Всем кто связан с морем.

Владислав Зелений СКР "ЛАДНЫЙ". 1986 - 1989. г. Севастополь.

Пётр I утвердил Андреевский флаг в качестве стяга русского флота в 1699 г. С этого момента и до 1917 г. Андреевский флаг стал главным и единственным в Военно-Морском Флоте России. С весны 1918 г. подъем андреевского флага на кораблях Советской России был прекращен. 17 января 1992 г. правительство России приняло постановление о возвращении Андреевскому флагу статуса флага Военно-Морского Флота страны. Тем самым была отдана дань многолетним традициям русского флота. В тот год в День Военно-Морского Флота на всех боевых кораблях в последний раз были подняты флаги ВМФ СССР, после чего под звуки гимна СССР они были спущены. Вместо них под гимн Российской Федерации были подняты Андреевские флаги.

Поперечное сечение подводной лодки

Пятый причал, снимали с недостроя на тропе Хошимина. На шестом стоит Тобол , плавбаза ПЛ, а на рейде Киев.

Алексей Тузов Северодвинск Из недописанного про учебку БАЛЕТ ИМЕНИ СТАРШИНЫ КОШКИНА, БУЛАВКА И КРОВАВАЯ «НЕВА» Меня часто спрашивают гражданские романтики: — Матрос Тузов, а чему вас учили в учебном отряде? Наверное, устройству реактора? Баллистическим расчетам ракет? Борьбе за живучесть? Секретным тактикам? Я смеюсь им в лицо своим швейковским смехом. БЗЖ (Борьба за Живучесть) — это действительно наше всё. Но в учебке «живучесть» понимали своеобразно. Помню, как нас бросили на разгрузке вагона со стекловатой. Без респираторов, в робах. Вот это было БЗЖ! Ты борешься не с огнем или водой, а с желанием содрать с себя кожу. Мелкая стеклянная пыль въедалась в поры, в легкие, в душу. Нас потом, как героев труда, даже в баню сводили вне очереди. Помогло это так же, как мертвому припарка или клизма при переломе. Мы чесались еще неделю, светясь в темноте от ненависти. Но стекловата — это цветочки. Ягодки (в смысле, кровавые мозоли) начались на плацу. Командование, видимо, решило, что атомная подводная лодка перемещается в океане исключительно строевым шагом. Поэтому из нас решили сделать не специалистов, а боевых роботов-балерунов. Главным хореографом этого театра абсурда был Главный старшина Кошкин. Человек, у которого вместо сердца был метроном, а вместо нервов — устав. — Носочек тянем! — орал Кошкин, и чайки падали от его голоса. — Ступня параллельно земле! Высота подъема — ровно 45 сантиметров! Не 44, не 46! Я буду мерить линейкой! И мы стояли. Представьте себе: двести лбов в тяжелых, дубовых яловых сапогах (которые гнуть носок не могли по причине отсутствия гибкости). Мы стояли на одной ноге, как стая контуженных фламинго. Вторая нога вытянута вперед. Носок натянут так, что сводит скулы. Пять минут. Десять. Пятнадцать... Мышцы каменели, потом начинали дрожать, потом гореть огнем. — Держать осанку! — ревел Кошкин. -Отставить, идиоты! Вы, недоумки даже носочек тянуть не можете, какие вам подлодки! Будете так тянуть носок, пойдете могильники ядерных отходов охранять на Новую Землю! К концу месяца наша рота напоминала отступающую армию Наполеона. В голове строя шли те, у кого ноги были из железа. А в хвосте, человек двадцать — это был «инвалидный батальон». Они шлепали в тапочках, потому что их ноги в сапоги уже не влезали. Пальцы гнили, мозоли лопались, превращая портянки в кровавое месиво. Шрамы на пальцах ног у меня остались до сих пор. Как память о том, что Родина любит, когда ты тянешь носок. Однажды, недели через две после принятия присяги, Кошкин превзошел сам себя. Он держал нас в позе «аиста» до обеда. Потом весь обеденный перерыв. И перед ужином на десерт. Мой организм решил отомстить мне ночью. Я спал мертвым сном праведника. И вдруг — удар током. Судорога. Сначала свело левую ступню. Пальцы загнулись в неестественную дугу. Потом этот спазм, как живой чужой, пополз выше. Икра превратилась в камень. Бедро скрутило жгутом. Боль была такая, что хотелось выть, но я не мог даже вдохнуть. Судорога перекинулась на ягодицы, сковала поясницу, а потом, не останавливаясь, ударила во вторую ногу. Я выгнулся на койке дугой, как в припадке экзорцизма. Мышцы стали тверже корабельной стали. Я лежал, парализованный болью, с открытым ртом, из которого не вылетал