Грех по дорожке бёг, в ямочку упал и весь грех пропал!

За плетнём на базу, где нет чужих глаз, Спрятал казак казачку в вечерний час. Полой тулупа укрыл поплотней, Чтобы прижаться к милой своей. Слышится шёпот и сдержанный смех, В этой возне потеряться не грех. Казак выжидает, глядит на меня, В сердце его — полымя и броня. Эх, гармонь, играй, раздувай меха, Не боится казак ни стыда, ни греха. Коль любовь горяча, как в пожаре угли. Мы дорожку друг к другу сегодня нашли. «Ну?» —он спрашивает меня, прижимая. Я отвечаю - А грех на себя принимаешь? А он мне. Да что этот грех?! По дорожке бёг, в ямочку упал и весь грех пропал! Ну, нет!.. Принимаешь, ай нет? - я вопрошаю Он с неохотой: ну, примаю!.. Так-то!.. - ему отвечаю. Эх, гармонь, играй, раздувай меха, Не боится казак ни стыда, ни греха. Коль любовь горяча, как в пожаре угли. Мы дорожку друг к другу сегодня нашли. Месяц за тучу ушёл, не глядит, Сердце в груди, тревожно, стучит. Ты не пужайся, он говорит, Я не обижу, - честь не велит. Матушка спросит: «Где долго была?» Скажу, что корову с прогона ждала. А сама вся горю, как заря на ветру, Твой поцелуй не забыть поутру. Поцеловал меня в губы казак, И отступил на мгновение мрак. Эх, да что этот грех. По дорожке бёг, в ямочку упал и весь грех пропал! Только грех-то тот не в ямочке лежит, А за нами следом тенью бежит. Эх, примаю... примаю... к груди прижимаю... От твоих поцелуев как свечка пылаю...