ТиПиЧнЫе ПоСиДеЛкИ 🔞

Я дурачок. Так утверждает моя мамочка. Я ей верю, ведь она у меня она грамотная и хорошо знает жизнь. А еще, моя мамочка красивая, и как все красивые женщины очень несчастна. Ей не удалось выйти замуж. Не повезло ей и со мной. Я – не как все дети, я дурачок от рождения. Правда, в этом я не всегда согласен с мамочкой. Да, меня не приняли в школу, я не умею читать и писать, я побаиваюсь своих сверстников и сторонюсь их, но я не всегда глуп. Могу помыть пол, не забывая при этом заползти под кровать на животе и собрать там пыль. Умею убрать со стола и красиво расставить чашки в комоде. Никогда не войду в квартиру с грязными ногами, непременно счищу грязь с ботинок о скребок у входной двери. Мамочка меня частенько бьет, но я порой заслуживаю наказания. В ненастье я сам себе противен. Ною в голос и раскачиваюсь из стороны в сторону. Я ничего не могу с собой поделать. Меня тревожит дождь, он терзает меня и бросает меня в дрожь. Это бесит мамочку и она хватается за ремень. Я не обижаюсь. Я понимаю, что ничего хорошего в жизни моей мамочки нет. Только работа, я, да бабка в деревне. А на ком злость сорвать? Да на мне, я же всегда путаюсь под . Я рядом. Я под рукой. Мне иногда кажется, что мамочка меня стесняется. Когда к ней приходят гости, она выпроваживает меня на улицу. Она не боится за меня, она уверена, что не пропаду. А как я могу пропасть? Я же никому не нужен, ведь я дурачок, я втоптанная в землю трава, я лишний на этом свете человечек. Я иду к сгоревшему дому, что на самом конце поселковой улицы. От дома осталась высоченная, закопченная труба и остатки фундамента. Лебедой да крапивой зарастает двор по весне, отпугивая местных обывателей. А я этот двор люблю. Здесь спокойно и тихо. Летом здесь можно набрать малины и яблок, зимой развести костерок и погреться. Но самое главное, здесь живут мои друзья, бездомная собачья свора. Когда зимний холод пробирает до костей, когда под тоненькое пальтишко задувает злой ветер, собаки окружают меня плотным кольцом, устраивая из своих тел подстилку и одеяло. Становится жарко и весело. Я улыбаюсь про себя, утопая в теплом мехе собачьих тел. Долго-долго смотрю на звезды, а потом засыпаю. Во сне я всегда вижу мамочку, молодую, красивую и бесконечно любимую. Мамочка кружится в красивой меховой шубе перед зеркалом и счастливо смеется. О такой шубе она мечтает давно. Рядом с ней усатый мужик. Он с умилением смотрит на мою мамочку, не обращая на меня никакого внимания. Утром, когда друзья мои верные начинают ворочаться и чесаться, я просыпаюсь, выбираюсь из теплой постели, с благодарностью обнимаю каждого пса и бреду домой, где меня не ждут, где я буду сидеть у окна и наблюдать за играми здоровых деток во дворе. Когда у мамочки закипают мозги от моих капризов, она отвозит меня в деревню к бабушке. Я люблю бабушку, она никогда не сердится на меня и не бьет. Бабушка называет меня касатиком и любит лохматить волосы на голове. От нее вкусно веет духом самодельного хлеба и топленым молоком. Обласканный бабушкой, я почему-то перестаю слюняво хныкать и раскачиваться. У бабушки небольшой дом с хлевом. В хлеву живут черная корова с белым пятнышком на лбу, толстая свинья и куры с рыжим, крикливым петушком. Клеть хлева забита сеном для коровы. Мне нравится спать на этом душистом сене, в котором попискивают и шуршат мыши. Они иногда забираются на мое стеганое одеяло, забавно чешут носики и чихают. Я смеюсь про себя, боясь испугать серых малышек. В маленькое чердачное оконце виден кусочек неба и большая яблоневая ветка со зреющими плодами. Ветер раскачивает ветку, она монотонно царапает шифер крыши, навевая сон. Ну, а во сне, как всегда, кружится в танце нарядная мамочка, в красивой меховой шубе. Как-то однажды мамочка приехала за мной в деревню. Она выглядела насупленной и недовольной. С печки мне были слышны ее раздраженные крики и плач бабушки. Мамочка требовала продать дом, а на вырученные деньги хоть немного пожить по-человечески. Я выглянул из-под занавески и с ужасом увидел перекошенное от злобы лицо мамочки, покрытое пунцовыми пятнами. Растрепанная, она надрывно вопила, что осатанела от бедности и лишений; что путевый мужик никогда не глянет на такую оборванку, как она; что молодые годы уходят; что она по горло сыта одиночеством; что она стосковалась по бабьему счастью; что она очумела от жизни с недоумком, который выносит ей мозг и отпугивает гостей. Эта гневная фраза осушила слезы бабушки. Глядя в глаза мамочки, она тихо произнесла: - Хватит лютовать! Убогость касатика на твоей совести. Сама изводила его таблетками, когда с соседом связалась. Извести не извела, а детеныша изуродовала. Это твой крест.- Мамочка побледнела, на мгновение замолчала, затем схватила со стола нож, пошла на бабушку, шипя по-змеиному, что этот отцовский дом и ее дом тоже. И она всеми правдами и неправдами получит за него деньги и заживет, как королева. Я скатился с печки, схватил дедов ремень и бросился с ним на мамочку. Хоть я и дурачок, хоть я ничего из бабушкиных слов не понял, но обижать ее никому не позволю! Бабушка добрая, она меня досыта кормит, не лупит, не выгоняет на мороз и под дождь. Не успев толком замахнуться, я увидел себя летящим по воздуху в сторону порога. Вписавшись головой в дверь, я сползаю по ней на пол, позабыв обо всем на свете. К зиме бабушка продала дом и скотину. Не успела она переехать в наш поселок, как у мамочки появилась красивая шуба и толстый мужик с усами. Мы с бабушкой сразу мужику не понравились. Бабушку он поедом ел, попрекая каждым куском, а меня крепко порол, стараясь выбить дурь из