Сноб: Журнал о современном человеке и мире

Этой весной современная художница Катя Улитина представит серию работ на цветном картоне «Весеннее солнце». Выставка пройдет с 25 апреля по 30 мая в глэмпинге Villy Uley. Мы поговорили с Катей: Лично у меня ты, как художник, скорее ассоциируешься с черно-белыми решениями или кляйновским синим цветом. Но твоя выставка в Villy Uley — первая с таким большим количеством оттенков за последние 3 года твоей художественной деятельности — от песочного до лавандового. Это ощущается как выход за пределы зоны комфорта? «Если говорить о зоне комфорта, то больше всего меня из неё выбивают публичная деятельность и перформансы. Каждый из них — внутренняя борьба. Но с танцем тоже не то чтобы всё сразу сложилось… Я начинала рисовать движение чуть больше 20 лет назад — моя первая выставка, посвящённая современному танцу, проходила в Новосибирске в 2004 году. Она была вдохновлена спектаклем "Хочу любить" театра танца Вампитер, с Ильёй Беленковым и Сашей Андрияшкиным. С Сашей мы дружим и работаем до сих пор. В постановке присутствовали жёлтые цветовые акценты, и я использовала их в работах, да и по учёбе параллельно были такие неизбежные фундаментальные дисциплины, как академическая живопись, цветоведение и колористика. Бывает, что цвет и вовсе неизбежен как акцент. Например, когда я делала зарисовки с постановок для Центра Мейерхольда и в спектакле ведущим цветом был красный или жёлтый, безусловно, я не сбрасывала цвет со счетов. Но со временем я пришла к тому, что в моих работах цвет отвлекает. Для меня, как художника, важно поймать траекторию движения и некие композиционные решения. Бывает, что на сцене много людей, а у меня — мало времени. И я фиксирую хореографию быстрыми иероглифами, чёрной тушью. Можно сказать, что отказ от цвета — осознанное решение. Для меня важно, чтобы ничего не отвлекало от пластики и от символа иероглифа. Но технически цвет меня не пугает — я могу с ним работать, и у меня есть такой опыт. Ты права, у меня много синих работ, но синий в них, по сути, монохромная замена чёрного». У тебя репутация художника-правдоруба — бывало ли такое, что тебя, как автора, и твоё видение пытались «перекроить»? Каково это? «Мне кажется, что внешнее давление в разной степени было всегда — начиная с художки, из которой меня несколько раз исключали. Но настоящие изменения происходят из принятия. И тут, думаю, можно назвать выставку "Неназванная пустота", которая у меня прошла в прошлом году на Винзаводе. Технически это был максимальный выход из зоны комфорта! Я брала менторство у совершенно потрясающего куратора — Кирилла Алексеева. Кирилл изучил мои практики и составил индивидуальный план обучения, в котором он ставил мне некие художественные задачи и комментировал их выполнение. Если коротко, Кирилл решил деконструировать мои иероглифы движения и технику в целом. Я горжусь своей архитектурной рукой и жёсткими линиями, но Кирилл упорно уводил меня в абстракцию. То есть он хотел показать, что с этим собранным иероглифом происходит в моменте "до", из чего он собирается и какова его траектория — нужно было представить не движение как данность, а как шлейф от него. Работа с Кириллом была и технически, и эмоционально непростой — чтобы справиться, параллельно я пошла на терапию. С одной стороны, я доверяю Кириллу, а с другой — я как могла саботировала и возмущалась. Зачем мне эта абстракция? Что мы вообще делаем? Мне было тяжело ломать наработанные техники и приёмы, к которым я привязана, было страшно потерять свой узнаваемый стиль. Положительные реакции и моменты в работе, естественно, тоже были: Кирилл — максимально заботливый, этичный и поддерживающий куратор. Тут скорее был вопрос в самом положении дел: как говорит Кирилл — чтобы родилось что-то новое, должно умереть что-то старое. Старое умирало тяжело. Но в итоге и я, и он оказались довольны результатом и выставкой. Это был крутой, ценный и важный опыт для меня». Может ли цвет быть ответом на текущие реалии? Мир вокруг нас ушёл в новый виток турбулентного состояния. Кажется, когда стороны требуют поделиться на «чёрное» и «белое», именно цвет в искусстве может обрести новые контуры и новые высказывания. «Хм. Для меня, наверное, нет. Думаю, это больше вопрос не про цвет, а про какие-то эксперименты, адаптивность и поиск себя — ты постоянно "пересобираешься", появляются новые возможности, уходят старые. Во всей этой адаптации и турбулентности крайне важно сохранить и не потерять свою идентичность. Про это, кстати, у меня тоже есть перформанс — "Лесной жемчуг". И, к тому же, я не являюсь сторонником дуализма. Я не верю в концепцию "чёрного и белого", "добра и зла". Мне всё-таки ближе восточная философия — про то, что важно осознавать и интегрировать все свои части, так называемые тёмные и светлые, уметь с ними соприкасаться и взаимодействовать. Бережно, из любви». Фото: Денис Лапшин / Денис Лапшин / Катя Улитина

Сто лет назад родилась Елизавета II. Рассказываем о железной выдержке королевы В 1945 году 18-летняя тогда ещё принцесса уговорила отца разрешить ей вступить в женский вспомогательный корпус. Несмотря на скептицизм механиков в части, Елизавета научилась водить грузовик, разбирать двигатель и менять колёса. До конца жизни она садилась за руль сама, даже когда охрана просила этого не делать. Королева никогда не давала интервью. Ни одного за 70 лет. Она не объясняла свои решения, не комментировала скандалы и не оправдывалась перед таблоидами. Даже когда вокруг неё рушились браки детей и разгорались семейные распри. Этот паттерн контроля над ситуацией отражался и на её гардеробе. Королева никогда не появлялась в бежевом или сером – только в ярких цветах, которые не сливаются с фоном. А ещё её платья утяжеляли свинцовыми грузиками на подоле, чтобы ветер не поднимал юбку. Сигналы придворным королева подавала с помощью своей сумки: если перекладывала с руки на руку, значит, пора заканчивать разговор. Если поставила на стол – завершайте приём в ближайшие пять минут. Эти мелочи помогали ей выражать свои эмоции без лишних слов. Фото: Bettmann / предоставлено Getty Images

ИИ-кавер на песню «Седая ночь» возглавил мировой чарт Автор ремейка — пользователь под ником August Septemberov. С помощью нейросети он изменил песню «Ласкового мая» и сделал её в стиле Канье Уэста. В итоге получившийся трек Silver Night занял первую строчку в мировом чарте Shazam. Кроме того, August Septemberov наложил синтезированный голос, похожий на голос Канье Уэста, на реальные кадры с недавнего концерта рэпера в Лос-Анджелесе. Ролик быстро разлетелся по соцсетям и набрал миллионы просмотров. Сам автор признаётся, что создание ИИ-музыки требует много усилий. По его словам, приходится перерабатывать огромное количество неудачных вариантов, вносить правки на этапе перевода, аранжировки и монтажа видео.