Калининград — Янтарный край

Зеленоградск

«Рыбная ярмарка, концерты и мастер-классы от шефов»: программа Дня селёдки в Калининграде В субботу, 18 апреля, в Калининграде пройдёт День селёдки. Праздничные мероприятия организуют на набережной Музея Мирового океана. Об этом корреспонденту Калининград.Ru сообщили в пресс-службе учреждения. Праздник пройдёт на открытой территории от Военно-морского центра до памятника Пионерам океанического лова. Там организуют рыбный базар, ярмарку с сувенирами, концерты и театрализованные представления. Гостей также приглашают на кулинарные мастер-классы, лекции и спортивные соревнования. Среди конкурсов — поднимание якоря со дна, перетягивание каната с правого берега на левый и вязание морских узлов. Праздник продлится с 10:00 до 19:00. Программа Дня селёдки Сцена «Под волной» 11:50-12:00 — театрализованное костюмированное представление «Рыбацкая путина»; 12:00-12:20 — открытие праздника, встреча рыболовецкого судна «Куренас»; 12:20-12:50 — музыкальное представление «Путь к причалу»; 13:00-16:30: мастер-классы от шеф-поваров Виктора Карпузова и Георгия Матвеева — победителей проектов «Битва шефов» и «Адская кухня»; встреча с капитанами рыбодобывающей Группы ФОР; разговор о гастрономических традициях с коллегами из Ханты-Мансийска; встреча с поэтами и писателями Калининградской области; 16:30-17:00 — церемония награждения победителей конкурсных программ. Сцена НИС «Витязь» 13:00-17:00 — концертная программа «У рыбака своя звезда»; 14:30-15:30 — выступление группы «ЛондонParis».