башки. Мамочка, наслаждаясь обеспеченной семейной жизнью, самоустранилась от общения с нами, не заметив в ежедневной суете бабушкиного паралича. На ноги бабуля больше не встала, она лежала бревном в темной каморке на дубовом фамильном сундуке, привезенном из деревни. Я кормил бабушку с ложечки, вытягивал из-под ее сухонького тела мокрые простыни и рассказывал ей, как умел, о любимых собаках, о своих ночевках в заброшенном подворье, о любопытных мышках на деревенском сеновале. Бабушка слушала, вытирала набегающие слезы, гладила меня по голове, что-то бормотала, запинаясь и с трудом ворочая языком. А однажды бабушка исчезла. Мамочка повезла ее на прием к врачу, а к вечеру вернулась одна. Меня охватил ужас. Я боялся спросить мамочку, где бабуля и что с ней. От страшного предчувствия тело мое скрутил судорогой очередной приступ. Я выл, как подраненный зверь, захлебываясь слюной и катаясь по дубовой крышке бабушкиного сундука. Я бился головой о стену и звал бабушку. В чувство меня привели сильные руки мужика с усами. Он выволок меня из каморки, несколько раз опоясал ремнем извивающееся тело и резким пинком в спину вышиб на улицу, бросив вслед пальтишко и шапку. Зарывшись в мягкий сугроб, я пришел в себя от холодного снежного укуса. Выполз из сугроба, отряхнулся, натянул пальтишко и побрел к сгоревшему подворью. В окружении собачьей своры, притулившись к нелепой печной трубе дома, полулежала бабушка. Увидев меня, заиндевевшая старушка проговорила внятно и четко: - Касатик мой пришел... Сподобил Господь проститься с душой ангельской…- Бабушка попыталась дотянуться рукой до моей головы, но силы покинули ее, и она закрыла глаза, с хрипом вдыхая морозный воздух. Бабушка была жива, ее просто надо было согреть. Я обложил бабулю покорными собачками и рванул обратно к дому. За пазухой, во внутреннем кармане пальто, у меня всегда лежал ключ от квартиры. От домашнего тепла бросило в жар. Лоб покрылся липким потом. Чтобы не тревожить мамочку, я не включаю свет в прихожей. Пытаюсь найти наощупь какую-нибудь одежину. Под руку попадается мамочкина шуба. Срываю с крючка вешалку с меховым чудом, тихо прикрываю дверь, и бегу назад, к замерзающей бабушке. Укутанная в шубу бабушка дышит хрипло, с бульканьем. А потом она затихает, вздрогнув всем телом. От бабушкиной дрожи красиво серебрится мех шубы. Он похож на ковыль в степи, по которому гуляет вольный ветер, пригибая непослушную траву к земле. Струйкой белого дымка вылетает из бабушкиного горла прозрачный звук выпорхнувшей на волю души. До моего сознания доходит, что я стал одинок и никого больше нет рядом. Никого, на всем белом свете. Последний островок добра ушел под воду. И я завыл, подняв голову к небу. В вопле моем звенела боль и тоска брошенного всеми десятилетнего дурачка, всласть натерпевшегося лишений в этой жизни. К детскому крику прибавился вой собачьей стаи, переполошившей просыпающийся поселок. К заброшенной усадьбе стали подтягиваться разбуженные жители. Мамочка с рассыпанными по плечам волосами, попыталась подойти к бабушке и стащить с нее шубу, ухватив за подол. Я согнул металлическую вешалку от шубы рогатиной и пошел на мамочку, целясь самодельным ухватом в жестокое сердце. Ощетинившая собачья свора предупреждающе зарычала, гневно оскалив клыки. Когда мамочка дернула край шубы посильнее, собаки в мгновение разодрали меховое диво в клочья и закрыли нас бабушкой живым щитом, не подпуская зевак. Забрать бабушкино тело мы с собаками позволили только санитарам. Когда жители поселка, а вместе с ними мамочка и усатый мужик, разбрелись по домам, я остался с собачьей охраной на утоптанной поляне, продолжая прижимать к груди самодельную защиту от родившей меня женщины. Сидя на полуразрушенном фундаменте в окружении преданной своры, я мучительно соображал, куда мне теперь податься, где притулиться? Бабуля умерла. Мать променяла меня на мужика с усами. У собак своя жизнь. А может, в деревню махнуть?А что! Я дойду, я двужильный. Буду жить на сеновале в бывшем бабушкином доме, есть корм для скотины. Корова будет смачно жевать сено, свинья смешно хрюкать, рыженький петушок хлопотать вокруг своего куриного выводка. А я буду смотреть на звезды в маленькое чердачное окно, и засыпать под шуршанье любопытных мышек в сене. Все подальше от людей... Тошно мне с ними... Автор: Зоя Иванова

ПРИРОЖДЕННАЯ СВЕКРУХА Галина Геннадиевна была прирождённой свекрухой. Не сухой, сдержанной свекровью, а именно свекрухой – бесцеремонной, упрямой, голосистой. Её мама Люда боязливо делилась с подружками впечатлениями от новорождённой дочурки: – Лежит в кроватке сердитая, губки кривит, бровки хмурит, кулачки сжимает – вылитая свекруха. К счастью, свекровь самой Люды, Валентина Григорьевна, жила в соседней области и к сыну выбиралась нечасто. Но если уж являлась, то об этом знала вся пекарня, где трудилась Людмила. Опара у неё не поднималась, она путала ванилин и лимонную кислоту, пироги выходили кривобокими и бледными, а сама кондитерша вздрагивала от любого звука. – Слушай, бери-ка ты за свой счёт, – сказала раздражённо заведующая. – А уедет твоя свекровь, возвращайся. – Надежда Ивановна, помилуйте! – Люда сорвала с головы крахмальный колпак и прижала к груди. – Я хоть на работе от неё спасаюсь. А так придётся целый день её ублажать и каяться. – Каяться? В чём? – Во всём! Не так готовлю, не так убираю, не так с сыном её обращаюсь… Надечка Ивановна, я даже шторы не так раздёргиваю! – А как надо? – удивилась заведующая. – Не знаю. Но не так! Когда родилась девочка, Валентина Григорьевна немедленно прибыла на помощь. Заставила назвать малышку Галей – в честь её покойной матери, демонстративно крестила ребёнка, хотя у родителей-комсомольцев могли быть неприятности, запугала педиатра и патронажную сестру, довела невестку до нервного тика и отбыла по месту прописки в глубочайшем убеждении, что эта дурочка безголовая угробит ребёнка. У Людочки ещё неделю глаза были на мокром месте. Так что муж её Генка залез в заначку, куда откладывал на лодку с мотором, и купил жене золотую цепочку с кулончиком. Несмотря на мрачные прогнозы бабки, младенец не только выжил, но и вполне благополучно рос и развивался. Галочка вовремя пошла, быстро освоила горшок и рано заговорила – чисто и рассудительно. В возрасте «почемучки» она вводила окружающих в ступор философскими вопросами: – Что ты любишь? Какой ты человек? Зачем нужны улыбки? Подруги Люды из пекарни и друзья Гены с машиностроительного завода – люди душевные, но простые, – терялись и сулили девочке большое будущее. Кстати, с суровой бабушкой она разобралась в два счёта. Как-то раз Валентина Григорьевна налетела со своим традиционным визитом и уже через пять минут зашлась в крике из-за недавно купленного дивана, которым пара очень гордилась. Видишь ли, обивка слишком светлая, не практично. Пятилетняя Галочка послушала эту истерику, потом схватила бабкины сумки и потащила их к калитке. – Эй, куда ты тащишь мои вещи? – возмутилась та. – Ты приехала к нам без любви. Кричишь на маму. Уезжай. – Настроили ребёнка против меня! – завизжала свекровь. Но внучка ткнула ей в лицо только что подаренную куклу и сурово отчеканила: – Забирай. Не нужны мне твои подарки. И поучись хорошо себя вести. – Ага, мать, схлопотала? – захохотал Генка. – Галка у нас девица серьёзная. Я как-то с хлопцами премию обмывал, ну и перебрал. Так она, веришь, неделю меня воспитывала. С тех пор Люся в дни приезда свекрухи не водила дочку в садик и спать укладывала попозже. Валентина Григорьевна, бывало, уезжала, так и не высказав невестке всего, что накопилось. Конечно, рассудительная девочка с несомненными лидерскими качествами стала находкой и для школы. Звеньевая октябрятской «звёздочки», староста класса, член совета пионерской дружины, комсорг… Галина совсем чуть-чуть не дотянула до золотой медали. Исключительно из присущей ей рациональности. Ну, не видела она смысла в художественной литературе. – Зайцы и медведи не разговаривают. Кузнец Вакула не мог летать на чёрте, поскольку чертей не существует. А Чернышевский ваш – зануда и бездарный писатель. От его рассуждений мухи дохнут. С таким же скепсисом Галка относилась к пению, рисованию и физкультуре. Зато по точным и естественным наукам имела круглые пятёрки. Учителя советовали поступать в столичный вуз, но она решила учиться заочно. Начала прихварывать мама; бабушку, которой стукнуло семьдесят, нужно было проведывать. К тому же вернулся из армии Димка Кушнарёв – сын начальника цеха машиностроительного завода. Увидел нарядную Галочку – она как раз шла на выпускной – и аж рот разинул. – Галка, ты прямо невеста! – Подумаешь, невеста, – хмыкнула выпускница, одёргивая небесно-голубое кримпленовое платьице. – Я на своей свадьбе вообще королевой буду. – Замётано! – с энтузиазмом воскликнул парень. – Я тогда матери скажу, пусть отрез велюра мне на костюм достаёт. – Годится, – кивнула Галя. – Только пусть не чёрный берёт, а синий. А ещё лучше серый. Балдёжно смотрится. Не сказав ни слова о любви и даже ни разу не поцеловавшись, они на своих ежедневных свиданиях дотошно обсуждали список гостей, место, где проведут медовый месяц, и как назовут сыновей. В областной город поехали вместе. Галка – на установочную сессию для заочников, а Димка – восстанавливаться на третьем курсе. Вернулись, подали заявление. А куда деваться, если уже всё так тщательно распланировали? В положенный срок появился сынишка Саша. Когда Галина защитила диплом, родила ещё двоих мальчишек-погодков. Выйдя из декрета, Кушнарёва получила своё первое повышение. Через три года сделала ещё шаг по карьерной лестнице, обогнав мужа. Дмитрий при всех его положительных качествах был начисто лишён амбиций. Жена пропадала на работе, повышала квалификацию, даже слегка интриговала, а он в любую свободную минуту смывался с тестем на рыбалку, частенько повторяя, что время, проведённое с удочкой, в общий стаж жизни не засчитывается. Организатором Галина Кушнарёва оказалась отменным, в людях разбиралась прекрасно и легко отличала законные требования от пустопорожней демагогии, к которой рабочие любили время от времени прибегать. Сейчас её назвали бы «эффективным менеджером», а тогда именовали за глаза «бой-бабой», а тем, кому случалось попасть под её тяжёлую руку, – «свекрухой». И заранее жалели будущих невесток. Сама Галина Геннадиевна так далеко не заглядывала, хотя и сознавалась в беседах с подругами Таней и Верой, что современные девчонки не очень-то ей по душе и что смолчать, если что не так, она не сможет. Особенно её беспокоил первенец. Румяный здоровяк Сашка пошёл в отца. Неглупый, но вялый, безынициативный и такой же любитель рыбалки. Второй сын, Владик, был её копией. Задира и заводила, он ещё в пять лет спрашивал, как ему стать настоящим человеком. А младший, Славка, – серединка на половинку. То готов горы свернуть, то над стихами плачет. Впрочем, особо возиться с сыновьями Галине Геннадиевне было некогда. Она вплотную приблизилась к должности замдиректора. И когда её предшественника, бывшего парторга, наконец-то смогли отправить на заслуженный отдых, с головой окунулась в работу. – Заказчику ведь что важно? – рассуждала она. – Качество, цена нашей продукции, объёмы, сроки, логистика. А