Я через частушки нескладушки ещё в детстве прошел, ты меня ими сейчас не удивишь, это для меня давно пройденный этап! - Выше мой коммент про командира еще раз прочти!
Уезжаете?! Уезжайте –За таможни и облака.
От прощальных рукопожатий Похудела моя рука!
Я не плакальщик и не стража, И в литавры не стану бить.
Уезжаете?! Воля ваша! Значит – так по сему и быть!
И плевать, что на сердце кисло, Что прощанье, как в горле ком...
Больше нету ни сил, ни смысла Ставить ставку на этот кон!
Разыграешься только-только, А уже из колоды – прыг!
–Не семерка, не туз, не тройка, Окаянная дама пик!
И от этих усатых шатий, От анкет и ночных тревог
–Уезжаете?! Уезжайте, Улетайте – и дай вам Бог!
Улетайте к неверной правде От взаправдашних мерзлых зон.
Только мертвых своих оставьте, Не тревожьте их мертвый сон.
Там – в Понарах и в Бабьем Яре, Где поныне и следа нет,
Лишь пронзительный запах гари Будет жить еще сотни лет!
В Казахстане и в Магадане, Среди снега и ковыля...
Разве есть земля богоданней,Чем безбожная та земля?!
И под мраморным обелиском На распутице площадей,
Где, крещеных единым списком, Превратила их смерть в людей!
А над н...ЕщёУезжаете?! Уезжайте –За таможни и облака.
От прощальных рукопожатий Похудела моя рука!
Я не плакальщик и не стража, И в литавры не стану бить.
Уезжаете?! Воля ваша! Значит – так по сему и быть!
И плевать, что на сердце кисло, Что прощанье, как в горле ком...
Больше нету ни сил, ни смысла Ставить ставку на этот кон!
Разыграешься только-только, А уже из колоды – прыг!
–Не семерка, не туз, не тройка, Окаянная дама пик!
И от этих усатых шатий, От анкет и ночных тревог
–Уезжаете?! Уезжайте, Улетайте – и дай вам Бог!
Улетайте к неверной правде От взаправдашних мерзлых зон.
Только мертвых своих оставьте, Не тревожьте их мертвый сон.
Там – в Понарах и в Бабьем Яре, Где поныне и следа нет,
Лишь пронзительный запах гари Будет жить еще сотни лет!
В Казахстане и в Магадане, Среди снега и ковыля...
Разве есть земля богоданней,Чем безбожная та земля?!
И под мраморным обелиском На распутице площадей,
Где, крещеных единым списком, Превратила их смерть в людей!
А над ними шумят березы–У деревьев свое родство!
А над ними звенят морозы На Крещенье и Рождество!
...Я стою на пороге года–Ваш сородич и ваш изгой,
Ваш последний певец исхода, Но за мною придет Другой!
На глаза нахлобучив шляпу, Дерзкой рыбой пробивший лед,
Он пойдет, не спеша, по трапу В отлетающий самолет!
Я стою... Велика ли странность?! Я привычно машу рукой!
Уезжайте! А я останусь.Я на этой земле останусь.
Кто-то ж должен, презрев усталость,
Наших мертвых стеречь покой!
--
Кто кончил жизнь трагически, — тот истинный поэт!
А если в точный срок — так в полной мере!
На цифре 26 один шагнул под пистолет,
Другой же — в петлю слазил в «Англетере».
А в 33 — Христу (он был поэт, он говорил:
«Да! Не убий!» Убьёшь — везде найду, мол!)...
Но — гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
И гвозди в лоб, чтоб ни о чём не думал.
С меня при слове «37» в момент слетает хмель.
Вот и сейчас вдруг холодом подуло
—Под этот год и Пушкин подгадал себе дуэль,
И Маяковский лёг виском на дуло.
Задержимся на цифре 37. Коварен Бог
—Ребром вопрос поставил: или-или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо,
А нынешние как-то проскочили.
Дуэль не состоялась или перенесена,
А в тридцать три распяли, но не сильно,
А в тридцать семь — не кровь, да что там кровь!
— и седина Испачкала виски не так обильно.
Слабо стреляться?! В пятки, мол, давно ушла душа?!
Терпенье, психопаты и кликуши!
Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И р
...Ещё
--
Кто кончил жизнь трагически, — тот истинный поэт!
А если в точный срок — так в полной мере!
На цифре 26 один шагнул под пистолет,
Другой же — в петлю слазил в «Англетере».
