Валерий Нырков

Он родился в небе, хотя роддомом ему стала земля — холодная, алтайская, пахнущая хлебом, снегом и железом. Деревня Северка, 1926 год. В домах — печи, в окнах — мёрзлые узоры, над крышами — дым, похожий на дыхание животных. А где-то высоко над всем этим — небо. Для мальчика Володьки Кашпура оно было не просто пространством — скорее, обещанием, тем местом, где можно быть свободным и честным. Он не был из тех, кто рождается в мягких перинах. Детство — сибирская дисциплина, бедность, голод, работа с малых лет. Потом — 1937 год. Отец исчезает в один день: утро, грузовик, во дворе — мужчины, в глазах у матери — сталь. «Нет в живых», — через месяцы ответят из управления. С тех пор мальчик научился не спрашивать. Только запоминать — голоса, жесты, лица, запах хлеба на руках матери. Эта внутренняя тишина, выученная в детстве, потом станет его главным актёрским инструментом. Он рос, как тысячи мальчишек военного времени, но его влекло вверх. Когда другие мечтали о сапогах, он мечтал о самолёт