Всем кто связан с морем.

Трагедия, произошедшая в одном из торговых центров Санкт-Петербурга, продолжает вызывать тяжёлый общественный отклик. Погибшему было 24 года. Его звали Дмитрий Каверин. Для близких и друзей он остался спокойным, отзывчивым человеком и профессиональным моряком — так о нём говорят те, кто знал его лично. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ События развернулись в торговом центре «Сити Молл». Конфликт между молодым мужчиной и сотрудниками охраны попал на видео и быстро разошёлся по социальным сетям. По одной из версий, охранники заподозрили Дмитрия в краже. Дальше — резкая эскалация. Вместо разбирательства последовало физическое воздействие. На кадрах слышно, как он зовёт на помощь. Никто из посетителей не вмешался. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ После применения силы Дмитрий потерял сознание. На место прибыли медики, была предпринята попытка реанимации, но спасти его не удалось. Молодой человек скончался. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Изначально следственные органы квалифицировали произошедшее как причинение смерти по неосторожности. Однако после широкой общественной реакции и анализа обстоятельств уголовное дело было переквалифицировано — расследование теперь ведётся по статье «Убийство». ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Родственники и друзья подчёркивают: Дмитрий не был конфликтным. Он приехал в Санкт-Петербург из Астрахани, чтобы работать и жить самостоятельно. В море он служил на судне — это была его профессия. В городе он устроился на работу на склад крупного маркетплейса. Обычная жизнь. Без криминального прошлого. Без агрессии. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Для семьи эта история — не просто уголовное дело и не видеозапись из торгового центра. Это потеря сына, племянника, друга. И вопросы, на которые пока нет ответа: почему подозрение без доказательств привело к насилию и почему человек не вышел живым из обычного торгового центра.

Отрывок из книги Юрия Крутских «Камрань, или Невыдуманные приключения подводников во Вьетнаме». Можно ли потеряться на подводной лодке?» … Вернувшись на базу, мы крепко-накрепко привязались к пирсу, экипаж строем, весело галдя, отбыл на берег в казарму. На борту остался я, дежурный по кораблю и, как обычно, восемь матросов-вахтенных. Впереди воскресенье, дежурство обещало быть спокойным, но оно как-то сразу не заладилось… Началось с того, что я три часа не мог найти одного из своих верхних вахтенных, то есть того бездельника, который должен с автоматом стоять у трапа, кричать «стой, кто идёт», и не пускать посторонних на борт. Это только в анекдоте можно быть абсолютно уверенным, что никто и никуда не денется с подводной лодки. Но вот всё, как в анекдоте: подводная лодка, матросы, но семь на месте, а одного нет! Три часа безуспешных поисков. Лично проверены все закоулки на борту, на карачках обследованы все трюма, аккумуляторные ямы и выгородки. Только и осталось, что поискать в кастрюлях, да чайниках на камбузе! Неужели утонул? Едва в голове промелькнула эта шальная мысль, как я тут же почувствовал себя неважно: мой матрос с автоматом и тяжеленным подсумком, в котором шестьдесят патронов (которые, кстати, еще и числятся на мне!), поскользнулся на палубе, упал за борт и лежит сейчас бедняга на дне. Я уже мысленно вижу дрожащие губы его поседевшей матери: «Не уберёг… Не доглядел!». Сорванные погоны, наручники, суд, тюрьма… И только я собрался, было, тоже пойти утопиться, как прибежали двое бойцов, отправленных на поиски: – Нашли? Где? – Задохнулся я от волнения. – В пирсе! Спит! Как – спит? Не могу поверить. Там же температура, как в доменной печи! Пирс же весь железный и за день под тропическим солнцем раскалился чуть ли не докрасна! Да в нём не то, что спать – на него смотреть страшно! Но, как показало дальнейшее разбирательство, Кульков и в самом деле был внутри плавпирса и действительно там спал. И это вам ещё один пример несгибаемого духа, неслыханной выносливости и богатырского здоровья советских моряков. Для меня так и осталось тайной - где Кулькову удалось раздобыть выпивку за то крайне небольшое время, что прошло с момента швартовки. Невероятно, но уже через пять минут после заступления на вахту