Доктор на работе
Приложение
Предыдущая публикация
Чтобы посмотреть страницу вам нужно войти или зарегистрироваться
Фильтр
Шестидневка врачу: кто за это ответит
В отделении всё выглядит привычно: приём, вызовы, бумага, пациенты. Но один день в неделе стал лишним. И этот «лишний» день быстро превращается в главный.
Шесть рабочих дней подряд у врача почти всегда означают одно: восстановиться не успеваешь. Ошибки становятся не «чьей-то небрежностью», а предсказуемым итогом режима. И пациент это чувствует первым.
Самое тревожное — как быстро мы начинаем считать это нормой. «Потерпим», «так у всех», «потом станет легче». А потом шестидневка закрепляется, и назад уже не откатывается.
Отдельно раздражает молчание внутри коллектива: каждый перегружен, но обсуждать вслух неудобно. А без общего разговора всё решается
В отделении всё выглядит привычно: приём, вызовы, бумага, пациенты. Но один день в неделе стал лишним. И этот «лишний» день быстро превращается в главный.
Шесть рабочих дней подряд у врача почти всегда означают одно: восстановиться не успеваешь. Ошибки становятся не «чьей-то небрежностью», а предсказуемым итогом режима. И пациент это чувствует первым.
Самое тревожное — как быстро мы начинаем считать это нормой. «Потерпим», «так у всех», «потом станет легче». А потом шестидневка закрепляется, и назад уже не откатывается.
Отдельно раздражает молчание внутри коллектива: каждый перегружен, но обсуждать вслух неудобно. А без общего разговора всё решается
Тревога: кто в мозге срывает контроль
Пациент говорит: «Мне нечем дышать, сейчас умру». Давление почти нормальное, сатурация хорошая. А тело уже трясет, взгляд бегает, на слова не реагирует.
В этот момент «рулит» миндалина. Она запускает мгновенную реакцию, не спрашивая разрешения у логики.
Префронтальная кора должна бы проверить угрозу и остановить ложную тревогу. Но при сильном напряжении она часто запаздывает.
Гиппокамп отвечает за контекст: «это уже было, и это не опасно». Под стрессом он легко «теряет файлы», и пациенту трудно вспомнить, что приступ проходил сам.
Голубое пятно поднимает бодрствование до уровня «всё внимание на опасность». И даже тихий кабинет ощущается как угроза.
Пациент говорит: «Мне нечем дышать, сейчас умру». Давление почти нормальное, сатурация хорошая. А тело уже трясет, взгляд бегает, на слова не реагирует.
В этот момент «рулит» миндалина. Она запускает мгновенную реакцию, не спрашивая разрешения у логики.
Префронтальная кора должна бы проверить угрозу и остановить ложную тревогу. Но при сильном напряжении она часто запаздывает.
Гиппокамп отвечает за контекст: «это уже было, и это не опасно». Под стрессом он легко «теряет файлы», и пациенту трудно вспомнить, что приступ проходил сам.
Голубое пятно поднимает бодрствование до уровня «всё внимание на опасность». И даже тихий кабинет ощущается как угроза.
Дверь кабинета закрыта, пациентка уже видит в зеркале «новый» лоб. Врач держит в руках снимки: еще неделя промедления — и отступившая линия роста закрепится рубцом. Решение нужно сейчас.
Пациентка, 56 лет, постменопауза. За 10 месяцев — медленное «отползание» лобной линии, зуд, жжение. Дополнительно — поредение бровей. Окрашивание волос без изменений.
Осмотр: симметричная фронтотемпоральная рецессия, бледная атрофичная кожа по краю, перифолликулярная эритема и шелушение, «одинокие» волосы на границе. Трихоскопия усиливает подозрение на рубцовую алопецию. Биопсия подтверждает воспаление вокруг фолликулов.
В ординаторской спор: ждать эффекта от местной терапии или сразу «ударить» системно,
Пациентка, 56 лет, постменопауза. За 10 месяцев — медленное «отползание» лобной линии, зуд, жжение. Дополнительно — поредение бровей. Окрашивание волос без изменений.
Осмотр: симметричная фронтотемпоральная рецессия, бледная атрофичная кожа по краю, перифолликулярная эритема и шелушение, «одинокие» волосы на границе. Трихоскопия усиливает подозрение на рубцовую алопецию. Биопсия подтверждает воспаление вокруг фолликулов.
В ординаторской спор: ждать эффекта от местной терапии или сразу «ударить» системно,
Это тот случай, когда риски для врача начинаются не в кабинете, а в договоре аренды и строках бюджета. Задержание экс-замгубернатора Краснодарского края Анны Миньковой по подозрению в мошенничестве в здравоохранении снова показывает: клиника может стать центром уголовного сюжета без единой медицинской ошибки.