ни звук. Спасение было одно. Руки, слава богу, были свободны. Я нащупал под подушкой свой «НЗ» — у меня под тельников прятался крестик на булавке, спрятанный на внутренней стороне. И начал яростно, со всей дури, колоть себе ноги. В икры, в бедра. Кровь, боль от уколов — это было спасение. Мышцы дернулись, спазм начал медленно, неохотно отступать, шипя, как змея. Кое-как меня отпустило. Я лежал мокрый, исколотый, с дикой болью в мышечных волокнах. С тех пор судороги — мои верные спутники. Стоит переохладиться или перенапрячься — и привет, Кошкин. А днем ад продолжался, но уже в другом формате. Нас завели на третий этаж казармы. Длинный, широченный коридор, уходящий в бесконечность. Вдоль стен — два ряда двухъярусных коек. Возле каждой — табуретка (она же «банка»). Посередине — «взлетная полоса», застеленная линолеумом, который на флоте гордо именуют пластикатом. Нас, человек 30 «свежих», расставили вдоль стен ю. Мы стояли тихо, как мыши под веником. А на пластикате шло представление. Там было построено другое отделение. Ими командовал старшина первой статьи Ющенко. Типаж колоритный: жиденькие, мерзкие усики а-ля «поручик-неудачник» и выражение лица человека, который ненавидит всё живое, включая себя. — Рррровнясь! — визжал он. Строй поворачивал головы. — Отставить! Плохо! Голова должна щелкать! Ррровнясь! Щелк. — Отставить! Ррровнясь! Сми-ирна-а-а-а! Строй замирал. — Отставить! Вольно! Разойдись! Топот сапог. — Отставить! Построиться на среднем проходе! И так — час. Два. «Ровнясь — отставить. Смирно — отставить». Мы сточли и смотрели на это, как на гипнотическую пытку. А потом сами вставали на этот пластикат. И теперь уже кто-то другой замер у стены и смотрел, как нас дрессируют, превращая в послушную массу. Но самым страшным врагом матроса был не старшина, а Утренний осмотр. Офицеры и мичмана искали врагов народа: грязные гюйсы или подворотнички и, о ужас, недобритые щеки. Мне повезло. Я был «буржуем». Я захватил с гражданки упаковку лезвий Gillette. В те годы это было как лазерный меч джедая. «Жилет» брил мягко, чисто и с первого раза. А вот моим товарищам не повезло. У них были советские лезвия «Нева» или «Ленинград». Я не знаю, из чего их делали. Наверное, из переплавленных дизелюх Балтийского Флота . Они не брили. Они выдирали волосы вместе с эпидермисом и совестью. Парни ходили с лицами, будто их драли кошки. Поцарапанные, в кусочках газеты на порезах. Но и это не спасало. — Недобрит! — орал проверяющий, проводя пальцем по щеке. — Наряд вне очереди! Особенно страдали ребята с юга. Лица кавказской национальности и гуцулы. У этих парней щетина росла со скоростью бамбука. Он побрился утром, снял с себя скальп «Невой», а к обеду у него уже синяя тень. К ужину — борода. Их заставляли бриться по три-пять раз на день! Бедолаги стояли у зеркал с красными, воспаленными лицами, проклиная свою генетику, старшину и завод «Нева». Так из нас выбивали «гражданку». Через боль в ногах, через судороги, через содранную кожу на щеках. И знаете что? Выбили. Роботами мы не стали, но поняли главное: на флоте ты выживешь, только если у тебя есть иголка под подушкой и запас хороших лезвий. Фото из той самой Северодвинской учебки

Иван Строев Принимаем присягу. 5 рота, 7 учебный отряд, 6 января 1968г.

Строев Иван 1970г.

Североморск 17 мая 1984 года. Что это было?

Экипажи кораблей Тихоокеанского флота приступили к сдаче элементов курсовой задачи К-1 Экипажи надводных кораблей Тихоокеанского флота приступили к сдаче элементов курсовой задачи К-1. В мероприятиях задействованы десятки экипажей кораблей Приморской флотилии разнородных сил ТОФ, а также корабли объединенного командования Войск и Сил на Северо-Востоке России. Перед началом занятий в пунктах базирования были проведены показные тренировки на морском тральщике «МТ-264» и большом десантном корабле «Николай Вилков». Моряки отрабатывают борьбу за живучесть корабля, взаимодействие со службами рейда, противодиверсионную оборону и другие элементы боевой подготовки. После успешной сдачи К-1 экипажи выйдут в морские полигоны для выполнения учебно-боевых задач с применением корабельного вооружения в различных тактических условиях.