ВДОХНОВЕНИЕ

Быть женщиной очень дорого. Я тут подсчитала: женщине нужно для жизни куда больше денег, чем мужчине. У нее куча дополнительных трат. Bозьмем стрижку. На третьей длине она почему-то дороже, чем на первой. Дискриминация, однако. Стрижется-то ведь одинаковое количество волос. У меня их на концах столько, сколько и у корня. И главное, короткую стрижку всегда заметно. Все восхищаются, комплименты отвешивают. А о том, что ты подстригла длинные волосы знают только трое: ты, твой парикмахер и твой кошелек. Hесправедливо, я считаю. Поэтому многие женщины стригут только челку. А остальное - «отращивают». Очень удобно. А, главное, дешево. Теперь понятно, почему в древности девицы носили косы и плели их, сидя у окна. Из соображений экономии, конечно. Помыл корнем лопуха, расчесал гребешком, и живи спокойно. Никаких тебе видал сассунов, кондиционеров и ламинации. Bместо химии - ленточка в косе. Подравнять секущиеся кончики можно раз в год естественным способом - прыжком через костер на Ивана Kупала. Hо сейчас, чтоб содержать косу, нужно продать корову. Bитамины глотать, в голову чего-то втирать, волосы омывать, в башку иголкой колоть, мол, Вася, выходи! А волосы расти отказываются, хоть лопни. Kороче, одни растраты. Или вот взять колготки - эту бессмысленную инвестицию. Tут, как сапер, женщина ошибается лишь однажды. Уметь надеть колготки не порвав и не наделав зацепок - искусство, почище клинописи и чайной церемонии. Этому женщины учатся всю жизнь. Mать передает это умение дочери, как рушник и бабушкин рецепт пирога с капустой. Вот это «достать колготки из упаковки указательным и большим пальцами, послюнявить их, расправить колготки, задержав дыхание, надеть, расправить по ноге... выдохнуть». Очень напряженный процесс. Kогда доходишь до второй ляжки, даже птицы за окном замолкают. И главное, колготки явление круглогодичное. Ладно, еще зимой. Их надевают для тепла. Тут привет косметологам, которые убедили, что женщинам волосы на ногах не идут и дерут наш естественный утеплитель всеми возможными способами (подозреваю, что все это один всемирный заговор производителей чулок). Так еще и летом, будь любезен, натягивай колготки. Чтоб оправдать этот бред, придумали офисный дресс-код и колготки плотностью 8 ден. Как бы объяснить, что такое 8 ден? Покупаешь упаковку ни с чем. Открываешь, достаешь ничто. Hадеваешь. Поздравляю, теперь ты в колготках. Ты их не видишь, но они есть. Ноги выглядят так же, но теперь на них может пойти стрелка. Тогда тебе придётся пойти в общественный туалет, снять и выкинуть испорченные колготки, а новые надеть. Если собрать все деньги, потраченные за жизнь одной женщиной на колготки, может получиться годовой бюджет Исландии. Потом, мужчины ж не стареют. Судя по рекламе. В отличие от женщин. Ну, нет ни одного ролика, где мужчина с тревогой всматривается в зеркало и голос за кадром: «Mорщины? Не беда. Наш новый крем избавит тебя от лишних складок на лице и на...» Mужчина, максимум, ну, что? Полысеет. Но и тогда он что? Побежит себе парик покупать? Нет, он лысину отполирует и станет крепким орешком. Брюсом Уиллисом! А женщины? Bидимость борьбы с законом всемирного тяготения стоит дорого. Kремы, лазеры, филлеры, мезо, шмезо, мазо... И что в итоге? Mне кажется, в конце каждого года веселое «хо-хо-хо», произносит не Санта Клаус, a Исаак Ньютон. Чтобы омолодить морду лица, приходится продать почку и снять последние трусы. Kстати, о трусах. Kонечно, нет ничего удобнее, чем котоновые бабушкины трусы. Tепло, чистенько. Hичего не чешется, не трет и не преет. Тело спокойно дышит и гинеколог сидит без работы. Pазгадывает кроссворд. Но это не интересно, поэтому считается, что самые красивые трусы - кружевные. Чем меньше их на теле женщины, тем лучше и тем дороже. Идеальные трусы - те, в которых самый большой элемент - бирка. А на бирке ценник. С полугодовым бюджетом Исландии. Но надо, так надо, поэтому они есть у женщин. Это, так сказать, выходные трусы. Не трусы для выходного. Tрусы на выход. Потому что, вдруг, что случится. Bдруг что - это секс или смерть. И там и там, нужно, чтобы тебя запомнили красивой. Тетя моей знакомой надевала самое дорогое белье, когда выходила на улицу. Вдруг, говорила она, инсульт. Подберут добрые люди, вызовут скорую, доставят меня в больницу, разденут, так хоть не стыдно помирать будет. Mужчины вообще мало насчет белья заморачиваются. Вот вы скажите, вы видели у мужчины выходные трусы? Нет, не бывает таких. Kогда он идет на свидание, или в поликлинику, он какие трусы надевает? Правильно, чистые. В общем, что скажу? Сейчас модно стало бороться за равноправие. Мол, женщины должны получать столько же, сколько мужчины. А я считаю это не правильно, не справедливо даже. Женщины больше должны получать, потому что у них трат больше же, ну?! Дарья Исаченко Художница Анастасия Нильская

«…На наш стол ставили превосходную шипучую водицу, которую называли „водянкой“; она имела вкус очень сладкого шипучего вина, и мы её пили в маленьких рюмочках. На наш стол подавались остатки всех блюд и в большом количестве пирожные, шоколадный пломбир с очень вкусными бисквитами. После обеда пили кофе и подавали десерт, почти всегда домашнего приготовления: разных сортов варенья, пастилу, которую тётя Александра Павловна делала превосходно, смоквы, свежие и мочёные яблоки, орехи — варёные в мёде, в сахаре и просто жареные и свежие, которые с осени, самые крупные и зрелые, насыпались в особые кувшинчики, замазывались глиной и закапывались в подвале в землю; вынутые из земли имели вкус совершенно свежих, только что сорванных с кустов орехов. Некоторые гости усаживались за карточные столы и играли в преферанс, другие мирно беседовали. Прислуга тоже пировала: приезжие лакеи и горничные после обеда также получали десерт; тётя для этого нарочно варила медовое варенье. Им также давали жареные орехи, мочёные яблоки и бруснику.» Воспоминания Анны Козьминичны Лелонг Картина: Неизвестный художник «Завтрак семьи Располи», 1807 год

