Медсестра обслуживала по очереди зеков и начальство, чтобы отомстить…

«Сними халат, доктор», — сиплым голосом произнёс авторитет. Его привели к ней для процедуры, однако первой, кто оказался в ловушке в этой игре, стала она сама. Её супруг, начальник колонии, ждал в коридоре. Он осознавал, какую цену она платит в этот момент за его должность и погоны. Он не поднял на неё руку. Он не стал запугивать. Он лишь сказал: «Думаешь, твой муж прислал меня за лекарством? Он пришёл вернуть долг, а я — получить». И она осознала, что её привлекательность превратилась в самую ужасную валюту в этом аду. Плата за спокойствие в его зоне — это расстёгнутые одна за другой пуговицы на её белом халате. Муж продал её ради порядка, а вор принял оплату. Но никто из них не ведал, какой счёт она предъявит им в финале.
Чтобы полностью понять эту историю, необходимо сначала увидеть место, где она случилась. Это не та абстрактная Сибирь из романов. Есть такое место в Красноярском крае — посёлок Чулым. Это даже не посёлок, а скорее точка на карте, где асфальт обрывается и начинается бескрайняя, глухая тайга. Чтобы добраться туда, например, от ближайшего более-менее цивилизованного Очинска, требовалось шесть, а то и семь часов трястись по убитой лесовозной трассе, которую можно было назвать дорогой лишь с огромной натяжкой, особенно в распутицу. Сам Чулым — это три серых облезлых панельных пятиэтажки для сотрудников и их семей, один магазин с вечно скудным выбором товаров и покосившийся деревянный забор, условно отделявший жилую зону от остального мира. В километре от этого унылого пятна начиналось главное: бесконечные линии колючей проволоки под током, сторожевые вышки, серые крыши бараков — исправительная колония строгого режима №17. Для всех, по обе стороны ограждения, она была просто «Семнашка». Это была не просто тюрьма, а конечный пункт, место ссылки, куда система отправляла тех, кто знал слишком много или стал неудобен, но кого по каким-то причинам ещё не решались ликвидировать окончательно. Гиблое место, где самый воздух казался густым, насыщенным безнадёгой, запахом сырости, дешёвой махорки и кислой капусты.
Именно в эту глушь, в эту чёрную дыру, прислали нового начальника, подполковника Илью Николаевича Громова. Крепкий мужчина, на вид лет пятидесяти, с глубокими морщинами у глаз, которые старили его. Глаза были умные, внимательные, но невероятно уставшие, будто он не спал несколько лет подряд. Он совсем не походил на типичного тюремного надзирателя. Никакой тупой, бычьей силы во взгляде, никакой выправки вымуштрованного служакой. Скорее, он напоминал шахматиста, получившего в руки очень сложную партию, где вместо деревянных фигур — озлобленные живые люди. Его предшественник, полковник Ломакин, был из другой породы: человек-скала, человек-кулак, свято веривший, что любой вопрос в зоне решается либо дубинкой, либо карцером. Он правил через грубый, животный страх. В итоге этот страх его и поглотил. Нашли в душевой, тихо, с заточкой под лопатку. Классика таких мест.
Громов был иным. Он показал это в первый же день. Собрав своих заместителей, матёрых волков, прошедших Афганистан и Чечню, мужчин, которых уже ничем не удивить, он выслушал одного из них — капитана Матвеича, седого служаку старой закалки, пережившего уже трёх начальников. Тот по привычке спросил: «Ну что, Илья Николаевич, будем гайки закручивать, порядок наводить по-нашему?» Громов не ответил сразу. Он медленно подошёл к грязному окну кабинета, за которым лежал мокрый от измороси плац, взглянул на эту безнадёгу, на колючку, на хмурое небо. И тихо, но чётко, так что слышали все в звенящей тишине, произнёс слова, которые Матвеич потом пересказывал молодым офицерам как притчу: «Матвеич, ты медведя в тайге видел? Он рычит, ломает деревья, силу свою показывает. Громкий, страшный. А знаешь, кто в лесу настоящий хозяин? Паук. Он сидит в тёмном углу, тихо, плетёт свою сеть, и в неё попадаются все: и кабаны, и волки, и даже медведи. Сила, Матвеич, — инструмент грубый, для дураков. Настоящая власть — это когда ты точно знаешь, чего боится и чего хочет каждый конкретный человек». И у этого паука, Ильи Громова, была особая приманка в центре его паутины — его собственная жена Анна, которая должна была заманить самых опасных хищников.
Когда он встретил её в Красноярске, она была другой. Студентка медучилища, яркая, живая девушка с распахнутыми миру глазами, в которых светилось солнце, а не будущий тюремный пепел. Он, уже сорокалетний майор, очаровал её за месяц. Он не лгал. Он просто рассказывал свою особую правду о суровой мужской работе, о тайге, о том, что она станет не просто женой, а боевой подругой и опорой. Он сулил не роскошь, а суровую романтику гарнизонной жизни, где все держатся вместе. Она, молодая и влюблённая, поверила в эту сказку, получила диплом и уехала за ним на край света.
Дорога стала путём в один конец. Сначала двое суток в плацкарте, потом шесть часов тряски на «уазике» по лесной колее. Гарнизонный городок оказался теми самыми тремя пятиэтажками, а за ними — колючая проволока и вышки. Это был ад. Первый год Анна ещё пыталась бороться за своё маленькое счастье, налаживать быт в казённой квартире, искать подруг среди жён других офицеров. Но она натыкалась на стену молчания и потухших взглядов таких же сломленных женщин. Постепенно она сдалась. Книги запылились, платья убраны в шкаф. Она могла часами смотреть в окно на стену тайги, такую же непреодолимую, как и зона. Жизнь в её глазах угасала. Илья видел это, но был поглощён плетением своей сети. Он изучал личные дела не только заключённых, но и каждого сотрудника, выявляя их слабости, долги, тайны. Эта информация становилась его властью. Его угасающая жена была лишь частью фона.
