Мир животных 🦉 Записки Филина | Факты и рассказы

Олег Сергеевич Казаринов — человек основательный. Нынче он фермер, хозяин крепкого подворья, а прежде — городской делец, знавший и взлеты, и падения. Живет он по соседству с лесником Матвеем. А познакомились они из-за птицы — ворона Степана Кузьмича. Да не простой, а с характером и с именем-отчеством. Птицу эту в округе уважали заслуженно. Спасенный когда-то Матвеем, ворон отплатил леснику добром не единожды — то ли из благодарности, то ли по крепкой лесной дружбе. А позже выручил и самого Казаринова. С той поры Олег Сергеевич исправно отправлял для Степана Кузьмича гостинцы с лесником: в основном свежее мясо и сыр — лакомства, от которых ворон млел. Как-то раз Матвей пошел на ферму, а за ним увязался Стёпка. Так птица и запомнила дорогу. С тех пор умный ворон наведывался к Казариновым чуть ли не каждый день. Хитрец быстро смекнул: здесь его всегда накормят и встретят как родного. — Стёпка, да ты так разжиреешь — не взлетишь! — смеялся Матвей. Степан Кузьмич, будто понимая подкол, лишь

В мире растений одни ждут жары, другие прячутся от мороза. Примула не ждет и не прячется. В апреле, когда по земле еще гуляет ледяной ветер, она уже выпускает цветы. У дикой лесной примулы они желтые, похожие на связку старинных ключей. За это в народе и прозвали «ключиками». Будто бы сама весна обронила связку, а та проросла. Хотя если копнуть глубже, род примул насчитывает почти пятьсот видов, и среди них есть розовые, сиреневые, фиолетовые и даже почти черные. Но народная молва привязалась к желтому — он и в апреле самый заметный. С ботанической точки зрения примула — растение без выкрутасов. Лист морщинистый, собран в розетку, прижат к земле. Цветонос безлистный, опушенный — чтобы мороз не побил. На макушке зонтик из десятка граммофончиков. Каждый с желтым глазком в глубине. Латинское имя Primula переводится как «первая». Римляне в названиях были людьми конкретными. Растет примула в Европе, на Кавказе, в Сибири. В нашей Новосибирской области и на Алтае её тоже полно. Любит опушки

В бок акуле прилетает сильный удар, она переворачивается брюхом вверх — и трёхметровая морская машина замирает как вкопанная. Этот феномен называется тоническая неподвижность, или такозомия. Мышцы отказывают, хвост висит плетью, жабры еле шевелятся. А у видов, которым для дыхания нужно постоянно плыть, вода и вовсе перестаёт поступать. Хищник при этом в полном сознании: видит врага, хочет вцепиться ему в глотку, но не может шевельнуть даже плавником. Это не гипноз и не сон. Акула не умеет включать этот режим по собственному желанию — его всегда запускают со стороны. Резкий переворот на спину — и природа доделывает остальное. Биологи наткнулись на этот фокус случайно ещё в шестидесятых. Пойманную акулу вытащили на палубу, где она отчаянно билась и извивалась, а потом её перевернули брюхом вверх — и рыба застыла. Не умерла, не отключилась. Застыла. Позже выяснилось, что такозомия работает на многих видах хрящевых рыб. Акулы, скаты — все впадают в ступор при перевороте. Долгое время в кни

Они облетели Луну за три месяца до «Аполлона-8»: почему СССР скрывал этих космонавтов Собака Лайка — герой и мученик. Её фото в советских газетах, трагическая история, которую мы выучили наизусть. Но если копнуть глубже, выяснится: в главной лунной гонке Лайка не участвовала. Она сгорела на орбите Земли, даже не нюхнув космической пыли по-настоящему. А в это время — спустя семь лет после Гагарина, но за три месяца до того, как американцы запаниковали и рванули к Луне — Землю уже облетали двое безымянных созданий. Они не лаяли и не просили есть. Перегрузки их не пугали. Их оружие — броня и холодное спокойствие в прямом смысле. Это история о том, как среднеазиатские черепахи выиграли космическую гонку у США, напугали Пентагон и вернулись домой с потерями, о которых молчат учебники. Сентябрь 1968 года. Холодная война и космическая гонка на пике. СССР и США соревнуются, кто первым облетит Луну. У американцев на декабрь запланирован «Аполлон-8». Но в НАСА нервничают: вдруг русские успеют р

Соседка по болоту — тетка журавлиха — в этом году снова выкинула фортель. Устроила гнездо в камышах, отложила два яйца, урчала, высиживала, всех отгоняла. А на выходе — один долговязый птенец. И так сезон за сезоном. Почему так выходит? Почему из двух яиц вырастает один птенец? Я сначала подумал: карма у нее тяжелая. Или муж-журавль оказался слабаком. Но полез в науку — и вот что выяснилось. Оказывается, журавлиный мир жестче, чем сериалы про мафию. Там нет места сантиментам. То, что мы называем родительской любовью, превращено в холодный бизнес-план по выживанию вида. В отличие от кур или синиц, журавлиха не откладывает яйца пачками. В её кладке почти всегда два яйца. Два. Запомните эту цифру. Весь фокус в том, что появляются на свет эти дети не одновременно, а с разницей в пару суток. Первенец — боец, матерый и наглый. Едва обсохнув, он уже стоит на ногах и смотрит по сторонам голодными глазами. И тут он видит конкурента — второго птенца, который только что проклюнулся, мокрый и сл