Бывает, что поздно.... Вот бывает сижу я у окна своего медпункта, смотрю на соседский двор и думаю думу свою, горькую. Напротив, у калитки, стоит Виктор, сосед мой. Стоит, сутулится, в старенькой своей телогрейке, и смотрит на старую яблоню, что раскинула ветви над его крышей. А под яблоней - ковер из паданцев, румяных, налитых последним солнцем. Тонина яблоня. Антонины его. И вот гляжу я, как Виктор, мужик кряжистый, что одной левой мешки с зерном таскал, неуклюже нагибается, подбирает яблоки в подол застиранной рубахи. Растерянный такой, потерянный, будто впервые это дерево увидел. А ведь он сорок лет на него глядел. И сорок лет его проклинал. Сколько я себя в Заречье помню, столько и Виктора с Тоней знаю. Жили они через дорогу от моего медпункта. И Виктор был у меня гостем частым. Только приходил он не за давлением или мазью для спины. Он душу лечить приходил. Вернее, не лечить, а выливать всё, что накипело. Сядет на кушетку, руки свои огромные, трактористские, на колени положит и начинает свой вечный сказ. - Семёновна, ну нет мне жизни от этой женщины! - гудел он басом, от которого стекла в шкафчике дребезжали. - Сил моих нет! Ты погляди, что делается! Опять с утра в огороде своем копается. Землю она любит больше, чем человека живого! Я молчу, только чай ему с мятой наливаю. Знаю, что перебивать его - всё равно что реку ладошкой останавливать. - А яблоня эта её проклятущая! - продолжал он, распаляясь. - Антоновка! Посадила когда поженились. И всё! Весной она над каждым цветочком трясется, летом каждую веточку подвязывает. Разговаривает с ней, понимаешь? С деревом! А на меня и не глянет. Спросишь чего - молчит. Попросишь рубаху зашить - зашьет, да так молча, будто одолжение делает. Каменная баба, Семёновна, каменная! Слушаю я его, а сама Тоню перед глазами вижу. Тихая, неторопливая, с глазами цвета летнего неба. Она ведь и правда молчунья была. Придет ко мне, поставит на стол баночку парного молока или узелок с теплыми еще пирогами, улыбнется уголками губ, спросит тихонько про здоровье и уйдет. И после нее в медпункте будто светлее становилось. А яблоки ее… Ох, какие то были яблоки! Крупные, с красным бочком, а откусишь - сок так и брызжет, сладкий, с кислинкой. Каждую осень приносила мне полное лукошко. «Это тебе, Семёновна, для здоровья», - скажет и глаза опустит. И я знала, что в этих яблоках - вся ее невысказанная нежность, вся ее забота. Виктор ходил в идеально выглаженных и заштопанных ею рубахах, а из трубы их дома всегда тянуло запахом щей или свежего хлеба. Двор у них был ухоженный. Ни соринки, ни травинки лишней. Всё Тониными руками делалось. А он не видел. Или не хотел видеть. Ему слова нужны были, ахи да охи. Вот и получалось, что говорили они на разных языках, хоть и жили под одной крышей почти сорок лет. Конфликт их главный, камень преткновения, как раз вокруг этой яблони и крутился. Года три назад Виктор надумал сарай новый строить, для инструмента. Место присмотрел, колышки вбил. А яблоня мешала. Пришел он ко мне тогда черный, как грозовая туча. - Всё, Семёновна, терпение мое лопнуло. Срублю эту образину к чертовой матери! Сарай мне ставить надо, а она раскорячилась тут. Сказал ей. - А Тоня что? - спрашиваю осторожно. - А что она? Молчит, как всегда. Губы поджала и молчит. Но я-то знаю, что у нее на уме. Ну, ничего, завтра возьму топор - и конец ее царству. Назавтра я с самого утра как на иголках сидела. И вижу: вышел Виктор во двор с топором. Подошел к яблоне, замахнулся… И тут из избы вышла Тоня. В стареньком ситцевом халатике, в платке, сбившимся на затылок. Она не кричала, не плакала, слова не сказала. Просто подошла к яблоне, обхватила шершавый ствол тонкими руками и прижалась к нему щекой. И закрыла глаза. Виктор так и замер с поднятым топором. Стоял минуту, другую. Желваки у него заходили под небритой щекой. Посмотрел он на жену, на это ее тихое, отчаянное упрямство, сплюнул зло на землю, развернулся и ушел в дом. А топор так и остался лежать в траве. С того дня между ними будто лед лег. Жили, как чужие. Он перестал ко мне ходить жаловаться. Видно, стыдно было. А она еще больше в себя ушла, будто усохла вся. А этой весной Тоня слегла. Сгорела, как свечка, за месяц. Хворь злая ее съела. Я ходила к ним каждый день, уколы делала, пыталась чем-то помочь. И видела то, чего никто не видел. Я видела, как ломается Виктор. Этот большой, громогласный, вечно недовольный мужик превратился в растерянного, беспомощного мальчишку. Он ходил по избе на цыпочках, боялся скрипнуть половицей. Пытался варить ей куриный бульон, который выходил мутным и невкусным. Неумело поправлял ей подушку своими огромными, загрубевшими руками, и смотрел на нее с такой тоской и ужасом, что у меня сердце кровью обливалось. Вся его напускная злость слетела, как шелуха. Остался только страх. Страх потерять то, цену чему он никогда не знал. А в один из последних ее дней, когда яблоня только-только отцвела и завязались первые плодики, маленькие, зеленые, с ноготок величиной, случилось вот что. Виктор вышел в сад, сорвал этот крошечный, еще совсем кислый яблочный зародыш, вернулся в избу. Сел на краешек кровати, достал свой перочинный нож и стал неумело, срезая кожуру, чистить это яблочко. Руки у него дрожали. Почистил, поднес к ее бледным, иссохшим губам. - Тонь… Попробуй… С нашей яблони… Первое… Она уже не могла есть. Но она открыла глаза, посмотрела на него, потом на это яблочко в его дрожащей ладони. И, знаете, она улыбнулась. Слабо-слабо, одними уголками губ. Но это была такая светлая улыбка… Будто простила она ему всё: и злые слова, и обиды, и этот топор у подножия ее дерева. В этой улыбке было всё их прощание, и его первое, такое горькое и запоздалое, извинение. И вот теперь… Тони нет уже полгода. А Виктор, который всю жизнь бежал от этого сада, от этой яблони, теперь проводит там все дни. Сегодня он пришел ко мне. Не как раньше, с грохотом и жалобами, а тихо, неслышно, как тень. Постучал в дверь робко. Вошел, поставил на стол большую плетеную корзину доверху полную румяной антоновки. Запах по всему медпункту поплыл. Сел на кушетку. Долго молчал, сжимая в замок свои большие, работящие руки. Смотрел в пол. А потом поднял на меня глаза, а в них - столько боли, сколько я за все сорок лет в нем не видела. И тихо так, с надрывом, сказал: - Для неё эта яблоня, Семёновна - как память о нас была, как нить, что нас держала. А я… Что тут скажешь, милые мои? Какие слова подберешь? Вечером, закрывая медпункт, я снова выглянула в окно. Виктор стоял посреди двора и неловко, зачерпывая воду из бочки, поливал яблоню из старой, еще Тониной, лейки с отбитым носиком. Он стоял рядом с деревом, которое стало теперь его единственной памятью, его немым собеседником. И в этой тишине было больше любви и понимания, чем во всех словах, что он сказал за сорок лет их жизни. Смотрю я на него и думаю: сколько же сил и лет мы тратим на обиды пустые. А жизнь-то проходит, не ждет, когда мы поумнеем. И хорошо, если понимание приходит. Пусть даже так поздно, когда уже ничего не исправишь...