И вот когда Громов уже почти уверовал в безупречность своей системы, в ней возникла трещина. В зону прибыл новый смотрящий — Борис Кузнецов по кличке Граф, вор старой, «лагерной» закалки, человек-кремень, живший по понятиям, которые были старше самой зоны. Зона загудела. Начались мелкие бунты, отказы от работы, драки. Старые методы давления не работали против его авторитета. А тут, как гром среди ясного неба, из Москвы пришла шифровка: через неделю прибывает тотальная проверочная комиссия во главе с генерал-лейтенантом Лабановым, репутационным «мясником», который ломал карьеры, находя малейшие недочёты. Для Громова это была прямая угроза краха.
Он попал в ловушку. Слева — Граф, способный в любой миг устроить пожар на зоне. Справа — Лабанов, направлявшийся сюда, чтобы устранить его с профессиональной холодностью. Этой ночью сон его покинул. Он шагал из угла в угол по тесной, душной квартире, подобно зверю, загнанному в тесную клетку. Анна безмолвно сидела в ветхом кресле у окна, следя за его движением. Она давно перестала что-либо спрашивать. В её взгляде читалась лишь глухая, выжженная до тла апатия. И вот, в самый разгар ночи, Илья внезапно замер. Он взглянул на неё так, словно увидел впервые за долгие годы — на её прекрасное, но истерзанное лицо, на изящные, аристократичные руки. И в его сознании, в этом клубке страха, честолюбия и безысходности, зародился чудовищный, гениальный в своём подлом замысле план. План, достойный истинного паука.
Он опустился рядом с ней на скрипящий диван. Впервые за многие месяцы он взял её руку. Её ладонь была холодной и неживой, словно у манекена. «Анюта, — начал он тихо, почти шёпотом. — У нас неприятности. Очень серьёзные неприятности». Она молчала, не поворачивая головы. «Меня хотят уничтожить, — продолжил он, — разорвать на части. Если меня уберут, нас здесь бросят. Ты же понимаешь, что станет с тобой без меня в этой дыре? Ты превратишься в ничто, в одинокую женщину посреди этого ада». Он говорил вкрадчиво, расчётливо нажимая на самые болезненные точки. Это была манипуляция высшего, дьявольского уровня.
«Я не справляюсь, Анна. Силой их не взять. Ни тех, что за забором, ни тех, что едут из Москвы. Но у меня, у нас есть то, чего нет у них. У нас есть ты». Она медленно повернула к нему голову. И впервые за долгое время в её потухших глазах мелькнула живая искорка. То ли испуганный интерес, то ли сдержанный ужас. «О чём ты, Илья?» — «Этот Граф, он старый, больной человек. Я читал его дело. Сердце, давление. А московский генерал — просто мужчина, уставший от власти, денег, женщин, но всё же мужчина. Они оба уязвимы. Им не нужна моя сила. Они её презирают. Им нужно ощутить нечто иное, увидеть то, чего нет в их мире».
Анна резко отдёрнула руку, будто её ударило током. «Я не понимаю, чего ты от меня хочешь». — «Ты же медсестра, Аня, — его голос стал ещё тише, ещё вкрадчивее. — Ты умеешь помогать людям, умеешь их выслушивать. Я оформилю тебя в нашу медсанчасть. Сделаем тебе отдельный кабинет, лучший во всей зоне. Ты станешь моим главным козырем, моим тайным оружием». — «Лечить зеков?» — в её голосе прозвучала горькая, звенящая ирония. — «Нет, что ты? Лечить нужно не их. Лечить нужно ситуацию. Просто вести беседы. Я буду направлять к тебе нужных людей на особый приём. Этого Графа, того генерала. Ты просто поговоришь с ними, нальёшь хорошего коньяка, проявишь гостеприимство, покажешь, что хозяин здесь владеет не только кнутом, но и может предложить лучший пряник».
Он смотрел ей прямо в глаза, и она всё осознала. До последней капли унижения, до самого дна. Он не просто просил её о помощи — он намеревался торговать ею, торговать её красотой, её унижением в обмен на свои погоны, на свою власть. Её лицо окаменело. Она долго молчала, уставившись в одну точку. За окном выла метель, и казалось, весь мир сжался до этой тесной душной комнаты и этого чудовищного диалога. Илья ждал. Он не сомневался в её согласии. У неё просто не было выбора. Он сам своими руками давно отнял у неё эту возможность.
Наконец она произнесла тихо, почти беззвучно: «Хорошо. Я сделаю, как ты говоришь». В тот миг ангел, живший в ней, умер, и родился кто-то другой. Через три дня в медсанчасти зоны появился новый кабинет: свежевыкрашенные стены, новый стол, два удобных кресла и небольшой шкафчик, где рядом с бинтами и йодом стояла бутылка дорогого армянского коньяка и несколько хрустальных бокалов. Анна надела идеально отглаженный белый халат, взглянула на себя в маленькое зеркальце на стене. Оттуда на неё смотрела незнакомая женщина с мёртвыми глазами и ледяным спокойствием [https://vk.com/@solnechnyye_rasskazy-medsestra|показать полностью]