наш Белов только речи на собраниях горазд толкать. – Это точно, – соглашался директор. – Наши партнёры смотрели на него, как на обломок прошлого, особенно когда он на пролетарскую солидарность напирал. Так что впрягайся, Галина Геннадиевна. Она и впряглась. Благодаря её кипучей энергии, заводские склады стояли полупустыми, а временами даже приходилось выводить третью смену, чтобы уложиться в сроки. За работой не заметила, как вырос старший сын и, поколебавшись между мореходкой и Технологическим, всё-таки решил идти по стопам родителей. Учился он нормально, регулярно звонил и приезжал. И старшим Кушнарёвым казалось, что они полностью осведомлены о его жизни. Потому его появление с девушкой стало чем-то вроде грома с ясного неба. – Мам, пап, это моя Катя. Стройная полногрудая невестка выглядела настолько сексапильной, что отец семейства восхищённо причмокнул, а глаза Галины Геннадиевны сверкнули недобрым блеском. Первое впечатление оказалось абсолютно верным. Катерина на огород выходила только позагорать, пренебрегала сытной домашней едой, страдала от отсутствия в их райцентре хотя бы завалящего суши-бара, а принимая душ, выливала кубометры воды: «раз у вас даже маленького бассейна нет». – Как невестушка? – с ехидцей спрашивали Галину её подружки Вера и Таня. – Толковая девушка, – сдержанно сообщала Кушнарёва. – Заставила Сашку за английский засесть. Они хотят за границей поработать. – И ты отпустишь? – А почему нет? Нам не довелось мир посмотреть, так пусть хоть дети попутешествуют. – И бросят вас с Дмитрием на старости лет? – Ну, до старости нам пока далеко. А кроме того, у нас ещё двое подрастают. – Знаешь, мне кажется, что наша Галка побаивается невестку, – шептала Вера. – Да уж, – кивала Татьяна, – правильную девушку выбрал Саня. Она и себя в обиду не даст, и сыном командовать не позволит. Пара расписалась перед самым окончанием университета. И тут же укатили за границу. – Галь, как же так, даже свадьбу не отгуляли? – изумлялись подруги. – Они всё по уму сделали. У Владьки со Славкой выпускной, поступление. Куда ещё свадьбу гулять? Мы им просто деньги подарили, чтоб было на первое время в чужой стране. – А по мне, если свадьбы не было, так и семья вроде ненастоящая, – с сомнением качала головой Таня. – Это почему же? – Ну, когда свадьба, так молодые типа обязательство перед родными, перед друзьями берут: любить, беречь. А твои перед кем обещались? Перед неизвестной тёткой из загса? – Посмотрим, кто дольше вместе проживёт, мои, которые ни копейки родительских денег на пьянку не потратили, или ваши, из-за которых вы в кредиты лет на пять влезли, – сурово отрезала Галина. И подружки-сплетницы пристыжённо замолкали. Галка – она такая, словом как мокрой тряпкой по физиономии врежет. Звонили молодые нечасто, хотя Кушнарёвы и скайп подключили, и все эти вайберы-швайберы освоили. Но Галина не обижалась. – Значит, всё в порядке у них, если не жалуются и денег не просят. Правда, известие о том, что Саша ушёл с работы, её расстроило. – Как же он теперь? Будет вместо Катерины в декрете сидеть? – Не, он в рыбный патруль устроился, – объяснил Дмитрий, с которым разговаривал сын. – И на ихтиолога пошёл учиться. – А что, тоже дело, – задумчиво сказала Галина Геннадиевна. – Инженер из него посредственный, а рыбалку он всегда любил. Умница Катька, что его поддержала. Это ведь я когда-то от мореходки его отговорила, а жена, выходит, на его стороне. – Ну да, – согласился муж. – Перспективное дело. У нас к рыбному хозяйству как к баловству относятся. А там с каждым карасём как с родным возятся. Тем временем тяжело заболела и скончалась непримиримая бабушка Валя. Похороны, поминки, продажа дома со всей многочисленной живностью. О том, как пристраивали бабулину козу Люську, названную в честь невестки, можно целую повесть написать. За всеми этими грустными хлопотами Кушнарёва и не заметила, что выросли и стали женихами сыновья-погодки. – Мам, пап, знакомьтесь, это моя Аля. Галина Геннадиевна невольно вздрогнула – Владик точь-в-точь повторил слова старшего брата. Вот только невеста его разительно отличалась от яркой самоуверенной Катерины. Хрупкая бледненькая Алина пряталась за спиной жениха и боялась глаза поднять на будущую свекровь. – Ну уж на этой-то Галка отыграется, – судачили Вера с Таней. И где-то были правы. Владислав нацелился на завод, где трудились родители, а свадьба – отличный повод перезнакомиться с руководством в неформальной обстановке. Пока жених с отцом организовывали зал, транспорт, культурную программу, свекровь с невесткой отправились выбирать наряд. – Я после двух часов в салоне и пятнадцати примеренных платьев уже выть хотела, – жаловалась Кушнарёва. – Алина, говорю, определяйся уже как-нибудь. А она: не знаю, мне все нравятся, давайте лучше вы, мама. С фатой, туфлями та же история. – Галь, неужто не рявкнула на неё ни разу?