А в 33 — Христу (он был поэт, он говорил:
«Да! Не убий!» Убьёшь — везде найду, мол!)...
Но — гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
И гвозди в лоб, чтоб ни о чём не думал.
С меня при слове «37» в момент слетает хмель.
Вот и сейчас вдруг холодом подуло
—Под этот год и Пушкин подгадал себе дуэль,
И Маяковский лёг виском на дуло.
Задержимся на цифре 37. Коварен Бог
—Ребром вопрос поставил: или-или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо,
А нынешние как-то проскочили.
Дуэль не состоялась или перенесена,
А в тридцать три распяли, но не сильно,
А в тридцать семь — не кровь, да что там кровь!
— и седина Испачкала виски не так обильно.
Слабо стреляться?! В пятки, мол, давно ушла душа?!
Терпенье, психопаты и кликуши!
Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И ранят в кровь свои босые души.
На слово «длинношеее» в конце пришлось три «е».
«Укоротить поэта!» — вывод ясен.«И нож в него!»
— но счастлив он висеть на острие,
Зарезанный за то, что был опасен!
Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр!
Томитесь, как наложницы в гареме:
Срок жизни увеличился — и может быть, концы
Поэтов отодвинулись на время.
----------------------------------------
--------------------------------------
Страна швыряла этой ночью мутной сволочью,
И разменяв добро на зло, как деньги старые на новые,
Рванул асфальт, когда он на щеке, как водка с горечью.
И окна, окна были первые готовые.
И зло на заливном коне взмахнуло шашкою,
Добро оно всегда без кулаков трясло культяшкою.
Пыталась жалость убедить, помочь опомниться,
Но все быстрее и точней летела конница.
Апплодисменты - на манеж под звездным куполом
Повыпускала ночь зверей и замяукала,
И заалекала, вспотела, вмиг состарилась,
И побледнела, и струхнула, и затарилась.
Чем Бог послал, а черт, а черт, а черт подсунул им,
А он ведь старый театрал, ха-ха, он любит грим.
Тела вдруг стали все огромными да полыми,
И пьяница-сапожник, память нам, оставил пленки голыми.
Правда на правду, Вера на икону
А земля да на цветы, Это я да это ты.
Страна швыряла этой, этой ночью сволочью,
Закат, ко...ЕщёСтрана швыряла этой ночью мутной сволочью,
И разменяв добро на зло, как деньги старые на новые,
Рванул асфальт, когда он на щеке, как водка с горечью.
И окна, окна были первые готовые.
И зло на заливном коне взмахнуло шашкою,
Добро оно всегда без кулаков трясло культяшкою.
Пыталась жалость убедить, помочь опомниться,
Но все быстрее и точней летела конница.
Апплодисменты - на манеж под звездным куполом
Повыпускала ночь зверей и замяукала,
И заалекала, вспотела, вмиг состарилась,
И побледнела, и струхнула, и затарилась.
Чем Бог послал, а черт, а черт, а черт подсунул им,
А он ведь старый театрал, ха-ха, он любит грим.
Тела вдруг стали все огромными да полыми,
И пьяница-сапожник, память нам, оставил пленки голыми.
Правда на правду, Вера на икону
А земля да на цветы, Это я да это ты.
Страна швыряла этой, этой ночью сволочью,
Закат, когда он на щеке, как водка с горечью.
Страх покрывался матом, будто потом, страх брел по городу,
Ночное небо было дотом, оно еще напоминало чью-то бороду.
Провинция зевала грустно нервно в телевизоры,
А кто-то просто шел домой и ел яичницу.
Дышали трупы тихо, мерно под скальпелем провизора,
А кто-то в зеркале вертел уже своею личностью.
Страну рвало, она согнувшись пополам, искала помощи,
А помощь танком по лоткам давила овощи.
Апплодисменты, бис! Везде ревело зрелище,
Стреляло право по беде, увидишь где еще?
===========================
Страна рыдала жирной правдой, так и не поняв истины,
Реанимация визжала, выла бабой, последней пристанью.
Пенсионеры с палками рубились в городки с милицией,
А репортеры с галками - их угощали блицами.
Судьба пила, крестясь, и **** с магами,
Брели беззубые старухи да с зубами-флагами.
Да, повар-голод подмешал им в жидкий суп довольно пороху,
Герои крыли тут и там огнем по шороху.
И справедливость думала занять чью-либо сторону,
Потом решила, как всегда, пусть будет смерти поровну.
