мир вокруг меня

Представьте себе ситуацию: вы пригласили друга из Европы на свою дачу. «О, русская дача!" — восклицает он. — "Это как загородный дом для отдыха?» Вы улыбаетесь и протягиваете ему лопату: «Конечно, для отдыха. А теперь помоги мне выкопать картошку». И тут в его глазах появляется то самое замешательство, которое испытывают почти все иностранцы, впервые попадающие на наши шесть соток. Ну или слушающие рассказы о них. Для европейца или американца поездка на дачу означает расслабление: шезлонг, книжка, может быть, барбекю и прочие радости гедониста. Швед приезжает в свой красный домик у озера, чтобы порыбачить и попариться в сауне. Француз на своей загородной вилле устраивает неспешные обеды на террасе. А немец в Kleingarten любуется идеально подстриженным газоном и цветниками. А что же русский дачник? Он встаёт в 5 утра, чтобы успеть прополоть грядки до жары, потом красит забор, чинит крышу, копает новые грядки, а вечером падает без сил и называет это «отлично отдохнул на свежем воздухе!»

Мама – первое слово в каждой судьбе. Оно же последнее в любом споре). Ведь правда всегда остаётся за той женщиной, которая вас родила. И даже не думайте с этим спорить: мама пожила, мама повидала). Именно о разногласиях между детьми и матерями пойдет речь в сегодняшней статье. Читайте, смейтесь, узнавайте себя! Мамы всегда знают, когда нам лучше надеть шапку и резиновые сапоги. А главное – какие. Только вот иногда слишком заигрываются в бесконечную заботу. Мамы всегда хотят, чтобы их дети были успешны и много зарабатывали. Конечно, кто же будет поддерживать их в старости?) Героиня следующей переписки явно очень целеустремлённая. Раньше родители решали судьбу молодых. Например, подбирали дочери богатого и знатного мужа. Времена меняются...а мамы нет). Девушка сына – всегда соперница его матери. Другое дело жена...та сразу заядлый враг). Об этих непростых отношениях – следующая переписка. Когда дети взрослеют, обязанность каждого родителя предупредить их об опасностях жизни. Например, о

Владимир Григорьевич знал, что, ударь он этого мерзавца Хотина, — всё, прощай, карьера. Прощай, любимый кабинет физики с окнами на стадион. Химичка Верочка, прощай — с ее безумно вкусной шарлоткой, мягким диванчиком в лаборантской и родинкой над пухлыми губками. Всего секунда радости — и прощай, двадцать лет стажа. Прощай, репутация. Но как не врезать этому и другим засранцам? Как не поднять руку на того, кто, прикрываясь мамами, папами и обществом, посреди урока посылает тебя в такие мрачные вселенные, о которых даже древние боги не слыхивали? А общество не простит, если учитель ударит ребенка. Пусть даже ребенок выше учителя на голову и шире в плечах. Общество пережует учителя и выплюнет как кусок недоваренного мяса, а ученику всё простят. Владимир Григорьевич знал, что проще перевестись. Может, где-то в мире есть такой класс, где дети готовы учиться, а не испытывать терпение преподавателя. Наверняка есть. Он зашел в кабинет директора, полный решимости, но не успел произнести и слов