– посмеивались подруги. – Да я посмотреть в её сторону лишний раз боюсь! – всплеснула руками Галина Геннадиевна. – Она сразу, как та мимоза, листики сложит и дрожит. На днях хотела выгнать её из кухни. Ведь от плиты же не отходит! Такие разносолы готовит, что я три кило лишних уже набрала. Разревелась моя Алина. Я, говорит, лазаньей хотела вас угостить. Иди, говорю, солнышко, делай что хочешь. В общем, и со второй невесткой не удалось проявить специфические свекрухины качества. А когда Алина ещё и порадовала двойней – мальчиком и девочкой, – Кушнарёвы и вовсе готовы были невестку на руках носить и называли только доченькой. А вот третью пришлось ждать долго. Славик, окончив вуз, уехал к брату за границу. Пару лет поездил дальнобойщиком. Вернувшись на родину, пошёл переучиваться на программиста. Дома появлялся нечасто и всегда один. – Славка, когда же ты невесту в дом приведёшь? – волновалась мать. – Твои братья давно уже женаты, детей растят, а ты всё холостякуешь. – Понимаешь, мам, я сам не могу понять, чего хочу. То ищу такую, как Сашкина Катя, типа железная леди. То присматриваюсь к таким, как Алинка, – тихим, скромным. И никак не определюсь, что мне больше подходит. – Определяйся, сынок, поскорее. Но Станислав дотянул до тридцати и лишь тогда привёз к родителям невесту. – Мам, пап, знакомьтесь, это Юля. Невысокая, глазастая, со вздёрнутым носиком девушка приоткрыла рот, чтоб поздороваться, и вдруг крутнулась на одной ноге и вылетела во двор, хохоча во весь рот. – Что это с ней? – удивились родители. – А это я ей анекдот рассказал, никак успокоиться не может, – нашёлся Славка. Ну не рассказывать же, что Юльку смешат инициалы будущей свекрови. – Двойное «ге»! – заливалась она всю дорогу. – Стас, как она живёт всю жизнь с этим? – Нормально живёт. Перестань дурачиться! Но остановить Юльку было невозможно. Она видела смешное во всём. Ей даже комедии не надо было смотреть. Она и так всё время хохотала. – Раденька, шо дурненька, – бурчала поначалу Галина Геннадиевна. – Вы бы видели, что она в свадебном салоне устроила! Скакала чёртиком, застревала в кринолинах, корчила рожи зеркалам. Вера с Таней не удивлялись. Сами видели, что невеста еле выдержала весь официоз в загсе. Едва поставив подпись в положенном месте, умчалась под звуки марша Мендельсона и, уткнувшись лбом в гипсовый медальон с купидоном, хохотала до изнеможения. Так они и на всех снимках изображены, преисполненные торжественностью гости и смеющаяся невеста. Молодожёны купили квартиру в областном центре. Славка за компьютером зарабатывает, а Юлька открыла студию анимации. Уже имеет несколько дипломов за свои работы, и заказов на рекламные ролики полно. Родилась у них Кирочка, такая же смешливая, как мама. И в роддоме до сих пор вспоминают хохочущую роженицу. Всё в порядке и у старших Кушнарёвых. Вот только Галины подружки никак успокоиться не могут: – Кто бы мог подумать, что из нашей крутой, жёсткой Галки такая свекруха получится! Все невестки у неё золотые. То ли ей так повезло, то ли мы в Галине чего-то не поняли. Ну прямо чудеса! АВТОР ВИТАЛИНА ЗИНЬКОВСКАЯ Фото из сети

Я знаю очень многих людей, которые не переносят манную кашу. Можно даже сказать, что я знаю очень мало людей, которые её любят. Для некоторых это — прямо кошмар, первая детская травма — каша, комочки и безысходность. Мне это всегда было трудно понять, потом что манная каша — это вообще-то лучшая еда на свете. Но я думала, мало ли. Может я просто обжора, в конце-концов. Эти же люди, которые не любят манную кашу, ещё ведь рассказывают, мол, меня в детстве совершенно невозможно было накормить, нужно было одной рукой читать сказку, а другой бить в бубен, и всё это обязательно без варёного лука. Такое для меня вообще непостижимо, потому что до десяти лет я ела всё, что не приколочено, а после десяти взялась уже и за остальное. Меня за это хвалили и называли «растущий организм». Правда, что-то я смотрю уже тридцать лет, а организм всё ещё верит в лучшее. Пики роста у нас с организмом обычно наблюдаются по вечерам под хорошее кино. Ну так вот, манная каша. Манную кашу варила бабуля утром на кухне. В это время дед выходил с балкона после утреннего перекура, прямо в своей огромной табачной куртке приходил ко мне в комнату и доставал меня из постели. Я его обхватывала ногами и руками, закапывалась в эту куртку и он нёс меня в ванную умываться, а оттуда я уже сама шла на кухню. Бабуля выкладывала кашу на тарелку и в середине рисовала цветочек вареньем. Считалось, почему-то, что мне от этого будет вкуснее, хотя я и без всякой живописи отлично бы её ела. Однажды утром ей надо было срочно уехать по делам и меня завтракал папа. Он сварил кашу, положил на тарелку и сказал, ешь. А цветочек, папа, спросила я, бабуля всегда рисует цветочек. Цветочек, сказал папа, ну, давай нарисуем цветочек. Смотри, рааз, дваа, трии, получилась.. корова. Будешь кашу с коровой? Бабуля учила есть кашу «по-суворовски», собирая ложкой по самому краю, постепенно подбираясь к середине. Мне почему-то ни разу не пришло в голову спросить, кто такой Суворов, и однажды в школе я очень удивилась, узнав, что он, в общем, не только кашу ел... Младенцу Полине нельзя манную кашу, потому что сейчас вообще никому нельзя манную кашу. Потому что в ней глютен. А это очень плохо. Я не знаю, почему, но плохо. И хорошие родители, само собой, детям манную кашу не дают. И фрукты тоже не дают. Во фруктах фруктовые кислоты (это плохо), а ещё они сладкие (это вообще ужас). От этого младенцы становятся коварны и отказываются есть любую еду, кроме сладкой, обрекая семью на вечные муки. Фрукты, как вы понимаете, хорошие родители тоже детям не дают. Хорошие родители дают детям брокколи на пару без ничего. Это потрясающая еда, я пробовала. Мне кажется, от такого меню дети начинают говорить раньше всех допустимых сроков, первое слово «помогите». Я так распереживалась от всего этого, что срочно выдала младенцу Полине яблоко. Она моментально его «схомячила» и стала выглядеть очень коварно. Стало понятно, что фруктовые кислоты подействовали, и теперь она уже никогда не согласится на брокколи, и будет требовать сладкую еду. Ну ничего, чуть подрастёт, сварю ей манную кашу. И цветочек обязательно нарисую. Хотя может быть и корову, с рисованием у меня всегда было так себе. Автор текста - Людмила Ягубьянц.