наш герой вместе с бутылкой вонючей хунтотовки оказался в раскалённом чреве пирса, вылил себе в глотку всё её содержимое и тут же, абсолютно счастливый, упал на гниющие в ржавой грязи старые матрацы. В таком неприглядном виде нами и было обнаружено его дымящееся уже туловище. Кульков, сваленный с ног зелёным змием в двух метрах от своего боевого поста, беспечно спал здоровым сном младенца. Что снилось ему, когда, жмурясь в свете направленного в лицо фонаря, он трогательно сопел и сладко причмокивал? В том, что Кульков алкаш и скотина, я имел возможность убедиться несколько раньше. Сплавил мне это чудо минёр с соседней лодки, мой однокашник, за что я его потом не раз от души «благодарил». Как обычно, перед выходом на боевую службу лодку начинают снаряжать, как говорится, «с миру по нитке». Помимо всего прочего начинается усиленная доукомплектация экипажа личным составом и, как всегда в таких случаях, всяким сбродом. Оно и понятно: какой же командир добровольно отдаст нормальных матросов, а спихнуть по случаю каких-нибудь уродов – это всегда-пожалуйста. Так мы месяц назад и вышли в море с наполовину чужим экипажем, который, как кота в мешке, сами не выбирали. Как-то во время ежедневного проворачивания оружия и технических средств у меня возникла необходимость промыть кое-какое своё электрооборудование. А чем на флоте обычно оно промывается? Правильно, – тонким слоем спирта. Это когда, замахнув стакан, надо усиленно дышать на обрабатываемую поверхность и тщательно растирать достигающие её пары. Но в те времена подобного рода высший пилотаж в уходе за вверенной материальной частью я ещё не освоил и был искренне уверен, что весь спирт, выдаваемый для технических нужд, именно на эти нужды и тратится. И никуда больше, упаси Бог! Поэтому когда в один прекрасный день я появился в отсеке с полной кружкой спирта, Кульков, сразу учуявший его дразнящий аромат, понял, что сейчас произойдёт непоправимое – целая кружка драгоценнейшей жидкости у дурака-лейтенанта будет использована не по назначению и пропадёт самым бездарным образом. Я тогда ещё не знал о феноменальных способностях Кулькова пить всё, что горит, поэтому, недолго думая, согласился на искреннее предложение помочь. Прибор, ожидавший своего технического обслуживания, находился в узкой щели между лежащими на стеллаже торпедами и ребристым, в кабелях и трубопроводах, левым бортом отсека. Добраться до него было не так-то просто. Это было возможно только, через верх, выполнив ряд непростых акробатических упражнений. Кульков вызвался сделать всё сам. Я не возражал. Сидя на торпеде, придерживая его за ноги, я передал вниз тампон и кружку спирта. Когда через минуту, почуяв неладное, я вытащил Кулькова на поверхность, он оказался в полном порядке - источал на весь отсек неповторимый аромат ректификата, икал и смотрел на меня мутным, неузнавающим взглядом. За те несколько секунд, что я держал его за ноги, он, болтаясь вниз головой, умудрился заглотить двести граммов тёплого 96-процентного неразведённого спирта! А после извлечения наверх безапелляционно заявил: – А теперь делайте со мной, что хотите! – Смачно икнул и решительно добавил: – Мне всё похеру!

Валерий Крештель 8 матросов 6 национальностей Экипаж одна семья ⚓⚓⚓

«Его звали «Прожорливый»... Большой ракетный корабль «Прозорливый», переделанный из эсминца 56-го проекта, периодически будоражил африканское побережье...Конечно, он «кушал» топливо и был действительно прожорливым, но тогда деньги не считали. В один из дней боевой службы, экипаж освободил плавбазу «Святогор», захваченную марокканцами, где работало порядка 100 женщин. Общение с ними было запоминающимся и особенно выпечка - очень вкусные булочки... P. S. Из воспоминаний Валерия Самойлова.

30 января 1982 года - день подъема Военно-Морского флага на ордена Нахимова гвардейском ракетном крейсере «Москва». Тогда в составе ВМФ СССР крейсер носил имя "Слава". Это был первый корабль в серии современных ударных ракетных крейсеров проекта "Атлант". Основное их предназначение - уничтожение авианосцев противника, за что их в НАТО прозвали "убийцами авианосцев". Крейсер погиб в апреле 2022 года во время выполнения боевой задачи в период проведения СВО. Вечная память погибшим морякам-черноморцам! Мы помним тебя, «Москва»!

