Сегодня в супермаркете я увидел сцену, которая до сих пор стоит перед глазами. Пожилой мужчина — лет восьмидесяти — случайно разбил банку с огурцами. Раздался шум, люди обернулись.
Он заметно растерялся. Руки начали дрожать. В ладони — несколько мелких монет, которые он пересчитывал, чтобы понять, хватит ли на покупку. Его пугала не банка. Его пугала мысль, что придётся платить за то, на что, возможно, и так не хватает.
Подбежала продавщица, раздражённо сказала, что это нужно убирать и оплачивать. И я вдруг понял: для него это не мелочь.
Я сказал, что это я задел банку. Извинился. Оплатил. И всё.
Мужчина посмотрел на меня так, будто с его плеч сняли огромный груз. Потому что для него это было не «ничего страшного». Это был стыд. Страх не расплатиться. Боязнь привлечь к себе внимание.
Самое горькое во всей этой истории — то, что сегодня пенсионеры вынуждены считать каждую копейку. Люди, которые проработали всю жизнь, переживают из-за обычного хлеба или банки консервов. То, что для кого-то пустяк, для них — серьёзная проблема.
Мы уже не раз слышали истории о пожилых людях, которые продают что-то на улице, чтобы хоть немного добавить к скромной пенсии. И это становится привычной реальностью.
На самом деле не нужно совершать подвиги, чтобы помочь. Часто достаточно просто не пройти мимо, вмешаться, сказать «ничего страшного» так, чтобы человек действительно это почувствовал.
Потому что наше «бывает» для кого-то может стать спасением его достоинства.
P.S. В итоге выяснилось, что оплачивать разбитую банку не требовали — продавщица сказала это на эмоциях из-за беспорядка. Но для того мужчины тот момент был куда больше, чем просто случайность.
Жизнь не раз проверяла меня на прочность. Но, как и мои герои, я готов заплатить любую цену, чтобы оставаться самим собой.
– В молодости я прошел суровую школу службы на флоте, где действует закон «Один за всех!». В театре, где каждый сам за себя потому и выжил, что на флоте видел все: как люди сходили с ума, умирали... Если бы не трагедия в Охотском море, когда несколько судов попали в обледенение и многие из моих друзей погибли, я бы, наверное, до сих пор морячил. Помню, как мать, встретив меня на причале, сказала: «Всё. Или море, или я. Не могу больше». Она была вся седая, потому что нас там уже похоронили. Я вынужден был списаться на берег. А через какое-то время случайно попал на дипломный спектакль «Иванов» с Валерой Приемыховым в роли доктора Львова. Я был так потрясен увиденным, что пошел на берег Амурского залива и дал себе слово, что буду актером.
Мама с отцом расстались, когда мне было четыре года. Жизнь у нее была непростая: на кирпичном заводе работала и шпалы на железной дороге ворочала. Мама была красавицей: сама статная, черты лица тонкие. А руки мозолистые, пальцы толстые, разбитые работой. Но она этими пальцами лихо играла на балалайке, песен и частушек знала сотни.
Она меня воспитала так, что я не знаю слова «гордыня». Гордость во мне есть, а гордыни нет. Дороже, чем звания и награды, уважение людей. Как-то мне предложили 50 000 евро за рекламу банка, и я отказался, чем вызвал удивление. Но ведь где-то в моем Забайкальском поселке тетя Нюра сядет у телевизора, увидит меня и скажет: «Сделаю так, как Михайлов говорит, я ему верю». Сделает и пострадает. Как я могу ее предать?
Жизнь не раз подавала мне знаки: надо что-то менять. После спектакля «Смерть Иоанна Грозного» в Малом театре я серьезно болел, находился между жизнью и смертью.
Я просил руководство театра убрать слово «смерть» из заглавия, буквально на коленях стоял, чувствовал – будет беда! Но не послушали, посмеялись. И случилась катастрофа: я тяжело заболел, полгода провел в Склифе, двадцать килограмм веса долой, одни кости остались. Георгий Васильевич Свиридов, когда увидел меня после болезни, обнял и заплакал: «Я молился за тебя, сынок, знал, что ты вернешься!» После возвращения оттуда на многое стал смотреть по-новому, появились другие ценности: во втором браке родилась девчонка, я набрал курс, учу студентов. Значит, так было нужно, если ангел-хранитель спас.
