Фюрер и его жена Ева Браун приняли цианистый калий. На следующий день сменивший Гитлера на посту рейхсканцлера Йозеф Геббельс и его жена Магда также совершили самоубийство. Перед этим Геббельсы отравили шестерых своих детей.

В их числе были командующий обороной Берлина генерал артиллерии Гельмут Вейдлинг, личный пилот Гитлера и командир правительственной эскадрильи группенфюрер СС Ганс Баур, начальник Имперской службы безопасности группенфюрер СС Ганс Раттенхубер, личный представитель ВМС при ставке Гитлера вице-адмирал Ганс Фосс и начальник Центрального района обороны Берлина бригадефюрер СС Вильгельм Монке. Среди задержанных оказались также старший камердинер Гитлера штурмбаннфюрер СС Хайнц Линге и личный адъютант нацистского лидера штурмбаннфюрер СС Отто Гюнше. Допрос задержанных позволил достаточно точно реконструировать события, происходившие в «фюрербункере» в период с 20 по 30 апреля 1945 года. В частности, важным свидетелем был Линге. Именно он, как следует из показаний Раттенхубера, был первым, кто зашёл в апартаменты фюрера после его самоубийства. «Линге сообщил мне, что фюрера уже больше нет в живых и что сегодня он, Линге, выполнил самый тяжёлый приказ в своей жизни... Линге сообщил мне, что ему сегодня Гитлер приказал выйти из комнаты и, если в течение десяти минут он ничего не услышит, снова войти в комнату и выполнить его приказ. Так как в это время он положил пистолет Гитлера на стол в передней, то мне стало понятным, что он подразумевал под самым тяжёлым приказанием фюрера и откуда возникло пятно крови на ковре. На основании изложенного я пришёл к выводу, что по истечении десяти минут после отравления Гитлера Линге застрелил его», — рассказал начальник Имперской службы безопасности на допросе 11 мая 1945 года. Однако сам Линге всё время настаивал, что Гитлер якобы не отравился, а застрелился. Такую версию он изложил в собственноручно написанных показаниях от 17—18 декабря 1945 года. «Гитлер сказал, что мы должны попытаться прорваться на запад, чтобы попасть в руки союзников. Он мне ещё раз напомнил о моём задании и о портрете Фридриха Великого. Я выразил ему свою преданность и обещал оставаться верным ему в мыслях. Затем я и Крюгер вышли из кабинета... Минут через пять раздался выстрел», — утверждал Линге.