В х/ф «Вокзал для двоих» отражена история любви Микаэла Таривердиева Известный композитор Микаэл Таривердиев — автор музыки к 130 кинофильмам, среди них многими любимая «Ирония судьбы или С лёгким паром!» и популярный сериал «Семнадцать мгновений весны». Без сомнения, музыка талантливого композитора сыграла в кино не менее важную роль, чем мастерство актёров и талант режиссёров. Многие помнят, как часто композиции из «Семнадцати мгновений весны» звучали на радио, на концертах. Микаэл Таривердиев сотрудничал со знаменитостями Таривердиеву удавалось затронуть сердца слушателей, побудить к размышлениям, ещё более глубоко постигнуть характеры киногероев. Микаэлу Таривердиеву во многом обязаны своим успехом в карьере известные исполнители. Это он создал вокальный дуэт Галины Бесединой и Сергея Тараненко, помог становлению певицы Елены Камбуровой и дал старт карьере Аллы Пугачёвой. Алла Пугачёва с лёгкой руки композитора исполнила песни в кинофильмах, музыку к которым он написал. Микаэл Таривердиев был мужчиной честным, принципиальным и нередко эти черты характера вредили ему, плохо сказывались на карьере и здоровье. Микаэл Леонович преподавал во ВГИКе, дружил и сотрудничал с режиссёром Михаилом Каликом. Какие проблемы были у Таривердиева на работе Калика и Таривердиева пригласили на кинофестиваль во Францию, но выезд режиссёру запретили, тогда отказался ехать и Таривердиев. Из-за проявленной принципиальности он надолго оказался в немилости у властей. Отношения с режиссёром Татьяной Лиозновой тоже испортились, Таривердиев был против того, чтобы режиссёр вписала себя в титры как сценариста фильма, хотя к сценарию «Семнадцати мгновений весны» отношения не имела. В отместку композитор оказался единственным, не получившим премию за работу над сериалом. Но Таривердиев радовался тому, что работа над фильмом подарила ему друга – Иосифа Кобзона, исполнителя песен в «Семнадцати мгновениях весны». Успеху Таривердиева завидовали, завистники организовали настоящую травлю музыканта, выдвинули против него обвинения в плагиате. Несколько лет композитор оправдывался, доказывал ложность обвинений, а потом выяснилось, что претензий к нему и не было вовсе. Конечно, такие испытания сказывались на состоянии здоровья Микаэла Леоновича. Роман с Максаковой Немало переживаний выпало на долю Таривердиева и в личной жизни. Композитор был красивым мужчиной, он обладал отменным вкусом, умело подбирал себе одежду и на высоком, подтянутом Микаэле Леоновиче прекрасно смотрелись костюмы. Женщин Таривердиев любил, умел красиво ухаживать, но романы доставляли ему не только радость. Ни для кого из московской богемы не был секретом страстный роман композитора с актрисой Людмилой Максаковой. Но не все знают, что красивый трёхлетний роман завершился не свадьбой, как предполагалось, а бедой. Именно эта грустная история и положена в основу сценария фильма «Вокзал для двоих». Режиссёр Эльдар Рязанов был близким другом Таривердиева и случившуюся с композитором беду переживал очень остро. Об аварии, произошедшей на одной из московских улиц в начале мая 1967 года, судачила едва ли не вся столица, но рассказывали о ДТП по-разному. Инцидент на дороге изменил жизнь влюблённых Одни говорили, что Микаэл Таривердиев, управляя принадлежавшим ему автомобилем «Волга», допустил гибель 16-летнего парня. В автомобиле также находилась Людмила Максакова. Известно, что накануне инцидента композитор и актриса были в ресторане, но поссорились и поэтому Таривердиев, якобы, ехал на большой скорости и, когда на пешеходный переход выбежал юноша (тоже нарушая правила), он не успел затормозить и сбил его. Несмотря на усилия врачей парень не выжил. Уголовное дело рассматривалось два года и к моменту вынесения приговора условный срок, к которому его приговорили, истёк. Но об этом же инциденте друзья композитора, к числу которых принадлежал и Рязанов, рассказывали иначе. По их словам, за рулём в тот вечер сидела Людмила Максакова, а композитор, желая уберечь любимую женщину от неприятностей, взял вину на себя. Сюжет фильма «Вокзал для двоих» Такая версия и показана в фильме «Вокзал для двоих», где Олег Басилашвили играет музыканта, который отбывает наказание за совершившую ДТП жену. Конечно, уже поздно устанавливать истинного виновника аварии, но о том, что за рулём была Людмила Максакова, говорила и её дочь – Мария Максакова. Также известно, что актриса, желая полностью откреститься от происшествия, даже не присутствовала на оглашении приговора, а уехала на отдых с друзьями. Так закончился роман и он, без сомнения, оставил отметины на сердце мужчины. Микаэл Леонович перенёс операцию на сердце, в ходе которой ему поставили металлический сердечный клапан. Он часто шутил, что с железным сердцем проживёт ещё долго. Долго не получилось. Таривердиев скончался 27 июля 1996 года. Он похоронен в Москве, на Армянском кладбище.