Алексей Тузов ГЛАВА 57. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЗАМПОЛИТА: «МОЛОТ СТАРПОМОВ» ГЕНРИХА КАМОРОВА «Всё ведьмовство происходит от плотской похоти, которая у женщин ненасытна. Поэтому ради утоления страстей они ищут соития с демонами». («Malleus Maleficarum», 1486 г.) «Заместитель командира по политической части является первым заместителем командира корабля...» (Генрих Каморов, автор правок Корабельного Устава ВМФ СССР, ст. 138, 1978 г.) История, как известно, дама с дурным характером и склонностью к самоповторам. Если присмотреться, то выяснится: половина мировых бед произошла оттого, что кому-то вовремя не дали, а вторая половина — оттого, что дали, но не тому, кому следовало бы по штатному расписанию. Принято считать, что Корабельный Устав (КУ-78) — это скрижали мудрости, спущенные пророком Горшковым с горы Синай под грохот ракетных стрельб. Ой-вей! — как сказали бы в Одессе. Устав — это, прежде всего, памятник Мести. Великой, канцелярской, высушенной в чернильнице мести маленького человека большому, красивому и живому Жизнелюбию. Позвольте поведать вам, мой друг Автор, «Сказание о Замполите Каморове», или как средневековый «Молот Ведьм» был адаптирован под реалии развитого социализма. ПРОЛОГ. О ПРИРОДЕ ВЕЩЕЙ И БОРОДАХ Во времена оны, когда Петр Алексеевич (который Первый) лично рубил бороды боярам, Устав писался кровью и здравым смыслом. Он был краток, как абордажный палаш: «Офицеру баб на корабль не водить, водку пить в меру, врага топить, шпагу не терять». Всё. Аминь. Но к 70-м годам XX века флот заматерел. Появился атом, появились ракеты, способные сжечь континент, и, что гораздо страшнее, появился Политотдел. И жил-был в нашем славном Гаджиево капитан 3-го ранга Генрих Эдмундович Каморов. Имя ему досталось от папы — пламенного интернационалиста, а характер — от канцелярской крысы, скрещенной с удавом. Внешне он был сух, подтянут и стерилен. Человек-скрепка. Глаза — рыбьи, немигающие, а душа — как списанный аккумулятор: внутри одна кислота, и та без заряда. АКТ ПЕРВЫЙ. CHERCHEZ LA FEMME (ИЛИ «ТОНКАЯ ШТУЧКА») Была у Генриха Эдмундовича жена. Зиночка. Не женщина, а фарфоровая статуэтка. Тонкая, звонкая, прозрачная. В нашем суровом климате, где женщины обычно носили габариты ледоколов, Зиночка казалась пришельцем из Серебряного века. Она читала Ахматову и носила шляпки. Каморов любил её, как инквизитор любит свою жертву: он её контролировал. По вечерам он читал ей вслух материалы XXV съезда КПСС, проверял, нет ли пыли на томике Блока, и требовал отчета о мыслях. А на соседнем пирсе стоял новейший атомный ракетоносец. И служил там командиром Группы Управления (БЧ-2) капитан-лейтенант Белов. Красавец. Подлец. Гитарист. У него форма сидела так, будто он в ней родился, фуражка была заломлена с таким лихим градусом, что чайки падали в штопор от зависти, а от его улыбки плавился даже титановый корпус. И случилась Классика. Зиночка, уставшая от партийной сухости мужа, потянулась к живому теплу. Пока Каморов на партсобрании клеймил язвы империализма, Зиночка в спальне Белова эти язвы активно лечила. В атмосфере, насыщенной парами коньяка "Апшерон" и ароматом одеколона «Тет-а-тет», она познала, что такое настоящая «борьба за живучесть» в горизонтальном положении. Финал был закономерен. Зиночка ушла. Оставила на столе записку, надушенную французскими духами: «Генрих! Ты идеологически выдержан, как передовица "Правды". Но как мужчина ты — прения сторон. Скучно, Генрих. Прощай». И упорхнула к Белову. АКТ ВТОРОЙ (ПАРТКОМ ВМЕСТО КОСТРА) Каморов не запил. Замполиты не пьют, они окисляются. Он затаил. Прошло три года. Белов стал Старпомом. Должность расстрельная, но почетная. Каморов же, благодаря усидчивости, дорос до замначальника Политотдела флотилии. И вот настал Час