Да, погибали эти окна, эти крыши первыми,
Все пули были здесь равны, все мысли верными.
Аплодисменты, бис! Везде ревело зрелище,
Стреляло право по беде, увидишь где еще?
И лишь в гримерке церкви пустота, в тиши да в ладане,
Где высота да простота, где баррикады ада нет,
Она горела в вышине без дыма, пламени,
Я на колени тоже ...ЕщёСтрана рыдала жирной правдой, так и не поняв истины,
Реанимация визжала, выла бабой, последней пристанью.
Пенсионеры с палками рубились в городки с милицией,
А репортеры с галками - их угощали блицами.
Судьба пила, крестясь, и **** с магами,
Брели беззубые старухи да с зубами-флагами.
Да, повар-голод подмешал им в жидкий суп довольно пороху,
Герои крыли тут и там огнем по шороху.
И справедливость думала занять чью-либо сторону,
Потом решила, как всегда, пусть будет смерти поровну.
Да, погибали эти окна, эти крыши первыми,
Все пули были здесь равны, все мысли верными.
Аплодисменты, бис! Везде ревело зрелище,
Стреляло право по беде, увидишь где еще?
И лишь в гримерке церкви пустота, в тиши да в ладане,
Где высота да простота, где баррикады ада нет,
Она горела в вышине без дыма, пламени,
Я на колени тоже встал, коснувшись этого единственного знамени.
Правда на правду, Вера на икону
А земля да на цветы, Это я да это ты.
Страна швыряла прошлой ночью мутной сволочью,
Страна скребла лопатой по крови, покрытой инеем,
Да по утрам вся грязь, все лужи отражают синее,
Асфальт когда он нащеке, как водка с горечью.
На память фото пирамид с пустыми окнами-глазницами,
Апплодисменты, чудный вид с листом кленовым да с синицами.
А будущее, что только родилось беззвучно плакало,
А время тикало себе, а сердце такало...
Правда на правду, Вера на икону
А земля да на цветы, Это я да это ты.
Видишь как ревность тебя задушила, как услышала про Фаину сразу дернула! Как можно ревновать к покойному человеку?!!! Это абсурд многих из женского пола!
Комментарии 391
ты меня ими сейчас не удивишь, это для меня давно пройденный этап! - Выше мой коммент про командира еще раз прочти!
если ответ ваш слеп!
люди обленились даже прочитать готовое
и хотя-бы чуть-чуть вдуматься
От прощальных рукопожатий Похудела моя рука!
Я не плакальщик и не стража, И в литавры не стану бить.
Уезжаете?! Воля ваша! Значит – так по сему и быть!
И плевать, что на сердце кисло, Что прощанье, как в горле ком...
Больше нету ни сил, ни смысла Ставить ставку на этот кон!
Разыграешься только-только, А уже из колоды – прыг!
–Не семерка, не туз, не тройка, Окаянная дама пик!
И от этих усатых шатий, От анкет и ночных тревог
–Уезжаете?! Уезжайте, Улетайте – и дай вам Бог!
Улетайте к неверной правде От взаправдашних мерзлых зон.
Только мертвых своих оставьте, Не тревожьте их мертвый сон.
Там – в Понарах и в Бабьем Яре, Где поныне и следа нет,
Лишь пронзительный запах гари Будет жить еще сотни лет!
В Казахстане и в Магадане, Среди снега и ковыля...
Разве есть земля богоданней,Чем безбожная та земля?!
И под мраморным обелиском На распутице площадей,
Где, крещеных единым списком, Превратила их смерть в людей!
А над н...ЕщёУезжаете?! Уезжайте –За таможни и облака.
От прощальных рукопожатий Похудела моя рука!
Я не плакальщик и не стража, И в литавры не стану бить.
Уезжаете?! Воля ваша! Значит – так по сему и быть!
И плевать, что на сердце кисло, Что прощанье, как в горле ком...
Больше нету ни сил, ни смысла Ставить ставку на этот кон!
Разыграешься только-только, А уже из колоды – прыг!
–Не семерка, не туз, не тройка, Окаянная дама пик!
И от этих усатых шатий, От анкет и ночных тревог
–Уезжаете?! Уезжайте, Улетайте – и дай вам Бог!
Улетайте к неверной правде От взаправдашних мерзлых зон.
Только мертвых своих оставьте, Не тревожьте их мертвый сон.
Там – в Понарах и в Бабьем Яре, Где поныне и следа нет,
Лишь пронзительный запах гари Будет жить еще сотни лет!