Вера Фирсанова: Женщина, которая бросила вызов московским купцам и построила Пассаж со своим светом Представьте себе Москву конца XIX века. Купеческие жёны сидят дома, воспитывают детей и не смеют перечить мужьям. А одна женщина в одиночку идёт против всех: разводится с мужем-тираном, выплачивает ему миллион рублей отступных, строит роскошный торговый центр, который затмевает знаменитый «Мюр и Мерлиз», и даже электричество для него добывает сама — с помощью собственной электростанции. Её имя — Вера Ивановна Фирсанова (1862 — ок. 1934). И сегодня о ней почти забыли, а при жизни она была грозой московского купечества и символом женской независимости. Вера была единственной дочерью Ивана Григорьевича Фирсанова — крупного московского предпринимателя, владельца доходных домов и бань. Девушка росла в роскоши, но отец, зная суровые нравы купеческой среды, постарался выдать её за человека, который, как ему казалось, обеспечит дочери надёжное будущее. Избранником стал Василий Петрович Воронин — служащий Учётного банка, где Фирсановы хранили свои сбережения. Брак оказался ловушкой. Воронин, человек скупой и деспотичный, держал молодую жену взаперти, не позволял ей выходить в свет и распоряжаться деньгами. Вера задыхалась в этой клетке, но в те времена развод для женщины был почти невозможен — это означало полный крах репутации. Всё изменилось после смерти отца в 1881 году. Вера получила огромное наследство — более двадцати домов в Москве — и… решилась на поступок, неслыханный для купеческой Москвы. Она подала на развод. И не просто развелась, а выплатила бывшему мужу миллион рублей отступных — лишь бы тот оставил её в покое и не мешал жить так, как она хочет. С этого момента началась её новая жизнь. Вера взяла в руки семейное дело и показала Москве, что женщина может управлять империей не хуже любого мужчины. Первым её проектом стала реконструкция знаменитых Сандуновских бань, которые перешли к ней по наследству. В 1894–1896 годах она вложила в них огромные средства, превратив обветшалое заведение в роскошный банный комплекс с мраморными залами, фонтанами, электричеством и собственными фильтрами для воды. Открытие состоялось 14 февраля 1896 года. Но настоящим шедевром стал Петровский пассаж (изначально — Фирсановский) — крытая галерея магазинов на Петровке, которую Вера задумала как конкурента главного московского универмага «Мюр и Мерлиз» (нынешний ЦУМ). Строительство велось с 1903 по 1906 год, а 20 февраля 1906 года пассаж распахнул свои двери. Пассаж строился с невиданным размахом: лучшие архитекторы, мраморные полы, витрины из цельных стёкол и, главное, — электрическое освещение. В те годы это было чудом техники. Пассаж потреблял столько энергии, что городские сети не справлялись, и Вера Фирсанова построила собственную электростанцию — прямо в Сандуновских банях, откуда электричество подавалось в пассаж. Когда вечером загорались сотни ламп, прохожие останавливались и смотрели на это сияние как на волшебство. Богатеи со всей России приезжали в Москву только для того, чтобы пройтись по галереям и купить что-нибудь в дорогих магазинах. Конкуренты из «Мюр и Мерлиз» только и могли, что завистливо наблюдать: женщина обошла их на их же поле. Но революция 1917 года всё разрушила. После национализации 1918 года Фирсанову, как и многих других успешных предпринимателей, большевики выселили из её собственного дома. Ей оставили крошечную комнату в том самом здании на Арбате, которое когда-то принадлежало ей целиком. Заначки, драгоценности, коллекции — всё разграбили. Чтобы выжить, Вера Ивановна работала гримёршей в театре. Спасти её помогли друзья. Фёдор Шаляпин, давний друг семьи, который не раз бывал в её имении Середниково, собрал деньги, подготовил и переправил в Москву необходимые документы. В 1928 году Вера Фирсанова навсегда покинула Россию и уехала в Париж. Там она прожила ещё несколько лет — но уже не как владелица дворцов и электростанций, а как скромная эмигрантка, вспоминавшая о былом величии. Умерла Вера Ивановна, по разным данным, в 1932 или 1934 году в возрасте около 70 лет. А её Петровский пассаж стоит на Петровке до сих пор — правда, сегодня мало кто знает, что этот красивейший архитектурный ансамбль построила женщина, которая осмелилась быть свободной. Интересный факт: Когда Вера Фирсанова строила Петровский пассаж, она лично контролировала каждую деталь — от лепнины на фасаде до цвета мрамора в вестибюле. Существует легенда, что в галерее пассажа по вечерам играл оркестр, превращая шопинг в настоящее светское событие. А её электростанция, построенная для освещения пассажа и Сандуновских бань, стала техническим чудом своего времени и работала многие десятилетия.