Икс. Каморов вызывает Белова на «Ковер». На персональное дело. Повод? Официально — «Аморальное поведение». Неофициально — вендетта. Зал заседаний. Душно. Портрет Ильича смотрит со стены с фирменным прищуром. Каморов стоит за трибуной. Он не инквизитор Генрих Крамер, он страшнее. Он — партийный бюрократ с уязвленным самолюбием. — Товарищ Белов, — скрипит Каморов голосом несмазанной телеги. — Разъясните коммунистам, как вы, будучи без пяти минут командиром атомохода, носителем ядерной дубины, систематически подрываете устои советской семьи? И начинает зачитывать. Не факты. Детали. — «В ночь с 5 на 6 марта, находясь в квартире гражданки Н., вы совершали действия...» Он смаковал подробности, как средневековый судья. — А что вы чувствовали при этом, товарищ капитан 2-го ранга? А не отвлекало ли это вас от изучения трудов Маркса? А в какой позе, позвольте узнать, вы претворяли в жизнь свои низменные инстинкты? Он хотел унизить Белова. Размазать этого лоснящегося самца, этого любимца женщин и фортуны. Белов встал. Поправил китель. Улыбнулся той самой улыбкой, от которой Зиночка когда-то потеряла голову, и сказал: — Генрих Эдмундович, я смотрю, вас моя личная жизнь интересует больше, чем боеготовность флота. Может, вам мемуары написать? В жанре эротической прозы? У вас талант. Зал грохнул. Сидевший во главе стола старый контр-адмирал (из тех, кто еще войну помнил) побагровел. — Каморов! — рявкнул Адмирал. — Ты что тут устроил? Мы офицера судим или порнографию обсуждаем?! Пошел вон! Прения окончены! А ты, Белов, иди служи. Но чтоб... без шума! Каморова выгнали. Белова не сняли. Добро (с кулаками и потенцией) победило Зло (с блокнотом и желчью). Но это был только первый акт. АКТ ТРЕТИЙ. «МОЛОТ СТАРПОМОВ» Униженный Каморов уехал в Москву. В святая святых — в Главный Политический Управ (ГлавПУР). Стоя у окна с видом на Кремль, он думал: «Ладно. Вы меня выгнали. Вы смеялись над моей бедой. Вы, старпомы, эти наглые коты, думаете, что вы — хозяева жизни? Я сделаю так, что вы все взвоете. Я лишу вас самой главной мужской силы... Власти». В то время как раз готовили новую редакцию Корабельного Устава. Адмирал Горшков требовал величия. Каморов вызвался «поработать над формулировками». Он сел за стол. Обмакнул перо в яд. И начал писать свой «Молот Ведьм». Только вместо ведьм там были Старпомы. Удар Первый: Двоевластие (Кастрация Командира) Именно с легкой руки Генриха Эдмундовича в Устав вошла сакральная, чудовищная фраза (ст. 138 КУ-78): «Заместитель командира по политической части является ПЕРВЫМ заместителем командира корабля». Вдумайтесь! Не Старпом, который пашет, как вол, который знает каждую заклепку, который управляет лодкой в шторм. А Замполит. Болтун. Человек, чья боевая задача — вовремя менять лозунги. Каморов отомстил всем «Беловым» сразу. Он сделал их, боевых офицеров, формально ниже замполитов. Представьте: авария, пожар, командир ранен. И на мостик поднимается не опытный моряк, а Каморов. И начинает управлять реактором с помощью цитат из Ленина. Удар Второй: Быт как Пытка (Запрет на Сон) Каморов ненавидел спящих офицеров. (Потому что сам страдал бессонницей, представляя Зиночку в объятиях Белова). Он знал, что старпомы любят прикорнуть после вахты. «Хрен тебе, а не сон, Казанова», — прошептал Каморов и вписал: «Лежать (спать) на койке в обмундировании запрещено». А раздеваться в дневное время — тоже нарушение формы одежды. Эрго: Спать днем нельзя. Теперь каждый старпом, придя с вахты без сил, должен был либо нарушать Устав, либо спать стоя, как боевая лошадь. Удар Третий: Бумажный Ад Каморов знал, что люди дела ненавидят писанину. И он ввел «Тетрадь индивидуально-воспитательной работы». Теперь каждый офицер, вместо того чтобы учить матросов делу или любить женщин, должен был часами писать