Всё про женщин и немного про мужчин..

Высоко в горах Алтая, там, где снежные вершины уходят в облака, а ледники питают быстрые реки, жил старик по имени Актан. Ему шёл восьмой десяток, но горы держали его крепко — ни одной лишней морщины, только лицо, выцветшие от солнца и ветра и похожие на корни старого кедра. Всю жизнь он пас овец, охотился, знал каждую тропу в этих краях. А теперь жил один в маленькой избушке высоко в горах, куда даже туристы не забирались. Жена ум..рла давно, дети уехали в город, внуки приезжали редко. Актан не роптал. Горы были его домом, его семьёй, его жизнью. Он знал язык ветра, читал следы зверей, умел предсказывать погоду по облакам. И никого не боялся — ни медведя, ни волка, ни даже снежного барса, которого местные называли ирбисом и считали почти священным зверем. Снежных барсов в этих горах оставалось мало. Редкий охотник мог похвастаться, что видел его — серую тень, мелькнувшую среди скал. Актан видел ирбисов несколько раз за свою долгую жизнь. Всегда издалека. Зверь не подходил к человек

Ноябрь 2015 года в Воронеже выдался таким, что хотелось стереть его ластиком. Низкое, брюхатое дождями небо лежало прямо на крышах хрущевок, а с водохранилища тянуло запахом тины и мокрого бетона. Алексей Верещагин, доцент кафедры общего языкознания ВГУ, стоял у окна аудитории на третьем этаже, глядя, как ветер гоняет желтые листья по Университетской площади, и думал о том, что семантика слова «тоска» в русском языке непереводима ни на один другой. Его телефон завибрировал на столе, прерывая лекцию о фонемных рядах. Звонил майор Смирнов, старый школьный приятель, который теперь работал в РОВД Центрального района. — Лёш, ты сейчас где? — голос Смирнова звучал странно, с какой-то дребезжащей ноткой, будто он говорил, зажав нос. — На паре? Отменяй всё. Срочно дуй к «Пролетарке». К кинотеатру. Тут… тут такое, что твои книжки по диалектам не помогут. Но ты нужен. Алексей хотел отшутиться, но что-то в тоне майора заставило его накинуть пальто. У кинотеатра «Пролетарий», на перекрестке с Плех

— Ты посмотри, что твой кот принёс! Я ещё не успела открыть глаза, а муж уже стоял в дверях спальни и держал в вытянутой руке что-то серое и явно несвежее. — Что там? — я приподнялась на локте, щурясь на свет из коридора. — Это. Я в прихожей нашёл. На коврике. Дима разжал пальцы, и на пол упал детский носок. Маленький, грязный, с вытянутой пяткой и катышками по бокам. Я такие в «Детском мире» видела — для самых маленьких, которые ещё в кроватке лежат. — Кузьма принёс? — спросила я, хотя ответ был очевиден. Кот сидел на тумбочке в прихожей и с независимым видом вылизывал лапу. Наглый с рыжий мордой, он даже не повернулся в нашу сторону, но ухо, то, которое было ко мне поближе дёрнулось. — Кузьма! — позвал Дима. — Это что за хрень? Кот лениво зевнул, демонстрируя розовый язык и острые клыки. Мол, отстаньте, люди, я занят. Носок я выбросила в ведро, руки помыла с мылом и решила, что это случайность. Ну мало ли где кот шляется по подвалам, там всякого добра навалом. Прицепится к тряпке — п