МАЛЕНЬКАЯ ЖИЗНЬ А с понедельника она курить бросала, Планировала вновь пойти на йогу И крошечные варежки вязала: С утенком, в ягодки… Там, в полке, разных много… По вторникам она читала прозу (Стихи — для пятницы, ведь это знает каждый!). И покупала тоненькие розы. «Вам для кого?» — «А разве это важно?..» А по средам всегда весна и лужи. Она решила так — пусть так и будет! И непременно пирожки на ужин. И только исключительные люди, Как например, соседка тетя Рая, В халате, вкусно пахнущая мылом. Зайдет спросить, где ключик от сарая, — Расскажет, что замерзла и простыла… В четверг (так вышло!) часто чашки бьются И звезды светят ярче и наглее. За стенкой что-то празднуют, смеются… Все хорошо: и дочка не болеет! По пятницам всегда немножко грустно. Но лишь немножко, в целом же — прекрасно! Ты чисто уберешь, накроешь вкусно, Наденешь лучшее. Да-да, своё то красное. И будешь ждать субботы с воскресеньем. И, может быть, несмелого кого-то… Чтоб в понедельник завязать с куреньем — И с чистой строчки снова на работу. © Ксения Валаханович

«После встречи с этим Божиим человеком мы с мамой плакали»: непридуманная история из русской глубинки. Лет пять назад в нашем храме Владимирской Божией Матери, в Ярославле, появился Сережа. Он инвалид с рождения — ДЦП. Мама бросила его сразу, в роддоме, и родственников у него не было. Сережа жил в колокольне при храме — без отопления, воды. А зимой уезжал в свою комнату — у него было какое-то государственное жилье. Летом в храме всегда было чем заняться по мелочи, а по воскресеньям, надев видавшие виды, но опрятные брюки, ботинки, рубашку и куртку, Сережа отправлялся на службу. В церкви, если не в праздник, народу бывало не так уж и много, в основном постоянные прихожане, которые Сережу знали. Заботливые бабушки несли ему конфеты и печенье, кто-то давал деньги, хоть он никогда не просил. И как-то все привыкли к тому, что справа от входа всегда сидел маленький улыбчивый человек с аккуратным хвостом, бородкой и добрыми голубыми глазами. В ноябре прошлого года, с наступлением холодов Сережа уехал. А весной, когда потеплело, его место на скамейке так и осталось пустым. Видно, переехал. Но куда? Никто не знал. Весна в этом году была затяжной. В долгие майские праздники мы с мамой решили отправиться в Тутаев, небольшой городок в 50 км от Ярославля. Мама — художник, и в путешествии мы сделали много фотографий домов, церквей, речки, пруда и необыкновенно красивых облаков для ее будущих картин. Вдоволь нагулявшись по вполне живописным провинциальным улочкам, мы сели в машину и отправились домой. Примерно на полпути где-то вдали от дороги показались купола. Не задумываясь, а скорее повинуясь какому-то странному чувству, решаю свернуть. Очередной поворот извилистой грунтовки — и вот показались три старых дома. Перед одним, серым, седым от времени, повернутым фасадом к дороге, стоял столб с приметной ярко-синей телефонной будкой. Слева была та самая церковь, белая, с уходящими в небо куполами. Мы остановились у закрытых ворот и вышли поснимать. Между домом и церковью высилась огромная куча толстых чурбаков и рядом почти такая же — колотых. На одном из чурбаков сидел маленький человек с небольшим топором и железным штырем и методично, удар за ударом, раскалывал тяжелые бревна. — Сережа! Свой голос я услышала словно со стороны и, как мне показалось, окликнула его я даже раньше, чем узнала. — Сережа, ты? Здесь? Как? — Здравствуйте! А вы кто? Я подошла ближе. — Ой, Настя! А я вас и не признал! Да и как, чтобы вы — и здесь? Вот уж не ожидал! У Сережи теперь была длинная с проседью борода. Маленькая черная шапка, свитер, а на коленях — войлочные наколенники. Но глаза его были такими же голубыми, и улыбался он так широко, словно не было для него в жизни большей радости, чем наш неожиданный визит. — А я тут с ноября и живу, батюшка местный мне дом дал, этот, — Сережа с гордостью кивнул в сторону серого дома, того, с будкой. В тот же момент из дома вышел трехногий кот, сурово глянул на непрошенных гостей, потом подошел к маме, обнюхал ноги и завалился на спину, подставив ей живот и тем самым высказав свое расположение. — Тут хорошо. У меня теперь и кот есть, вон, Моисей. Он трехногий, зимой в капкан попал, лапу отморозил. Я его когда нашел, он совсем плохой был, а вместо лапы только кость торчала. Я его выходил, он со мной и остался. А еще тут работы много. Вот, видите кучу бревен? Я сам ее, сам... Медленно, конечно, но зато сам ведь… — Сережа говорил это и улыбался, широким жестом обводя наколотые уже дрова. Солнце выглянуло из-за тучи, стало слепить, и я отступила на несколько шагов назад, в тень церкви. Посмотрела на Сережу: ничего вроде не изменилось — у огромной кучи неподъемных деревяшек по-прежнему сидел маленький человек с почти неходящими ногами и трехногий рыжий кот. Только вот теперь я наконец смогла разглядеть его по-настоящему. Мне всегда казалось, будто люди с физической инвалидностью — лишнее напоминание о том, что мои собственные дела обстоят не так уж плохо, ведь есть те, кому гораздо хуже. Как же я ошибалась. Стоя напротив Сережи, я понимала, что невозможно, неправильно называть слабым, немощным человека, у которого такой огромной силы душа. Удивительно, но, глядя на него, хотелось думать не о том, что у меня все хорошо, а, наоборот, съежиться от стыда за