В Казахстане и в Магадане, Среди снега и ковыля...
Разве есть земля богоданней,Чем безбожная та земля?!
И под мраморным обелиском На распутице площадей,
Где, крещеных единым списком, Превратила их смерть в людей!
А над ними шумят березы–У деревьев свое родство!
А над ними звенят морозы На Крещенье и Рождество!
...Я стою на пороге года–Ваш сородич и ваш изгой,
Ваш последний певец исхода, Но за мною придет Другой!
На глаза нахлобучив шляпу, Дерзкой рыбой пробивший лед,
Он пойдет, не спеша, по трапу В отлетающий самолет!
Я стою... Велика ли странность?! Я привычно машу рукой!
Уезжайте! А я останусь.Я на этой земле останусь.
Кто-то ж должен, презрев усталость,
Наших мертвых стеречь покой!
В своих грехах копайте и судитесь ,,,
Людские то не ваше дело ,,,
Удачи вам !!!
пожалуйста на все оскорбления сюда!!!!!!!
не любят отвечать!
--
...ЕщёКто кончил жизнь трагически, — тот истинный поэт!
А если в точный срок — так в полной мере!
На цифре 26 один шагнул под пистолет,
Другой же — в петлю слазил в «Англетере».
А в 33 — Христу (он был поэт, он говорил:
«Да! Не убий!» Убьёшь — везде найду, мол!)...
Но — гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
И гвозди в лоб, чтоб ни о чём не думал.
С меня при слове «37» в момент слетает хмель.
Вот и сейчас вдруг холодом подуло
—Под этот год и Пушкин подгадал себе дуэль,
И Маяковский лёг виском на дуло.
Задержимся на цифре 37. Коварен Бог
—Ребром вопрос поставил: или-или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо,
А нынешние как-то проскочили.
Дуэль не состоялась или перенесена,
А в тридцать три распяли, но не сильно,
А в тридцать семь — не кровь, да что там кровь!
— и седина Испачкала виски не так обильно.
Слабо стреляться?! В пятки, мол, давно ушла душа?!
Терпенье, психопаты и кликуши!
Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И р
--
Кто кончил жизнь трагически, — тот истинный поэт!
А если в точный срок — так в полной мере!
На цифре 26 один шагнул под пистолет,
Другой же — в петлю слазил в «Англетере».
А в 33 — Христу (он был поэт, он говорил:
«Да! Не убий!» Убьёшь — везде найду, мол!)...
Но — гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
И гвозди в лоб, чтоб ни о чём не думал.
С меня при слове «37» в момент слетает хмель.
Вот и сейчас вдруг холодом подуло
—Под этот год и Пушкин подгадал себе дуэль,
И Маяковский лёг виском на дуло.
Задержимся на цифре 37. Коварен Бог
—Ребром вопрос поставил: или-или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо,
А нынешние как-то проскочили.
Дуэль не состоялась или перенесена,
А в тридцать три распяли, но не сильно,
А в тридцать семь — не кровь, да что там кровь!
— и седина Испачкала виски не так обильно.
Слабо стреляться?! В пятки, мол, давно ушла душа?!
Терпенье, психопаты и кликуши!
Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И ранят в кровь свои босые души.
На слово «длинношеее» в конце пришлось три «е».
«Укоротить поэта!» — вывод ясен.«И нож в него!»
— но счастлив он висеть на острие,
Зарезанный за то, что был опасен!
Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр!
Томитесь, как наложницы в гареме:
Срок жизни увеличился — и может быть, концы
Поэтов отодвинулись на время.
----------------------------------------
--------------------------------------
И разменяв добро на зло, как деньги старые на новые,
Рванул асфальт, когда он на щеке, как водка с горечью.
И окна, окна были первые готовые.
И зло на заливном коне взмахнуло шашкою,
Добро оно всегда без кулаков трясло культяшкою.
Пыталась жалость убедить, помочь опомниться,
Но все быстрее и точней летела конница.
Апплодисменты - на манеж под звездным куполом
Повыпускала ночь зверей и замяукала,
И заалекала, вспотела, вмиг состарилась,
И побледнела, и струхнула, и затарилась.
Чем Бог послал, а черт, а черт, а черт подсунул им,
А он ведь старый театрал, ха-ха, он любит грим.
Тела вдруг стали все огромными да полыми,
И пьяница-сапожник, память нам, оставил пленки голыми.