Следствие связывает историю с эксплуатацией здания поликлиники в Краснодаре. По данным местных СМИ, с 2018 года двухэтажное здание для поликлиники № 16 сдавалось в аренду, и из городского бюджета, по разным оценкам, было выплачено от 12 до 20 млн рублей.
20 января стало известно о проверке на возможную причастность к незаконному обогащению за счет бюджетных средств, сейчас идут следст
Следствие связывает историю с эксплуатацией здания поликлиники в Краснодаре. По данным местных СМИ, с 2018 года двухэтажное здание для поликлиники № 16 сдавалось в аренду, и из городского бюджета, по разным оценкам, было выплачено от 12 до 20 млн рублей.
20 января стало известно о проверке на возможную причастность к незаконному обогащению за счет бюджетных средств, сейчас идут следст
Натрий в биохимии: 112. Креатинин без отклонений. Отёков нет. Жажды нет. При этом моча неожиданно «крепкая».
Пациент: 46 лет, машинист, стаж эпилепсии много лет, режим строгий, алкоголь отрицает. За неделю до госпитализации появилась шаткость, заторможенность, тошнота. Потом короткий генерализованный приступ, хотя «всё было под контролем».
В приёмном отделении спор: «инсульт», «надпочечники», «скрытая инфекция», «психогенная полидипсия». Компьютерная томография без находок. Кортизол без драматизма. Диуретиков нет. Ограничение жидкости не даёт быстрого эффекта.
Дежурный невролог пересматривает назначения и ловит деталь: одно привычное противоэпилептическое средство, доза недавно тихо подро
Пациент: 46 лет, машинист, стаж эпилепсии много лет, режим строгий, алкоголь отрицает. За неделю до госпитализации появилась шаткость, заторможенность, тошнота. Потом короткий генерализованный приступ, хотя «всё было под контролем».
В приёмном отделении спор: «инсульт», «надпочечники», «скрытая инфекция», «психогенная полидипсия». Компьютерная томография без находок. Кортизол без драматизма. Диуретиков нет. Ограничение жидкости не даёт быстрого эффекта.
Дежурный невролог пересматривает назначения и ловит деталь: одно привычное противоэпилептическое средство, доза недавно тихо подро
Психиатр без слов: диагноз очевиден?
Осмотр у психиатра. Пациенту за семьдесят. С рождения не слышит и не говорит.
Ни привычного разговора, ни жалоб «в лоб». Только жесты. Медленные, обрывочные. Взгляд рассеянный. И при этом год и месяц называет точно.
Говорит руками про головную боль и «темнеет в глазах». По обследованиям — тяжёлое сосудистое поражение мозга, выраженное снижение памяти и мышления.
Самое неожиданное было в конце: после общения он начал посылать воздушные поцелуи. Не «симптом», не «характер». А знак, который легко неверно прочитать.
Где для вас проходит граница между бредом, расторможенностью, деменцией и нормальной эмоциональной реакцией, если пациент вообще не может го
Осмотр у психиатра. Пациенту за семьдесят. С рождения не слышит и не говорит.
Ни привычного разговора, ни жалоб «в лоб». Только жесты. Медленные, обрывочные. Взгляд рассеянный. И при этом год и месяц называет точно.
Говорит руками про головную боль и «темнеет в глазах». По обследованиям — тяжёлое сосудистое поражение мозга, выраженное снижение памяти и мышления.
Самое неожиданное было в конце: после общения он начал посылать воздушные поцелуи. Не «симптом», не «характер». А знак, который легко неверно прочитать.
Где для вас проходит граница между бредом, расторможенностью, деменцией и нормальной эмоциональной реакцией, если пациент вообще не может го
Северные доплаты врачам: что не так
Январь. Тяжёлые вызовы. Дороги срываются. ФАПы и приёмные отделения работают на пределе. И в этот момент звучит идея: ввести отдельные выплаты врачам государственных учреждений за работу в экстремальной погоде в районах Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока.
На бумаге всё выглядит логично: если зима объективно усложняет помощь, значит нагрузка и риск выше, значит нужен отдельный стимул.
Но дальше начинаются детали, из-за которых у врачей обычно и срывает терпение.
Кто и как будет решать, что погода «экстремальная».
Кому именно платить: только тем, кто доехал, или всем, кто закрыл смену, когда половина штата не смогла добраться.
И главное: это бу
Январь. Тяжёлые вызовы. Дороги срываются. ФАПы и приёмные отделения работают на пределе. И в этот момент звучит идея: ввести отдельные выплаты врачам государственных учреждений за работу в экстремальной погоде в районах Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока.
На бумаге всё выглядит логично: если зима объективно усложняет помощь, значит нагрузка и риск выше, значит нужен отдельный стимул.
Но дальше начинаются детали, из-за которых у врачей обычно и срывает терпение.
Кто и как будет решать, что погода «экстремальная».