собственную беспомощность и малодушие. Впервые в жизни я ощутила себя человеком с ограниченными возможностями. Ограниченными возможностями души. Он, не знавший материнской любви, умел любить жизнь. Он, не умеющий толком ходить, нашел и выходил живую душу. Он, не имеющий больших физических сил, радовался тому, что много работы. Не ныл, не жаловался — радовался. Я стояла ошеломленная и смотрела на того, кто каждое утро просто просыпается, молится Богу и идет делать свое большое дело. И я понимала одно: ведь именно он тяжело, потихоньку, но доделает его до конца, что не всегда удавалось мне. Тут я услышала голос мамы. — Сережа, можно мы тебя сфотографируем? Я картину напишу. — С меня? Картину? Сережа засмеялся. — Ну какая ж с меня картина! — Самая лучшая картина, Сережа. Самая лучшая. Та самая, которую мечтаешь написать всю жизнь… По дороге домой мы молчали. Ехали медленно, спешить не хотелось. Думали каждая о своем, но, судя по слезинкам, катившимся из глаз, об одном и том же. О том, как неисповедимы пути Его. О том, как просто быть счастливым, если живешь с верой. О том, что истинная сила — не в кулаках. Истинная сила в том, чтобы любить и всегда и везде оставаться человеком. И еще о том, что прекрасное не всегда красиво — в нашем обыденном представлении о красоте. Иногда оно, прекрасное — это маленький человек с сухими ногами, раскосыми глазами и огромным сердцем. Человек, заставляющий остановиться и задуматься. Человек, умеющий любить по-настоящему. Божий человек. Человек с безграничными возможностями души. Анастасия Захарова

Шел 1828 год. Неаполь со страхом смотрел на проснувшийся Везувий… Год был трудным для Карла Брюллова. В него страстно влюбилась Аделаида Демулен. Она любила, а он был холоден. Она ревновала и от глупой ревности бросилась в Тибр. Свет обвинил Брюллова в жестоком равнодушии. Он оправдывался, а ему никто не верил. Брюллов был приглашен на ужин к князю Гагарину. И когда ужин подходил к концу вдруг распахнулись двери залы и на пороге возникла она… Гордая, статная красавица, мечта и само воплощение красоты. Зал охнул, а князь предупредил Брюллова: Бойтесь ее, Карл! Эта женщина не похожа на других. Она меняет не только привязанности, но и дворцы, в которых живет. Не имея своих детей, она объявляет чужих своими. Но я согласен, и согласитесь вы, что от нее можно сойти с ума… Они перемолвились буквально парой слов. А потом князь Гагарин, пытаясь защитить Брюллова от сплетен и угрызений совести, увез художника в своё имение с красивым названием Гротта-Феррата. Карл писал картины и много читал. Жизнь потекла тихо и безмятежно. Но, однажды вечером, эта сельская тишина просто взорвалась – на пороге дома появилась Юлия Павловна. Едем! — решительно объявила она. — Может, грохотание Везувия, готового похоронить этот несносный мир, избавит вас от меланхолии и угрызений совести… Едем в Неаполь! Потом, много лет спустя она вспоминала, что «это» произошло в самый первый миг их встречи. Ещё ничего не случилось, но она уже знала, что «приворожена» к нему на веки. Он бедный художник, а она – светская львица, которая не знает счета своим сокровищам, владелица прекрасных дворцов в Италии и России, покровительница искусств, аристократка самой высшей пробы. Она умна и властна, но она его любит. Так и быть, я согласна быть униженной вами. Вы? — удивился Брюллов. Конечно! Если я считаю себя ровней императору, то почему бы вам, мой милый Бришка (так она его называла), не сделать из меня свою рабыню, навеки покоренную вашим талантом? Ведь талант — это тоже титул, возвышающий художника не только над аристократией, но даже над властью коронованных деспотов… Он писал с неё портреты. И всегда говорил, что эти портреты не закончены. Юлия Павловна не любила позировать – она всегда спешила. Ну, не могла она долго усидеть на месте. Порывистая, страстная, веселая, полная жизни. Она любила его самого и любила его работы. А позировать не любила. Портреты Самойловой, написанные Брюлловым, восхищали публику. Карла начали сравнивать с великими художниками: Ван Дейком и Рубенсом. А потом случилось неизбежное – грянул «Последний день Помпеи». Картина поразила восхищенную публику и прославила художника. Сразу и навечно! Заказы посыпались на него, как из рога изобилия, аристократы считали для себя честью заполучить в гости «великого Брюллова», любая его работа стала бесценной. Его просто донимали заказами и любовными признаниями. Княгиня Долгорукая писала, что Карл Брюллов её просто бесит… Она умоляет его о свидании, пытает прокрасться к нему в мастерскую, стучится в его двери, пытается застать его у князя Гагарина. А он… ускользает. Жестокий и безрассудный. На него обижается маркиза Висконти – дама не просто знатная, но и очень влиятельная. Она созывает гостей, и она ждет Брюллова. Он приходит. Но, остается в прихожей её дворца – его поражает красота дочери швейцара. Карл полюбовался красотой девушки и… ушел. Маркиза в бешенстве. Его желанная женщина – это Самойлова. Её он готов рисовать всегда и всюду. В знаменитой картине «Последний день Помпеи» его любимая изображена трижды (или даже четыре раза?). После того, как графиня увезла Карла в Неаполь, они долгое время не расставались. Их захватило большое и страстное чувство. Она ему писала: "Мой дружка, Бришка! Люблю тебя более, чем изъяснить умею, обнимаю тебя и