Еще в юности. Если я о чем-то задумаюсь, рано или поздно это обязательно случается. Вот мечтал быть моряком – и сбылось. Мечтал стать актером – получилось! Задумал увидеть Северный полюс – и уже дважды там побывал. Ничего более потрясающего в своей жизни не видел. Два с половиной метра толщина льда, а под ним – четыре с половиной километра Ледовитого океана! Солнце светит, вокруг торосы – розовые, синие, малиновые, красные… И такие через тебя токи проходят! Прав был Тарковский в «Солярисе» – океан мыслит.
– Уже давно не выхожу на сцену Малого театра, снимаюсь редко. Хотя все складывалось неплохо – роли у меня были. Но когда я вижу сегодня, как здоровые мужики с медвежьими шеями играют в «пиф-паф», мне становится стыдно. Я устал от карликовой режиссуры, считающей, что чесать правой рукой левое ухо – это нормально. Эти прыгучие ребята – современные режиссеры – могут на сцене раздеть догола героев Чехова, а персонажей Островского посадить на писсуары. Стало модным самоутверждаться через великую драматургию вместо того, чтобы попытаться ее понять. Но я в этом участвовать не хочу. Окончательно профессия меня пока не отпускает, однако того фанатизма, с которым я когда-то пришел работать в театр, уже нет. Так что с горя не сопьюсь.
Для многих наших артистов эта вредная привычка стала роковой...
После фильма «Мужики!..» ко мне то и дело подходили незнакомые люди с предложением выпить за компанию. Откажешь – обидятся, скажут, загордился. Пришлось самым назойливым говорить, что не пью, потому что подшит. А вообще главный урок пития я усвоил еще в семнадцать лет, когда впервые крепко напился и меня волоком притащили на судно. Спустя время в каюту входит боцман и как влепит мне! А на другой день говорит: «Запомни закон моря, сынок: знай, с кем пить, когда и сколько. Не запомнишь – сдохнешь!» Вот я и запомнил на всю жизнь.
– Сегодня нет таких фильмов, как «Любовь и голуби» или «Мужики!..», которые любила и знала вся страна.Но я надеюсь, что такие фильмы будут. Я ведь в сценарии фильма «Мужики!..» поначалу ничего интересного для себя не увидел. Только потом узнал, что в основу сюжета положена реальная история. Благодаря «Мужикам!..» воссоединились столько семей! Я получал письма со всей страны: «Собирались разводиться, но посмотрели фильм – и как обожгло. Что же мы делаем, у нас ведь дети?!» А как народ принял картину «Любовь и голуби»! Начальство говорило: что это за деревня? Лубок! Но сколько в этих героях нравственной чистоты, доброты, юмора.
– Возможно, поэтому спектакль «Любовь – не картошка, не выбросишь в окошко», так любит публика. Он чем-то схож с фильмом «Любовь и голуби»...
Та же природа юмора – корневая, народная. Сколько там узнаваемых образов, ситуаций! А какой колоритный язык у автора пьесы Степана Лобозерова! Я очень люблю этот спектакль, с удовольствием играю вместе с моими замечательными партнершами – Ниной Усатовой и Кирой Крейлис-Петровой. И публика его любит, потому что в людях сидит тоска по русской деревне.
Александр Михайлов
— Я себя люблю постольку-поскольку. Очень часто бываю собой недовольна и, по-моему, у меня достаточно серьезно занижена самооценка. А что касается любви к другим, то основной процент людей я люблю. Материнской любовью. Честное слово! Это, наверное, вообще мой подход к жизни.