Кому именно платить: только тем, кто доехал, или всем, кто закрыл смену, когда половина штата не смогла добраться.
И главное: это бу
Т лимфоцитов много: сила или беда
Пациент приходит с идеей фикс: «У меня сильнейший иммунитет».
Сдаёт иммунограммы одну за другой. Почти везде абсолютное число Т лимфоцитов заметно выше нормы, при этом доли в процентах выглядят спокойнее. Иммунолог сначала пишет «умеренный лимфоцитоз по Т звену», потом уже просто «абсолютный лимфоцитоз». Растут и Т помощники, и Т цитотоксические, соотношение между ними без явного перекоса.
Дальше начинается самое интересное. На фоне врождённого тяжёлого неврологического заболевания и несахарного диабета пациент рассказывает, что «любые вирусы проходит за три дня», а дальше переносит вообще без симптомов. Уверен, что «победит любую пандемию».
Вот где врач
Пациент приходит с идеей фикс: «У меня сильнейший иммунитет».
Сдаёт иммунограммы одну за другой. Почти везде абсолютное число Т лимфоцитов заметно выше нормы, при этом доли в процентах выглядят спокойнее. Иммунолог сначала пишет «умеренный лимфоцитоз по Т звену», потом уже просто «абсолютный лимфоцитоз». Растут и Т помощники, и Т цитотоксические, соотношение между ними без явного перекоса.
Дальше начинается самое интересное. На фоне врождённого тяжёлого неврологического заболевания и несахарного диабета пациент рассказывает, что «любые вирусы проходит за три дня», а дальше переносит вообще без симптомов. Уверен, что «победит любую пандемию».
Вот где врач
Отец, скорая и топор: где сорвалось
Первый вызов — спокойный, интеллигентный пожилой мужчина. Тридцать лет ухаживал за взрослой дочерью в инвалидной коляске. Всю жизнь держался, никого не просил.
Заболел, впервые вызвал скорую. От госпитализации отказался. Лечился дома. Состояние ухудшилось, начался отёк лёгких. Повторные вызовы.
А потом он вызвал скорую из-за кровотечения. И сказал то, что врач не забывает годами: ударил дочь топором. Объяснение было коротким и бытовым: «Я умру, куда она денется?»
Это история не про жестокость. Это про то, как годами накапливается безвыходность, а врач приезжает уже на финал.
Где для вас проходит граница, когда «отказ от госпитализации» у такого родств
Первый вызов — спокойный, интеллигентный пожилой мужчина. Тридцать лет ухаживал за взрослой дочерью в инвалидной коляске. Всю жизнь держался, никого не просил.
Заболел, впервые вызвал скорую. От госпитализации отказался. Лечился дома. Состояние ухудшилось, начался отёк лёгких. Повторные вызовы.
А потом он вызвал скорую из-за кровотечения. И сказал то, что врач не забывает годами: ударил дочь топором. Объяснение было коротким и бытовым: «Я умру, куда она денется?»
Это история не про жестокость. Это про то, как годами накапливается безвыходность, а врач приезжает уже на финал.
Где для вас проходит граница, когда «отказ от госпитализации» у такого родств
Самоповреждение: где вы ошибаетесь
Вызов на «потерю сознания». Мужчина, двадцать восемь лет, дома с мамой и бабушкой, работает из дома.
Снаружи всё спокойно: в сознании, жалоб нет. А на коже старые следы. И объяснение, которое многих врачей сбивает: «тело моё, делаю что хочу; вред только себе, значит честно».
Он душил себя шарфом до потери сознания. Режет, кусает, царапает. Не «ради смерти», а когда «становится плохо» и надо сделать себе больно. У психиатра с подросткового возраста, лечение принимает постоянно.
И вот ловушка: когда пациент выглядит собранным и логичным, рука тянется к формальному осмотру и короткой записи. А дальше остаются два опасных сценария: недооценить риск повторно
Вызов на «потерю сознания». Мужчина, двадцать восемь лет, дома с мамой и бабушкой, работает из дома.
Снаружи всё спокойно: в сознании, жалоб нет. А на коже старые следы. И объяснение, которое многих врачей сбивает: «тело моё, делаю что хочу; вред только себе, значит честно».
Он душил себя шарфом до потери сознания. Режет, кусает, царапает. Не «ради смерти», а когда «становится плохо» и надо сделать себе больно. У психиатра с подросткового возраста, лечение принимает постоянно.
И вот ловушка: когда пациент выглядит собранным и логичным, рука тянется к формальному осмотру и короткой записи. А дальше остаются два опасных сценария: недооценить риск повторно
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
https://doktornarabote.ru/?utm_source=ok&utm_medium=social&utm_content=doktornarabote — крупнейшая в мире русскоязычная платформа для общения врачей
№ 5379697771
Скрыть информацию
Фото из альбомов
Ссылки на группу
18 492 участника
9 920 участников