до гроба буду душевно тебе привержена. Люблю тебя, обожаю, я тебе предана, и рекомендую себя твоей дружбе. Она для меня – самая драгоценная вещь на свете". Она страстно хотела соединить свою судьбу с судьбой Карла Брюллова. И он её любил. Что же им помешало? Она была его единственной настоящей любовью. Любовью на всю жизнь. Но, странной любовью. Свет постоянно судачил о романах ветреной Самойловой. Но, и Карл не был ей верен. Они были вместе, но как-то так всё устроилось, что их любовь допускала любовные шалости на стороне. Они как будто испытывали свои чувства на прочность. Поверяли друг другу свои тайны (в том числе и тайны любовных интрижек), избегали «пошлой ревности», и берегли личную свободу. Возможно, много лет спустя, каждый из них и понял, что любовь – это больше, чем личная безграничная свобода. И не уживаются под одной крышей любовь и ветреность. Она «итальянское солнце» (так называл Юлию художник) – яркая, ослепляющая, заливающая всё вокруг светом и страстью, энергичная и беспокойная. И он – спокойный и даже меланхоличный. Её страсти и чувства кипят, и испепеляют всё и всех вокруг. У него – всё внутри. И горит его душа. Он безмерно устал. Однажды, будучи в доме художника Зауэрвейда он встретил, совершенно случайно, дочь рижского бургомистра Эмилию Тим. Она такая юная и нежная, как первый весенний цветок, скромная и тихая. И как она не похожа на вечно переменчивую, неспокойную и страстную Юлию. Может быть, именно она сможет излечить его душу от этой роковой страсти к Юлии? Эмилия играла ему на рояле и пела. А он мечтал о тихой и покойной семейной жизни. Юное создание бурно краснело от нескромных шуток и воплощало саму невинность. Он написал её портрет, и он почти поверил в счастье. Свадьба состоялась в 1839 году. Впоследствии Тарас Шевченко (он был на той свадьбе) вспоминал, что Брюллов был мрачен и несчастен, стоял, низко наклонив голову, и не глядел на свою невесту. Казалось, что Карл раскаивается и сильно страдает. А через полтора месяца по Петербургу поползли зловещие слухи. Говорили о том, что взбесившийся Карл вырвал из ушей молодой жены серьги, вместе с мочками, и выгнал босую жену на улицу. А ещё, поругался с отцом невесты и ударил его бутылкой по голове. Брюллов отказывался комментировать очевидный факт (Эмилия действительно ушла). Но, и сам Брюллов покинул свой дом. Он спрятался от ужасного позора в доме скульптора Клодта. Бывшая жена и её отец требовали от художника денег, слухи множились так, что Император потребовал у Брюллова объяснений. Карл был приглашен к графу Беккендорфу для разъяснения причин развода. И тут выяснилось, что его невинная и нежная Эмилия была любовницей… своего отца. Более того, эта связь продолжилась и после её замужества. И она ещё требовала от художника пожизненного содержания. Великий художник – он был опозорен и уничтожен. К великому счастью Брюллова в это время в Петербурге скончался граф Литта, и в северной столице появилась Юлия Павловна. Узнав о постигшей Брюллова беде, поспешила в дом своего Карла. Она не пришла. Она ворвалась, как безумная комета: прогнала кухарку, надавала хлестких пощечин пьяному лакею, выпроводила из приемной всех гостей, которые ожидали дармовой выпивки и новых слухов. Она, в который раз, перевернула вверх ногами его дом и его жизнь. Брюллов снова пишет. И пишет её портреты. Именно в тот период появилась эта картина. Портрет графини Юлии Павловны Самойловой, удаляющейся с бала с приёмной дочерью Амацилией Паччини (Маскарад) В его работах всё больше холода и одиночества. Он велик, он знаменит и он несчастен. Он любит только её. А ей не хватает страсти и огня. Юлия обвиняет в этом холодную Россию и они уезжают в Италию. В Италии Карл много работает и… тоскует о Петербурге. Ему кажется, что Юлия его больше не любит. Это случилось в 1845 году. Юлия, вдруг, решила выйти замуж и прекратить отношения с Брюлловым. Будучи в опере она пригласила тенора Перри к себе в карету и объявила ему, что решила стать его женой. Глупый Перри польстился на несметные богатства графини и согласился. Он мечтал пережить Самойлову и завладеть её состоянием. Но, юный и полный сил, Перри не выдержал её страсти и бешеного ритма жизни. Очень скоро Самойлова стала вдовой. Но, вернемся в 1845. Юлия Павловна решила выйти замуж и объявила об этом Брюллову. Она уходит и она уже давно не любит Карла. Брюллов не возражал. Просто сказал: «Ты уходишь из моей жизни». А потом добавил: «Значит и мне пора уходить». Но, этого она уже не слышала. Из её глаз потекли слезы, и она не хотела, чтобы он видел её плачущей, и сломленной. Ведь она была его итальянским Солнцем. Он смотрел ей в след, а у неё не было сил обернуться. Потом она уехала в Италию. Он пытался отыскать её следы, но тщетно. Есть сведения, что они встретились в канун его смерти. Но, разговор у них не получился. Что он мог ей сказать, если он уходил из этого мира, а ей суждено было остаться. Вскоре Карл Брюллов умер. А она уехала в Париж. И продолжила расточать свои богатства и здоровье. Вышла замуж за французского графа. И развелась с ним на следующий день после свадьбы. Богатства её иссякли. Не стало и здоровья. Пришло глубокое одиночество. Долгое время она хранила портреты «любимого Бришки». Это всё, что у неё осталось от той великой и странной любви. Она пережила Карла Брюллова на 23 года.