Что же касается любви вообще, то я просто умираю, если ощущаю себя брошенной, обиженной кем-то, отодвинутой. Мне очень важно понять, объяснить для себя, за что это со мной в жизни произошло. Мой отец (дай Бог ему здоровья!) с раннего детства учил нас с братом: «Ребята, вы должны запомнить одну вещь: хлопнуть дверью очень просто, только очень мало найдется людей, которые потом помогут вам ее открыть». Он учил нас считать до 10, прежде чем высказать или сделать что-то — то есть, приучал нас к строжайшему самоконтролю!
И мама у меня была личностью огромного масштаба, с такими правильными ценностями, с такими здоровыми понятиями! И к тому же необыкновенно образованна. Она была очень настоящая, моя мама, царствие ей небесное! Все свое свободное время она проводила за какими-то книгами, записями. Все время работала, все время мыслила. Это тот самый высший момент воспитания, когда тебе не обязательно разговаривать — достаточно просто наблюдать за человеком. От мамы, например, мне досталось совершенно чудесное правило, по которому надо воспитывать детей: «Никогда не требуй от ребенка того, чего ты не делаешь сам». Как это верно!
И если у мамы идеальный порядок в шкафу, значит, этот идеальный порядок она может спрашивать и с меня тоже. Во всем этом есть абсолютная справедливость и огромное уважение к нам, детям. У нас была территория, на которую никто никогда не покушался. И я могу сказать, что меня останавливал от каких-то нехороших действий в детстве и юности не мамин контроль, а наоборот — ее большое доверие ко мне. И в том, что у нас с братом правильный подход к жизни, во многом — ее заслуга.
Мария Аронова
ПОЧЕМУ ИЗ СССР В ЗАПАДНЫЙ «РАЙ» НЕ БЕГАЛИ СОТНЯМИ ТЫСЯЧ?
Всегда удивляюсь тем пропагандистам-агитаторам, которые рассказывают нынешнему поколению, что, мол, СССР был «тюрьмой народов» и «страной рабов». Ну, понятно, когда в качестве таких фантазеров выступают люди не старше 30-35 лет, которые в настоящем Советском Союзе никогда не жили. Но непонятно, когда люди зрелые, прожившие в СССР больше полжизни, начинают твердить всякую ерунду.
Чаще всего, конечно же, упоминается тот факт, что из СССР было очень сложно выехать за границу, и особенно в капиталистические страны. Спору нет – трудно, а для некоторых категорий населения и вовсе невозможно.
Однако непонятно, почему же в то же самое время за границей не оставались сотни тысяч граждан СССР, которые выезжали за границу, причем в самые что ни на есть «вражеские» государства, и причем не один раз в году, а постоянно?
Все эти агитаторы, которые твердят о боязни выпускать граждан СССР за границу, забывают, что у нас был как минимум торговый флот дальнего плавания, работа которого обеспечивалась сотнями тысяч работников. Все эти люди регулярно посещали заграницу, но что-то не было слышно, чтобы кто-то из них оставался за границей, выбирая лучшую жизнь. Были единичные случаи, но они были так редки, что за границей каждый из них перерастал в настоящую мировую сенсацию.
Также не следует забывать об «Аэрофлоте», который тоже делал очень много полетов по всему миру, и никто из этой организации почему-то не сбегал.
И еще было множество просто командированных, не моряков и ни летчиков, а просто людей, выезжавших работать за границу от организаций. И тоже что-то не было слышно о массовых побегах.
А знаете, сколько в СССР было пограничников? Тоже огромное число. И тоже почему-то никто из них не убегал, хотя имел возможность это сделать очень легко и в виде невозвращенца стать гражданином даже США.
В общем, не буду вдаваться глубоко в причины того, почему убыль населения СССР в результате побегов населения за границу составляла микронные доли процента, замечу только, что те, кто убегал все же, могли рассчитывать на более лучшую жизнь только с помощью пропагандистских дивидендов, которые приносил им их побег. Но в дальнейшем им приходилось пахать покруче, чем на родине, с которой они сбегали в поисках счастья. И ничего более лучшего, чем было у них в СССР, они не находили. Ну, разве что появилась возможность бегать по улицам и орать что-то типа «Брежнев дурак!» и не бояться при этом, что его арестуют и посадят за клевету.