Не пихайте в воду и оцените вид: когда и как нужно помогать тюленю на берегу Серые тюлени, а именно они встречаются на нашем побережье, рождаются в феврале-марте с весом 15 килограммов. Мать выкармливает их две недели жирным молоком, поэтому в весе особи прибавляют по 2 кило ежедневно. Когда тюленёнок доходит до 40 килограммов, мама оставляет его. Затем он выходит на берег, линяет и в привычном нам сером облике уходит в воду, где начинает охотиться и жить самостоятельно. Директор калининградского зоопарка Светлана Соколова при встрече с тюленем предложила землякам следовать чёткому алгоритму: 🔹Не надо спихивать тюленей в воду, потому что это всё-таки не рыбы, а млекопитающие. В воде они только охотятся на рыбу, всё остальное время проводят на берегу. 🔹Проблема действительно есть, если животное истощено. Как это можно определить? Как правило, выдают непропорционально большая голова и явно выраженная перемычка в шее. Чаще всего это признаки, что животное недокормлено, потому что тюлень в период линьки должен весить около 30-40 килограммов. 🔹Если вы внешне определили, что тюлень истощён, позвоните в реабилитационный центр «Сердце морей» — и животному будет обеспечена надлежащая помощь. Горячая линия — +7 (985) 385-23-71. Научные консультанты — +7 (906) 213-83-25, +7 (912) 299-05-5

Ещё один интересный район старых немецких вилл. Жаль, что многие уже перестраивают их на свой лад. Марауненхоф (Maraunenhof) — исторический район немецких вилл в Ленинградском районе Калининграда (в районе ул. Тельмана), застраивавшийся с 1910 года. Это элитный пригород Кёнигсберга, известный малоэтажной архитектурой, обилием зелени и близостью к Верхнему озеру. Район сочетает атмосферу города-сада, исторические особняки и современный комфорт.