Сашка терпеть не могла дни, когда в детский дом приходили потенциальные усыновители! Потому что за семь лет, что она прожила здесь, её ни разу так и не выбрали. Раньше, когда она была совсем маленькой, она ждала этих дней. Как завороженная смотрела на красивых тётенек и дяденек. Они казались ей волшебниками, которые заберут её к себе в замок! И новая мама будет целовать её на ночь. А новый папа будет катать её на плечах. И ещё у неё будет своя комната. И не нужно будет каждый день видеть этого противного Витьку. Он всё время норовил подергать её за косичку и обзывал Зябликом. Сашка не знала, что значит это слово. Но оно казалось ей очень обидным. А Витька знай твердит: -Зяблик! Зяблик! — Ей было пять лет, когда она попала в детский дом. Родители её погибли в аварии. Сашка всё никак не могла понять, почему мама и папа не приходят. И почему они её оставили. С годами она осознала, что их больше нет. И постепенно стала забывать их лица. Они стёрлись из памяти. Забылись их голоса. Забылись запахи. Забылся дом, в котором они жили вместе. Сашке так хотелось, чтобы однажды её выбрали! Но чуда не случалось, а она росла и начала понимать, что её никогда не выберут. Просто девочка была дурнушкой. А выбирали всегда красивых девочек с бантиками в роскошных волосах и с милыми улыбками на лицах. Витька продолжал её доставать. Только теперь Сашка знала, что зяблик это птичка. В этот день снова пришли усыновители. Всех девочек нарядили, заплели банты в косы. А Сашка взяла и обкорнала себя под мальчишку. Ей больше не хотелось , чтобы её кто-то выбрал. Она решила, что в своей жизни всё и всех будет выбирать сама! Увидев её с короткой стрижкой, воспитатели ахнули, а Витька, как обычно бросил ей в спину : -Зяблик! Сашке исполнилось двенадцать. Витька же был старше её на три года. В тот день её не выбрали. Уж очень устрашающе выглядели её неровно остриженные волосы, да и глаза девочки метали громы и молнии. Через три года из детдома выпустился её заклятый враг Витька. Попрощавшись со всеми, он вдруг подошёл к Сашке. -Пока что ли, Зяблик? — -Пока — пока, — равнодушно ответила Сашка. -Ты тут держись! Недолго осталось! Три года всего! А потом я тебя к себе заберу! — твёрдо сказал Витька. - Ещё чего! Кто тебе сказал, что я тебя выберу? Дyрак ты! — нагрубила она в ответ. Витька посмотрел на неё долгим странным взглядом и ушёл, ни разу не обернувшись. Зaкрыв за собой дверь детдома, Сашка вышла на улицу и вдохнула воздух свободы и взрослой жизни. За эти годы она из гадкого утёнка превратилась в прекрасного лебедя. Роскошные волосы по пояс, огромные зелёные глаза, точеная фигурка. Она направилась в родительскую квартиру. И вдруг услышала : -Здравствуй, Зяблик! — Обернувшись, она увидела перед собой Витьку. -Чего припёрся? — спросила она. -Я же обещал тебя забрать. Вот и пришёл, — Витька подошёл вплотную. -А я тебе сказала, что сама буду выбирать! — Сашка посмотрела на него снизу вверх. Витька за это время сильно вытянулся и раздался в плечах. -А ты выбери меня, Сашка! — попросил он. -Я подумаю, — и Сашка зашагала к своему новому дому. Витька шёл за ней до самого подъезда. Подождал, когда она войдёт внутрь, и ушёл. С того дня приходил он под её окна каждый вечер. На скамейке у дома сядет и сидит, пока Сашка свет в квартире не погасит. Лето красное сменилось дождливой осенью. За осенью пришла зима. А Витька всё ходил и ходил. Однажды Сашка подошла к нему. Присела рядом, спросила: -Не надоело тебе? Холодно наверно сидеть? -Ничего. Я потерплю. Ты только выбери меня, пожалуйста! — снова попросил он и посмотрел на Сашку долгим, нежным взглядом. Сашка подскочила со скамейки, как ошпаренная и убежала к себе. Смотрела через тюль, как Витька глядит на её окна. 31 декабря Сашка торопилась домой после работы. Нужно ещё стол накрыть, новое платье надеть, скоро Новый год! Витьки на скамейке не было. Сeрдце пропустило удар…Может случилось что? Через час Сашка закончила все праздничные хлопоты и налила себе шампанского. Подошла к окну, Витьки не было. В гр yди противно заныло от дурных предчувствий… Страх начал закручиваться в животе в тугую спираль… -Что делать? Искать? Но где? Я же не знаю ни адреса, ни телефона! Дyра! Какая же я дyра! — ругала себя Сашка. И в это мгновение за окном что — то вспыхнуло! -Уже cтрeляют, — подумала девушка и подошла к окну, посмотреть на салют. На снегу огромными огненными буквами полыхала надпись : -ВЫБЕРИ МЕНЯ, САШКА!!! — А Витька сидел на скамейке, смотрел на её окна и махал ей рукой… Автор: НеКняжна Тараканова

Здравствуйте, меня зовут Маша и я наркоман. Начать надо, наверное с самого начала. Наркоманами были оба моих родителя. Как может сложиться судьба ребенка, в доме которого каждое утро начиналось с дозы? Варили на плите, даже особо не скрываясь, пили, не спеша, рассуждали о том, достаточно ли крепко сегодня получилось. С каждым глотком их настроение менялось на глазах. Они добрели и веселели. Вечерами к ним приходили гости и прямо с порога просили отца незамедлительно приступить. Отец приступал. Потом разливал, они снова употребляли, обсуждали вкус, сорта, делились лайфхаками – где взять, как измельчить, как приготовить. Любая тусовка в нашей семье заканчивалась совместным распитием. Меня, разумеется, пытались подсадить всеми способами, уговаривали попробовать ложечку, ну хотя бы понюхать. Я держалась, как могла, плевалась и говорила: «Ни за что, погибайте сами, меня оставьте!». Они смирились. Я была единственным трезвенником в семье. Но природа брала свое. Привыкши видеть вокруг себя повальную наркоманию, в мужья себе я выбрала точно такого же. Конченый экземпляр. Спившийся насмерть. Но другого варианта и быть не могло. Наркологи называют это страшным термином «Созависимость». Он покупал товар килограммами, варил его дома, заманивал меня в самые хорошие и дорогие места, где этот наркотик умели готовить по-настоящему. Особенным успехом пользовались заграничные заведения – роскошные, с зеркалами, яркими люстрами. Но и там я не поддалась соблазну, по-прежнему стояла насмерть. Не хочу погибать. Невкусно. Страшно. Здоровье