Когда Ольга купила себе однокомнатную квартиру, её счастью не было предела. Это была маленькая мечта. Ремонт, хлопоты, красивые вазоны с цветами на лестничной клетке, миниатюрные картинки возле лифта. Она обожала свою квартиру, всё возле квартиры, всех людей вокруг. Она мыла полы на этаже, вытирала стены и радовалась своему маленькому уюту. Ольга очень тихая и интеллигентная, а вообще, с моей точки зрения, даже мямля, но как есть, так и есть. Неприятности начались через месяц после новоселья. В вазонах с цветами регулярно появлялся пепел и бычки от сигарет. Ольга поставила пепельницу. Пепельница исчезла, как исчезли и две гравюры возле лифта. Вазоны кто-то разбил и комки земли с цветами валялись на полу. Ольга вычислила своего соседа, испекла яблочный пирог и позвонила к нему в дверь. Сосед дверь открыл, забрал яблочный пирог и сказал, что воспитывать его не надо, потому что за свои деньги, он будет курить там, где ему хочется, а цветы его раздражают. Ольга попыталась поговорить с консьержкой. Та, по совместительству, оказалась мамой хамовитого соседа и грудью встала на защиту сына. Разговоры с другими соседями ни к чему не привели. Одним было наплевать, вторые дружили с консьержкой, третьих постоянно не было дома. Через два месяца вообще начались чудеса. Ольге звонили в двери, выключали свет в квартире, вскрывали её щитки и перекусывали провода. Ольга тихонько плакала и молча терпела, пока к ней не подошла консьержка и очень любезно предложила купить у Ольги квартиру, ведь ей здесь всё равно не комфортно, а сынок-сосед собрался жениться... Естественно, за квартиру была предложена очень низкая цена... Всё это Ольга рассказывала у меня на кухне с отрешённым взглядом, периодически всхлипывая. Работающий телевизор, как специально, в противовес происходящему, взрывался смехом - была передача памяти Аркадия Райкина. Ольга плакала - телевизор аплодировал .... Ольга смотрела в одну точку - телевизор хохотал... Райкин показывал миниатюру «... Воооот с таким ножичком...»....- Ольга очнулась и мы обе поняли, что будем делать. Ольга выставила квартиру на продажу. Консьержке объяснила, что может найдётся покупатель, который купит за нормальную цену, а не за те копейки, которые предлагали консьержка и её сын. Две недели приходили потенциальные покупатели. Но некоторые из них даже не поднимались на этаж! Консьержка, встречая их внизу, рассказывала, что дом плохой, звукоизоляции никакой, трубы, хоть и новые, но постоянно текут, с электричеством перебои, а соседи, так вообще одни алкоголики и наркоманы... Оставался последний потенциальный покупатель... В воскресенье, в девять утра, когда все жильцы были дома, дверь консьержки резко распахнулась и в маленькую комнатку ввалилась очень крупная колоритная цыганка с золотыми зубами, курящая что-то очень вонючее, без фильтра и сбрасывающая пепел на пол, на стол и на всё, что было на траектории её постоянно движущейся руки. Рядом стояла беременная цыганка помоложе и двое детей. Очень громко переговариваясь, они стали требовать, чтобы консьержка... «Пакажи, дарагая, где наша квартира, быстро, быстро, гей! Кай ёнэ, кай ёнэ, Мирэ лава нэ? Джидэ яваса. Ямэ на мэраяса И куч, ромалэ... Я Мария, она Любаша, хочешь пагадаю, гей, гей, гей, правду скажу!» Их было четверо, но шум стоял такой, как будто пришёл весь табор. Грязная одежда, грязные руки, чумазые дети. Разворачиваясь, один шустрый мальчонка опрокинул чашку с чаем на пол, туда же посыпались бумаги и журналы, второй - наступил на осколки, упал и потянул за собой матрац и простынь с кушетки. Высморкавшись в простынь, малыш начал плакать... Не обращая никакого внимания на детей, схватив очумевшую консьержку под руки, женщины поволокли её к лифту. На этаже их ждала Ольга. Забрав одного ребёнка в квартиру, второго поручили консьержке - «Эй, сматри мамаша, следи, мы пять минут Кай ёнэ, кай ёнэ, Мирэ лава нэ!» За пять минут цыганское дитё успело позвонить во все квартиры, пороситься пописать, покакать, покушать, вытащило туалетную бумагу из квартиры консьержкиного сына, порвало её на мелкие кусочки и разбросало по этажу, укусило консьержку за руку и стало выть, как сирена... Не обращая на это никакого внимания, из квартиры Ольги вышли цыганки и продолжили разговор - « Ай спасибо дарагая, сто лет жить будешь! Жених хароший будет, хочешь в таборе подберём? Цена харошая! Квартира харошая! Мы тут жить будем, Любка, как родит, жить будет. Отца из табора заберём. Детям тут нравится. Давай Любка, подпевай - Ай... Да най, да най, да най, ай... да най, да най. Живы будем. Мы не умрем, И хорошо, ромалэ, да заживем!!!....». И закружилось по этажу цыганское многолосие, цветные юбки, платки, браслеты, дети, кони, люди... Вечером Ольге опять долго звонили в дверь. Она решила не открывать, но после пяти минут непрерывного звона... На пороге стояло очень много людей - консьержка, её сын, соседи и сверху и снизу. Консьержка держала в руках торт и бутылку шампанского, за спиной сына виднелась