бредятину: «Матрос Пупкин склонен к грусти. Проведена беседа о международном положении...» Он завалил флот бумагой так, что офицерам стало некогда жить. Удар Четвертый: Эстетический Маразм Каморов помнил лихо заломленную фуражку Белова. Помнил его расслабленную позу победителя. И в Уставе появилась статья, регламентирующая даже то, как правильно стоять: «Военнослужащий должен стоять прямо, без напряжения, каблуки вместе, носки развернуты по линии фронта на ширину ступни». Не дай бог тебе встать вальяжно. Не дай бог расстегнуть крючок. Ты должен быть не воином, а манекеном. ЭПИЛОГ. О ПОЛЬЗЕ БУКВЫ И ЖИВОТВОРЯЩЕМ ДЫШЛЕ Устав приняли. Каморов получил орден, квартиру с видом на Садовое кольцо и ушел на почетную пенсию, уверенный, что заковал Флот в гранитные берега своих параграфов. Однако, не будем сгущать краски, словно мазут в холодном трюме. Будем честны перед Вечностью: Устав, конечно, нужен. Без него корабль превращается в пиратскую шхуну, а экипаж — в табор цыган на воде. Устав — это хребет, это скелет, на котором держится мясо службы. Но Генрих Эдмундович в своей канцелярской гордыне забыл одну старую, как мир, истину. Истину, которая передается на Руси из поколения в поколение вместе с запахом портянок и ладана. Он забыл, что русский человек читает не буквы, а смыслы. И потому, пока в кабинетах пылились тома, написанные евнухами духа, в прочных корпусах продолжали жить, служить и побеждать настоящие Люди. Те самые, что усвоили Главный Секретный Параграф, не записанный ни в одной книге: «Устав — он что дышло: куда повернул, туда и вышло». И потому старпомы всё равно спали — стоя, сидя, с открытыми глазами, как боевые дельфины. И потому командиры всё равно принимали решения, спасая корабли вопреки инструкциям политотдела. И потому любовь всё равно случалась — вопреки запретам, доносам и «тетрадям индивидуальной работы». Каморов создал Букву, мертвую и холодную. А Флот... Флот продолжил жить по Духу. Ибо торпеда убивает тело, Устав пытается убить душу, но Смекалка — великая флотская смекалка — делает нас бессмертными. Аминь, товарищи. И полный вперёд. P.S. ПОСЛЕСЛОВИЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО УМЕЕТ ЧИТАТЬ МЕЖДУ СТРОК А теперь — пару слов для самых пытливых. Для тех, кто сейчас хмурит лоб и тянется к архивным справочникам, чтобы уличить меня в неточности: «Не было такого человека! Не числился! Не состоял!» Оставьте архивы в покое, друзья мои. Истина не всегда прячется в папках с грифом «Секретно». Иногда она лежит на поверхности, просто мы разучились видеть рифмы, которыми говорит с нами История. Я не прошу вас верить мне на слово. Я прошу вас лишь об одном: когда в следующий раз вы, скрипя зубами, будете читать строки Корабельного Устава... Те самые строки, что ставят надзору выше мастерства, а параграф выше здравого смысла... Те самые строки, что запрещают офицеру спать, словно он не человек, а механизм... Задумайтесь: чья рука водила этим пером? Была ли это рука мудрого адмирала, заботящегося о флоте? Или это была сухая, дрожащая от старой обиды рука человека, который ненавидел саму Жизнь? История любит злые шутки. Пятьсот лет назад, в одном европейском городе, одного очень правильного человека публично унизили за то, что он слишком глубоко лез в чужие постели. И он, снедаемый местью, написал Книгу. Великую Инструкцию по охоте на тех, кто был свободнее его. Прошли века. Сменились камзолы на кители, латынь на кириллицу. Но, вчитываясь в сухие статьи нашего Устава, я иногда слышу странное эхо. Словно сквозь шум турбин и лязг металла пробивается скрип гусиного пера и шепот старого, обиженного монаха, который наконец-то нашел способ отомстить всем счастливым людям сразу. Имена — это пыль. А вот «Молот», занесенный над головой, — он вечен. Имеющий уши, да услышит.