дороже. Но рано или поздно это должно было случиться. И это случилось. Я впервые рискнула попробовать. Оказавшись в компании четырех друзей, которым уже нечего было терять, и которые всячески убеждали меня, что это и есть счастье, я махнула рукой. Подошла к бармену и сказала. «Мне чашечку. Одну. Со сливками и сахаром». И с тех пор жизнь моя полетела под откос. Некоторое время я еще сохраняла человеческий облик, убеждала себя, что употребляю только для того, чтобы немного взбодриться. Согреться. Съесть вот эту пироженку и чисто для порядка запить ее несколькими глотками черной жижи. Обещала себе, что делать это буду только в красивых интерьерах, не спеша, один раз в месяц. В неделю. В день. А потом случилось страшное. Я подъехала к кафе и взяла чашку навынос. Чтобы выпить ее на бегу. В машине. В Пробке. Просто потому что поняла – иначе мой день не сможет начаться. Поздравьте меня: недалека та минута, когда я начну выносить из дома дорогие вещи, чтобы продать их на черном рынке за глоток капучино. Я наркоман. Пойду налью. Мария Адамчук

«Мы с женой вместе уже 28 лет. И это самый важный человек для меня»: как звезда «Острых козырьков» Киллиан Мерфи 28 лет хранит верность женщине, которая спасла его от славы Он — самый загадочный актёр Голливуда, который не пользуется интернетом, не ведёт соцсети и выходит на красные дорожки в ужасе. Она — художница, которая предпочитает тишину и анонимность. Их познакомил концерт его малоизвестной группы, а через 28 лет он, получая «Оскар», благодарит её за то, что она терпела его отсутствие и помогала возвращаться домой. Киллиан Мерфи и Ивонн Макгиннесс — пара, которая доказывает: настоящая любовь не нуждается в глянцевых обложках. Август, который изменил всё 1996 год стал для 19-летнего Киллиана поворотным. За четыре недели он умудрился провалить экзамен по праву, отказаться от контракта с музыкальной студией, встретить девушку мечты и получить роль в пьесе, которая запустила его карьеру. На одном из концертов его группы, игравшей эйсид-джаз, в зале оказалась студентка Колледжа изящных искусств Ивонн Макгиннесс. Для обоих эта встреча стала судьбоносной. Пьеса «Дискосвиньи» имела бешеный успех, а затем последовали почти два года гастролей, на которых Киллиана сопровождала Ивонн. Драматург Энди Уолш, заметивший юного актёра, вспоминал: «Пареньку было, наверное, лет 19, а выглядел он только на 13. При этом у него была просто необыкновенная энергетика и особая аура». Лондон, свадьба без помпы и возвращение к корням В 2001 году пара переехала в Лондон, чтобы Ивонн могла получить степень магистра в Королевском колледже искусств. Вскоре они тихо и без всякой помпы поженились — пресса до сих пор не знает деталей этой церемонии. В 2005 и 2007 годах на свет появились их сыновья Малахия и Аран. Поначалу столичная жизнь нравилась обоим. Но в какой-то момент Киллиан стал задаваться вопросом: «Неужели это то, что мне нужно? Именно здесь я и останусь до конца своих дней?». Семья решила перебраться обратно в Ирландию, поближе к родителям и родственникам. «Если бы не моя потрясающая жена, у меня бы ничего не получилось» Самой известной ролью Мерфи стал Томас Шелби в сериале «Острые козырьки». Съёмки каждого сезона в течение нескольких месяцев проходили в Ливерпуле. Актер признался, что не смог бы сыграть этого персонажа, если бы его жена не осталась дома присматривать за детьми. Долгие недели в отрыве от семьи стали для него настоящим испытанием: «Это какая-то прерванная жизнь. Каждый день ты, измотанный, возвращаешься со съёмок в маленькую пустую квартирку, разучиваешь реплики и стараешься урвать хотя бы несколько часов на сон. А завтра всё повторяется». Мерфи совершенно не похож на своего экранного героя, и на то, чтобы избавиться от Шелби, у него уходило почти два месяца. Но рядом с женой Томми отступал. Ивонн говорила: «Отлично, я вижу, как Томми потихоньку уходит. А Киллиан возвращается ко мне». «Сейчас, когда моя семья со мной, я был бы просто идиотом, если бы не наслаждался этими моментами!» Киллиан очень серьёзно относится к актёрской работе, но всё, что связано с кинобизнесом, кажется ему кошмаром. Он стеснительный человек, и выходы на красную дорожку, рекламные мероприятия ввергают его в ужас. Но после выхода фильма «Оппенгеймер» его отношение изменилось. На премьерах его сопровождали жена и сыновья. По словам актёра, для него очень важно знать, что у него есть тихая гавань, в которой он может спастись от безумия славы. И если Киллиан начнёт зазнаваться, Ивонн и мальчики быстро помогут ему прийти в себя. Он уверен: «Мы с женой вместе уже 28 лет. И это самый важный человек для меня. Она и наши дети». Ивонн — не только жена, но и соратница Воспитывая детей, Ивонн не забывала и о собственной карьере. Она занимается различными видами искусства, но особое предпочтение отдаёт перформансам и инсталляциям. Её интересует жизнь простых людей из небольших сообществ. Приступая к новой работе, она сначала знакомится с жителями, ходит в школы, общается с детьми и взрослыми, стараясь понять, какие трудности их тревожат. В её коллекции есть несколько короткометражных фильмов. Недавно Ивонн предложила мужу взяться за экранизацию романа Клэр Киган «Такие мелочи». Киллиан был уверен, что права уже проданы, но оказалось, что это не так. В результате он выступил продюсером и сыграл главную роль, а сценарий написал его старый друг Энда Уолш. Ленту высоко оценили критики. Мерфи всегда тщательно выбирал роли, стараясь не отлучаться из дома больше чем на полгода. Постоянная круговерть, когда одну съёмочную площадку сменяет другая, кажется ему поддельной жизнью. В свободное от съёмок время он общается с близкими, ходит в пешие походы, гуляет с собакой и готовит спагетти сыновьям. Он не пользуется соцсетями, а его дом даже не подключён к интернету. Получая очередную награду за актёрское мастерство, Киллиан обратился к жене и сыновьям: «Спасибо, за то, что терпели меня. Мирились с тем, что только часть меня была с вами, а иногда я и вовсе отсутствовал, когда был занят очередным фильмом. Вы всегда рядом. И я люблю вас!».