Сегодня выросло целое поколение взрослых людей, которые никогда в СССР не работали, а потому они часто принимают за чистую монету различные клеветнические антисоветские байки.
Предлагаем вам освежить в памяти 10 ПРИНЦИПОВ РАБОТЫ ПО-СОВЕТСКИ.
1. Работа по-советски была всегда.
В СССР не просто не было безработицы, в СССР в принципе всегда были свободные вакансии со средним и выше среднего заработком.
2. Работа по-советски чаще всего была рядом с домом.
В городах большинство рабочих мест — это места на крупных промышленных предприятиях. А они, как правило, строили дома для своих работников в прилегающих районах.
3. Работа по-советски часто шла вместе с жильем.
Ну то есть, если вам негде было жить, скажем, вы — молодой специалист, желающий переехать от родителей, то вам почти автоматом давали место в общаге, молодые семьи ставили в очередь на жилье. Среднее число лет ожидания в такой очереди было 6–8, но были остродефицитные специальности, где могли дать квартиру сразу.
4. Работа по-советски оплачивалась в размере, который гарантировал вам решение всех базовых жизненных потребностей.
На среднюю советскую зарплату можно было раз 15–20 заплатить все коммунальные платежи.
5. Работа по-советски шла всегда с очень приличным, как сейчас говорят, соцпакетом.
Только советский соцпакет был раз в двадцать больше самого хорошего современного. Тут даже сравнивать смешно. Квартиры, путевки в пионерлагеря, дома отдыха, санатории, часто своя медицина, бани, спортивные секции, кружки, помощь профкома. Больничные, оплачиваемые отпуска, пенсии — как гарантия, а не как сегодня — редкая удача.
6. Работа по-советски, как правило, имела бонусом недорогое и очень качественное питание в столовой и доставку транспортом предприятия.
Транспорт предприятия часто выделялся также для доставки работников на дачи, в дома отдыха, в пионерлагеря, на пикники и сбор грибов, на похороны.
7. Работа по-советски часто имела бонусом внутреннюю торговлю предприятия.
Цель — чтобы работники не тратили время на беготню по магазинам после работы. Как правило, там можно было купить все базовые продукты. Плюс к этому предприятие получало собственные фонды более дефицитных продуктов. Например, родители каждый месяц приносили с работы по два кило мяса на каждого по госцене. Это 48 кг в год. Плюс каждое уважающее себя предприятие собственным транспортом привозило для своих работников осенью овощи и зимой мясо с окрестных колхозов.
8. Работа по-советски означала гарантированную охрану прав работника государством, парткомом, профсоюзом, комсомолом, женскими организациями, медиками, внутренней службой охраны труда.
От продолжительности рабочего дня и размеров зарплаты до процедуры увольнения только с согласия профсоюза.
9. Работа по-советски означала соучастие в общенародном проекте развития.
Потому — взаимопомощь, шефство, передача секретов мастерства, соцсоревнование. Потому — осознание смысла собственного труда для всего общества. Потому — почет и награды, от банальных премий и упоминания в СМИ до самых высоких государственных.
10. Работа по-советски была стабильной и легко планируемой.
Вы получали специальность, зная, что легко найдете такую работу. Многие устраивались на предприятия и работали там всю жизнь, имея за это дополнительные бонусы за стаж работы. С каждым годом ваш фактический заработок уверенно рос при сохранении розничных цен. Предприятие и профком помогало вам при всех сложных жизненных ситуациях. На любой работе для вас открывалось несколько карьерных вариантов, по производственной линии, по общественной, по профсоюзной, по партийной.
Если в целом подытожить все пункты, то становится ясным, что в СССР к работникам относились по-человечески. Люди ценились. Собственно, для этого и делалась революция. Собственно, поэтому и проблемы все решались, а страна богатела. Страна создавала тебе условия — ты трудился на благо страны. «Широка страна моя родная...» — пели советские люди. Они действительно жили в родной стране.
Фильтр
загрузка
Показать ещё