Низами Мамедов ищет друзей

Трагедии января 1961‑го: три подлодки Северного флота Белый январь 1961 года обернулся чёрной страницей в истории Северного флота: за считанные дни были потеряны три подводные лодки. Даже в годы войны подобные потери случались редко. Взрыв в Полярном Первым ударом стал взрыв на подлодке Б‑37, стоявшей у причала в Полярном. В носовом отсеке сдетонировали торпеды — сила взрыва была такова, что серьёзно пострадала и соседняя субмарина С‑350. Цена катастрофы — 122 погибших моряка. Причины трагедии до сих пор окончательно не выяснены. Среди версий — техническая неисправность, но не исключалась и диверсия: шла «холодная война», и Северный флот оставался на острие противостояния. Исчезновение С‑80 Спустя считанные дни перестала выходить на связь ракетная дизельная подлодка С‑80. 26 января, 23:00. Командир, капитан 3‑го ранга Анатолий Ситарчик, доложил: задачи боевой подготовки выполнены, запрашивает разрешение вернуться в базу. Разрешение получено. 27 января, 00:47. Радиосвязь прервалась. В Полярный лодка не вернулась. Безрезультатные поиски Командование флота немедленно начало спасательную операцию: в первый день на поиски вышли два эсминца и спасательное судно; на следующий день — ещё два эсминца, четыре малых противолодочных корабля, корабль разведки и спасательное судно; к поискам подключили авиацию, подводные лодки и рыболовецкие суда с тралами и поисковой аппаратурой; вдоль побережья патрулировали пограничные вертолёты; радиотехнические посты сканировали каждый подозрительный сигнал. Но стихия была сильнее: зимний шторм, снежные заряды, глубины от 200 метров скрывали следы катастрофы. Что пошло не так? Версия командира дивизии О причинах гибели С‑80 размышляет адмирал флота Георгий Егоров, в то время — командир дивизии подводных лодок: Он отмечал, что командир С‑80 допускал оплошности, нервничал, что недопустимо для подводника. Егоров неоднократно просил отправить Ситарчика на медицинскую проверку, но этого не сделали. Перед выходом в море Егоров лично проверял лодку и снова выявил серьёзные претензии к командиру. Он приказал не выпускать лодку в море, а заняться дополнительной подготовкой экипажа. Однако приказ проигнорировали: С‑80 отправили в полигон для отработки плановой задачи. Последний рейс Когда начался шторм, Егоров, находясь на плавбазе «Иртыш», запросил возврат С‑80 в базу из‑за ухудшения погоды. Но, судя по всему, приказ до лодки не дошёл. Что произошло дальше? Лодка шла на перископной глубине с открытым РДП (устройство для подачи воздуха к дизелям). Из‑за обледенения поплавкового клапана он не закрылся при погружении. Система обогрева клапана была отключена — вода хлынула в дизельный отсек. Вахтенный на центральном посту перепутал переключатели: вместо закрытия РДП опустил астронавигационное устройство. Попытки всплытия начались с опозданием, продувка цистерн прошла не в аварийном режиме. Лодка потеряла управление, начала погружаться и ударилась о дно на глубине около 200 метров. Последние часы В носовом и кормовом отсеках выжили 24 человека. Они: готовили дыхательные аппараты для выхода на поверхность; пытались продувкой изменить дифферент, чтобы подняться на меньшую глубину; отправили аварийный буй — но его трос не дотянул до поверхности. Кислород заканчивался. Спустя несколько дней моряки погибли от удушья. Разгадка спустя годы Лодку обнаружили только в 1968 году с помощью новейших гидроакустических станций и подводного аппарата. Её подняли, извлекли тела и восстановили картину катастрофы. Причины гибели С‑80: обледенение поплавкового клапана РДП; отключённая система обогрева клапана; ошибка вахтенного при попытке герметизировать отсек; запоздалые и нештатные действия по всплытию. Память Гибель трёх подлодок в январе 1961‑го — напоминание о хрупкости человеческой жизни перед лицом стихии и техники. Это трагедия, в которой: мужество моряков не спасло их от роковой цепи случайностей; система дала сбой на нескольких уровнях — от подготовки экипажа до принятия решений; память остаётся единственным способом почтить погибших. Их имена — в скорбных списках флота. Их подвиг — в молчании глубин, где навсегда осталась С‑80.

Горбачёв с супругой во Владивостоке в июле 1986 г. Магазин "Океан", ломящийся в этот день от даров моря, которых уже с каждым днём становилось всё меньше в разы. Именно в этот визит Генеральный отказался по настоянию жены посмотреть новинки ТОФ, которые ему тщательно и достойно подготовили к демонстрации. (Шёл дождь и ей было не комфортно!) Тогда на ТОФ это демарш расценили как мерзкий плевок в лицо морякам... (из сети)