пальма в красивом вазоне... Театр «Ромен» встретил нас пустым уютным холлом. Сегодня спектаклей не было. Директор театра Мария, очень красивая и харизматичная, но уже без золотых зубов, светилась от радости. Её внук Данко что-то рисовал в альбоме. Предложив нам кофе, она сразу заявила - «Я с Вас денег не возьму. Вашего задатка достаточно. Для нас, актёров, что важно?... Сценарий и осёл выучит. А вот импровизация... Её сейчас нет... А как хочется!!! И внучок у меня - талантище какое! Шесть лет всего, а как сыграл, как сыграл! Ай маладец! Решено - беру его в труппу... Ах какое я получила удовольствие! Мммм. Импровизация! Это прекрасно! А вам, девочки, две контрамарки на наш спектакль, хотя... самый лучший Вы уже видели. Кай ёнэ, кай ёнэ, Мирэ лава нэ... © Наталья Яремчук

РЫЖИЙ МАЛьЧИК ЛЁША Он рос в детдоме, рыжий мальчик Лёша. Лицо в веснушках и печальный взгляд... Его сюда принёс один прохожий, Нашедший свёрток много лет назад. Его дразнили старшие ребята, Могли так просто отобрать еду... Шли годы, и терпению когда-то Пришёл конец - он дал отпор "врагу". Он стал волчонком, дерзким и упрямым, С обидчиками дрался до крови... Он не познал любви и ласки мамы, Отцовской не отведал он любви... И стали называть его пропащим, Твердили все: отбился он от рук. Катился вниз он... Только вдруг однажды Его окликнул во дворе физрук: - Ого, фингал! Опять подрался, Лёха?- И вдруг его похлопал по плечу, - Ты не труслив, но ты дерёшься плохо. А хочешь, тебя драться научу? ...Дзюдо и бокс... Узнал не по наслышке, Что значит поговорка - "пот седьмой" Уже не лезли старшие мальчишки, И младших защищать он стал собой. Физрук его учил не только "драться", Учил всему, что мама не дала: Прощать, любить, и верить, и смеяться, И делать благородные дела. Бывали взлёты, были и паденья, Мужчиной становился так юнец... А в восемнадцать лет, на день рожденья Пришёл биологический отец. Побитый жизнью, плешь на всю макушку, В фуфайке рваной, и давно не брит... - Ох, как ты вырос, дорогой сынишка! С тобой одна семья мы,- говорит. Отец ждал чуда... Чудо не свершилось, Осталась непожатая рука... - Ты мне чужой (в груди же сердце билось!) Отцом всегда считал я физрука. ...Пошёл отец, сутулясь и хромая, И Лёша его взлядом провожал, Вдруг крикнул вслед: - А мама хоть живая? Отец в ответ плечами лишь пожал... Забыть! Забыть! Порвать бы с прошлым нитки, Жить без проблем, спокойно, не спеша... Но сердце не готово к новой пытке, И на кусочки порвана душа... Но всё прошло, зарубцевались раны... Родителей простил ли до конца? Ведь дочь растёт, красавица, вся в маму, И рыженький сыночек - весь в отца...

Курица. ­"Здравствуйте!" ­– в бутик вошла женщина, лет сорока на вид: неброский макияж, простая одежда, в руке обычный китайский телефон. Лена и Даша переглянулись: может дверью ошиблась?Не знает, что это брендовый бутик, где даже самый дешевый аксессуар стоит около четырехсот долларов. ­"Мне нужна сумочка-саквояж, ­– сказала женщина. – Что-нибудь в серых или коричневых тонах". "Сейчас посмотрим", – ответила Даша и ушла в подсобку. Через пару минут она вернулась, держа в руках две сумочки. "Вот смотрите", – Даша положила их на витрину. Женщина стала разглядывать по очереди каждую из сумок, скурпулезно проверяя швы и внутреннюю отделку. "Все равно ничего не купит, – шепотом сказала Даше напарница Лена. – Ей не по карману. Эта клуша зря только наше время тратит". "Я Вас прекрасно слышу, – женщина пристально посмотрела на Лену. – Вы правы, я вряд ли у вас что-то куплю, с таким-то отношением к клиенту. Будьте добры, позовите пожалуйста Максима Михайловича". Лена побледнела. "Хоррр-ошо", – только и смогла она произнести, заикаясь от волнения. Максим Михайлович, менеджер бутика, не заставил себя долго ждать. Увидев женщину, он расплылся в улыбке: "Светлана Юрьевна, добрый день! Рад Вас видеть. Чай, кофе?" "Нет, спасибо. Я вот решила к вам зайти, а то ваш филиал на Арбате закрыт в связи с реставрацией. Хотела сумочку выбрать подруге в подарок, а оказывается я тут бесценное время вашего сотрудника занимаю, – кивнула она в сторону Лены. – Максим Михайлович, может Вы мне поможете выбрать?" Максим Михайлович озадаченно посмотрел на Лену. Та стояла в оцепенении, не зная, что и сказать. "Конечно! С удовольствием Вам помогу ", – улыбнулся он во все свои тридцать два зуба. Через полчаса подарок был выбран, упакован и довольная женщина вышла из бутика. "Ну и что здесь произошло?" – улыбка Максима Михайловича мгновенно сползла с лица, как только захлопнулась дверь за Светланой Юрьевной. Лена краснея и извиняясь пересказала все как было. "Ты что наделала, курица?! Ты хоть знаешь кто это?" – негодовал Максим Михайлович. Лена опустила глаза в пол и молчала. "Это Светлана Юрьевна, инвестор наших бутиков". "Я думала она обычная женщина, каких пол Москвы ходит. Одета она была не как инвестор, откуда же мне было знать!" – с досадой выпалила Лена. "У нее знаешь сколько денег? Ей не надо никого впечатлять, она нас всех тут с потрохами купить может! Теперь придется извиняться перед ней за твое поведение. А знаешь что, Петрова? Лишу тебя в этом месяце премии, чтоб в следующий раз знала как клиентов обслуживать, а не смотреть на их внешний вид!"– Максим Михайлович погрозил Лене указательным пальцем и ушел, громко хлопнув дверью. "Козел", – прошептала Лена. "Да уж, никогда бы не подумала, что она инвестор. И дествительно, кого ей впечатлять, когда денег куры не клюют? Нас с тобой?" – Даша громко захохотала и пошла закрывать кассу, а Лена стояла в полной растерянности и не могла поверить, что в этом месяце не светит ей премия и теперь на последнюю модель айфона ей придется копить еще дольше... Из сети