Правда на правду, Вера на икону
А земля да на цветы, Это я да это ты.
Страна швыряла этой, этой ночью сволочью,
Закат, ко...ЕщёСтрана швыряла этой ночью мутной сволочью,
И разменяв добро на зло, как деньги старые на новые,
Рванул асфальт, когда он на щеке, как водка с горечью.
И окна, окна были первые готовые.
И зло на заливном коне взмахнуло шашкою,
Добро оно всегда без кулаков трясло культяшкою.
Пыталась жалость убедить, помочь опомниться,
Но все быстрее и точней летела конница.
Апплодисменты - на манеж под звездным куполом
Повыпускала ночь зверей и замяукала,
И заалекала, вспотела, вмиг состарилась,
И побледнела, и струхнула, и затарилась.
Чем Бог послал, а черт, а черт, а черт подсунул им,
А он ведь старый театрал, ха-ха, он любит грим.
Тела вдруг стали все огромными да полыми,
И пьяница-сапожник, память нам, оставил пленки голыми.
Правда на правду, Вера на икону
А земля да на цветы, Это я да это ты.
Страна швыряла этой, этой ночью сволочью,
Закат, когда он на щеке, как водка с горечью.
Страх покрывался матом, будто потом, страх брел по городу,
Ночное небо было дотом, оно еще напоминало чью-то бороду.
Провинция зевала грустно нервно в телевизоры,
А кто-то просто шел домой и ел яичницу.
Дышали трупы тихо, мерно под скальпелем провизора,
А кто-то в зеркале вертел уже своею личностью.
Страну рвало, она согнувшись пополам, искала помощи,
А помощь танком по лоткам давила овощи.
Апплодисменты, бис! Везде ревело зрелище,
Стреляло право по беде, увидишь где еще?
===========================
Реанимация визжала, выла бабой, последней пристанью.
Пенсионеры с палками рубились в городки с милицией,
А репортеры с галками - их угощали блицами.
Судьба пила, крестясь, и **** с магами,
Брели беззубые старухи да с зубами-флагами.
Да, повар-голод подмешал им в жидкий суп довольно пороху,
Герои крыли тут и там огнем по шороху.
И справедливость думала занять чью-либо сторону,
Потом решила, как всегда, пусть будет смерти поровну.
Да, погибали эти окна, эти крыши первыми,
Все пули были здесь равны, все мысли верными.
Аплодисменты, бис! Везде ревело зрелище,
Стреляло право по беде, увидишь где еще?
И лишь в гримерке церкви пустота, в тиши да в ладане,
Где высота да простота, где баррикады ада нет,
Она горела в вышине без дыма, пламени,
Я на колени тоже ...ЕщёСтрана рыдала жирной правдой, так и не поняв истины,
Реанимация визжала, выла бабой, последней пристанью.
Пенсионеры с палками рубились в городки с милицией,
А репортеры с галками - их угощали блицами.
Судьба пила, крестясь, и **** с магами,
Брели беззубые старухи да с зубами-флагами.
Да, повар-голод подмешал им в жидкий суп довольно пороху,
Герои крыли тут и там огнем по шороху.
И справедливость думала занять чью-либо сторону,
Потом решила, как всегда, пусть будет смерти поровну.
Да, погибали эти окна, эти крыши первыми,
Все пули были здесь равны, все мысли верными.
Аплодисменты, бис! Везде ревело зрелище,
Стреляло право по беде, увидишь где еще?
И лишь в гримерке церкви пустота, в тиши да в ладане,
Где высота да простота, где баррикады ада нет,
Она горела в вышине без дыма, пламени,
Я на колени тоже встал, коснувшись этого единственного знамени.
Правда на правду, Вера на икону
А земля да на цветы, Это я да это ты.
Страна швыряла прошлой ночью мутной сволочью,
Страна скребла лопатой по крови, покрытой инеем,
Да по утрам вся грязь, все лужи отражают синее,
Асфальт когда он нащеке, как водка с горечью.
На память фото пирамид с пустыми окнами-глазницами,
Апплодисменты, чудный вид с листом кленовым да с синицами.
А будущее, что только родилось беззвучно плакало,
А время тикало себе, а сердце такало...
Правда на правду, Вера на икону
А земля да на цветы, Это я да это ты.
безинтелектуалов!
как Фаина Раневская, то жизнь была бы
просто золотой!
как услышала про Фаину сразу дернула!
Как можно ревновать к покойному человеку?!!!
Это абсурд многих из женского пола!