просыпаться в субботу с ясной головой. А это был будний день!

Марина провела пальцем по спинке кресла и почувствовала ее... длинную, глубокую, уходящую наискось от резного завитка к самому сиденью. Трещина… - Заказчик хочет, чтобы кресло было как новое, - сказал Илья Петрович. - Говорит, бабушкино наследство. Память, все дела… Марина кивнула, не отрывая взгляда от кресла. Красное дерево, девятнадцатый век, хорошая работа. Видно, что любили эту вещь, сиденье протерто до светлого пятна, подлокотники отполированы тысячами прикосновений. И эта трещина - как шрам на лице человека, который много пережил. - Хорошо, сделаю, - сказала она. Илья Петрович помолчал, потом положил ей руку на плечо, коротко, по-отечески, и ушел к себе в каморку, где вечно пахло столярным клеем и крепким чаем. Марина осталась одна.

Тамара всегда повязывала платок, прежде чем сесть за машинку... Даже летом, даже когда волосы были чистые и уложенные — всё равно повязывала. Привычка осталась с завода, с тех давних лет, когда она, молодая ещё мастерица, гоняла швей по цеху и следила, чтобы ни одна прядь не попала под иглу. Завод давно закрылся, швеи разъехались кто куда, а руки помнили. Руки всегда помнят. В то утро, ноябрьское, стылое, Тамара доканчивала чехол на диванную подушку для соседки с нижней улицы. Работа копеечная, но копейки складывались в рубли, рубли — в пенсию, а пенсия — в жизнь. Машинка стрекотала ровно, нитка ложилась послушно, и, если бы не тишина в доме, можно было бы решить, что всё у Тамары хорошо.