Сергей Перегудов: Как отказ священника в Причастии обернулся спасением

Мы все доехали до, под Петербургом, Серафимово-Вырицкий монастырь. И я до этого не исповедовался и не причащался, соответственно. И вот я попал братья близнецы Кирилл и Мефодий, вот один добрый и такой ласковый к прихожанам, а второй... Владыка Кирилл Зинковский, да? Да, да, было все очень интересно, был разговор со мной, а я не знал, что этот разговор может быть и есть исповедь. Мне казалось, что вот этот душевный разговор, он слушал меня серьезно, что-то подговорил, что-то говорил, что не так. После этого разговора он говорит, ну все, я говорю, и что? Он говорит, ну я не допускаю к причастию. А я же не знал, как это должно быть, допускают, не допускают. Он говорит, ну это же не разговор, не лекция тут в семинарии духовной. Ты должен подготовиться. Я даже немножко, не то что как-то я внутри расстроился, потому что я, может быть, недостоен, понятно, и даже какое-то было отчаяние внутри. Но я сейчас уже теперь понимаю, что, слава Богу, это так произошло, это дало мне какой-то толчок, что ли, порыв какой-то к пониманию. Потом я, естественно, взял правила подготовки к причастию, к исповеди, почему-то Серафима Саровского именно это были правила. Ну, в общем, я как-то погрузился в это, и до сих пор я как-то очень строго к этому отношусь. Вот казалось бы, один раз меня не допустил батюшка. Запомнилось. И это запомнилось очень сильно. И до сих пор я к этому отношусь очень трепетно. Похвала, комплименты, какое-то теплое отношение не дают роста человеку. К сожалению, так устроен человек. Так устроена его природа, которая подвластна искушениям, которая всегда в каких-то сомнениях, всегда метит, мельтешит, всегда сомневается. Вот человеку нужна все-таки строгая рука, строгое слово. Это кажется только на первой... со стороны кажется, как жестко с ним. Да правильно, так и должно быть. И я благодарен, батюшке, очень благодарен.