В Калининграде заказывают проекты для ремонта трамвайных путей. .На разработку документации выделили около 142 миллионов рублей. Информацию о поиске подрядчиков опубликовали на сайте госзакупок. Власти планируют отремонтировать трамвайные пути и контактную сеть на проспекте Мира — от площади Победы до улицы Ковальчук, включая разворотное кольцо. На проект выделили 43 миллиона рублей. Кроме того, в Калининграде планируют отремонтировать трамвайные пути на улице Черняховского, включая узел на пересечении с Ленинском проспектом. На работы выделили 33 миллиона рублей.Разработку документации для ремонта путей и сетей на улице Шевченко оценили в 11 миллионов. Там приведут в порядок участок от узла по Ленинскому проспекту до Фрунзе. На Дзержинского планируют отремонтировать трамвайные пути от улицы Октябрьской до аллеи Смелых. Работы по разработке документации оценили в 13 миллионов рублей. Также власти выделили 23 миллиона рублей на проект ремонта трамвайных путей и контактной сети на аллее Смелых, девять миллионов — на проект ремонта конструкций на Московском проспекте (от съезда с Второго эстакадного моста до Деревянного моста) и по 5,3 миллиона — на площади Победы и улице Фрунзе (от Шевченко до 9 Апреля).В администрации Калининграда отметили, что в документации необходимо предусмотреть автоматические стрелки, приподнятые платформы и ограждения. Капитальный ремонт трамвайных путей и сетей планируют провести в 2028-2030 годах. Выполнить работы нужно в течение 270 дней с даты заключения контракта. Перед разработкой проекта специалисты должны провести инженерные изыскания. Ранее сообщали, что власти рассчитывают закупить 18 трамваев и отремонтировать 21 километр путей в Калининграде. Программа модернизации сети рассчитана до 2031 года. Её оценивают в десять миллиардов рублей. Эти деньги регион рассчитывает получить из федерального бюджета. В декабре 2025 года губернатор Алексей Беспрозванных говорил, что старая инфраструктура сдерживает покупку новых трамваев в Калининграде. По его словам, линии и депо находятся в плохом состоянии и требуют «определённого пересмотра». В ноябре глава администрации Калининграда Елена Дятлова заявила, что в бюджет 2026 года планируют заложить деньги на разработку проекта для реконструкции всей трамвайной сети. Сейчас в городе ремонтируют отдельные участки.

Кирха в Чернышевском Заложена по проекту известного немецкого архитектора Фридриха Адлера в 1883 году, освящена в 1889 году. Кирха построена в центре парка, на пересечении дорог, сходящихся в форме креста. Здание также образует в плане крест, возведено из красного керамического кирпича в неороманском стиле с двумя высокими, квадратными башнями. В центрах тимпанов щипцов северного и южного фасадов выполнены циркульные проёмы со вписанными в них звездами Давида. Во времена правления в Германии национал-социалистов неоднократно предпринимались попытки переделать окна, выполненные в форме звезд Давида, но церковная община отстояла кирху в первозданном виде. В ходе боевых действий Второй мировой войны кирха пострадала от пожара, в послевоенные годы использовалась в качестве складского помещения. С 1996 года кирха пустует и разрушается.

Калининград как исключение: Москва усиливает поддержку региона В Совете Федерации обсудили, какая поддержка нужна Калининградской области. По итогам приняли документ о дальнейшем развитии региона. В нем говорится о важных для области направлениях: сельском хозяйстве, туризме, промышленности, судостроении, машиностроении и янтарной отрасли. Отдельное внимание — крупным проектам. Речь идет о продолжении строительства моста через Преголю, Восточной эстакады, обновлении трамвайной сети, развитии детского лагеря в Светлогорске и реабилитационного центра. Также в документе подняли вопросы доступных авиабилетов, снижения стоимости грузоперевозок, поддержки морских перевозок, реконструкции мусорного комплекса и будущего Янтарной мануфактуры. Главная задача теперь — добиться, чтобы все эти предложения не остались только на бумаге, а реально помогли региону.

Закат

Кёнигсберг, 1936й год. Овсяная башня Королевского замка и дирижабли над городом (колоризация)