Неправильная бабушка Таня - Мамочка, я не хочу к бабушке Наде ехать, - Алиса лепила из пластилина и слушала, что говорят родители. Как они устали на работе и что хотят хоть на несколько дней улететь отдыхать. Лететь с ними на самолёте Алиса сразу отказалась. - Ты что, малышка, боишься? - папа улыбнулся и обнял дочку. - Нет, просто не хочу! - Алиса не хотела признаться. Но бабушка Надя как-то говорила по телефону с какой-то тётей. Про то, как мама с папой любят летать, а это страшно. Самолёт весь трясётся и может упасть. И что её мама вечно придумывает какую-то ерунду, лучше бы на даче у неё отдыхали. У бабушки Нади Алисе всегда нравилось. Но сейчас она подумала, что бабушка будет, бояться за родителей, звонить подругам и трепать Алисе нервы! Мама так иногда говорит - не трепи мне нервы... - Что значит не поедешь к бабушке Наде? - удивился папа, - Тебе уже шесть лет, с нами ехать ты отказалась, ну ты же понимаешь, что нам надо отдохнуть? - Папа, мне уже шесть лет, я скоро в школу пойду! - Алиса снисходительно посмотрела на папу, - Ты забыл, как я тебе тогда жарила яичницу? И чай я умею заваривать, и бутерброды делать. Не пропаду, неделю как-нибудь продержусь, летите, раз вам так надо! Папа рассмеялся, а мама обняла Алису, - Доченька, и правда, ты уже такая взрослая у нас! Но я всё же тогда попрошу бабушку Таню приехать к нам, ладно? Она говорила, что может взять отгулы. Бабушку Таню Алиса немного побаивалась. Она жила на другом конце города и у неё была важная работа. Поэтому с Алисой она не умела говорить, как обычные бабушки говорят. Не привыкла наверное. И вообще бабушка Таня бывала у них не часто. Папа про неё как-то говорил маме, думая, что Алиса не слышит, - Я к твоей маме прекрасно отношусь. Тёща она отличная, не лезет в нашу жизнь и деньгами нам помогала, я добро помню! Но больше она не приспособлена ни к чему. Только и умеет что работать, не понимаю, как она вообще существует? Поэтому и замуж больше не вышла, какой же мужик такую жизнь вытерпит? Ни оладушек, ни борща, ни тебе котлеток! Да и сама тощая, одевается в костюмы, которые на ней висят. И бледная, хоть бы помадой накрасилась! - Ну ты даёшь, я думала ты и не замечаешь такое, - удивилась мама. - Ну да, я слепой! - папа смешно захихикал и они поцеловались. Алиса давно для себя решила, что обязательно выйдет замуж за такого же, как её папа! Он самый лучший! Мама и папа быстро собрали красивый красный чемодан, с которым любили летать. Дождались приезда бабушки Тани, и уехали на такси в аэропорт. А бабушка Таня и Алиса остались вдвоём. Алиса сидела и занималась любимым делом - лепила из пластилина и поглядывала на бабушку. Она опять пришла в костюме, села на диван, вздохнула и включила телевизор. Потом на Алису посмотрела, - Ты любишь лепить? - Да, очень! - Алисе стало смешно - взрослая, а не знает, что говорить! И Алиса вежливо поддержала беседу, - Бабушка, а ты взяла халат дома переодеть? - Нет, я не подумала об этом, - бабушка Таня расстроенно улыбнулась. - Ничего, у меня есть оверсайз футболка и штаны, мне на вырост купили, тебе точно подойдут, ты худая, - Алиса по-хозяйски достала их из шкафа, - Надевай! - Может лучше мамин халатик? - засомневалась бабушка. - Без спроса нельзя брать, а мамы нет. Надевай, я тебе разрешаю, смотри какая большая и новая! - Алиса щедро выложила новую цветастую футболку и широкие треники. Бабушка Таня покорно переоделась. - Ха, тебе как раз, - рассмеялась Алиса, - Ты не бойся, я буду слушаться! Мама говорила, что ты с детьми не умеешь обращаться? Ой, а как же ты маму тогда растила? - вдруг удивилась Алиса. - Ну я... работала, с мужем ведь развелась. А мне моя мама помогала, - объяснила бабушка Таня. В футболке и её трениках, которые ей были до колена, она показалась Алисе очень милой! - Твоя мама? Она сейчас уже на небе? - Алиса слепила из пластилина медведя и поставила на картон, - А мои мама с папой сейчас в самолёте летят, высоко высоко! Бабушка, а ты боишься летать на самолёте? - тихо спросила Алиса. Она за маму и папу очень переживала. - Летать? - оживилась бабушка Таня, - Конечно не боюсь, я же в командировки часто летаю. Это так здорово, раз - и уже на море. Или в каком то красивом месте например. Хочешь мы с тобой вместе как-нибудь в путешествие полетим? - Хочу! - Алиса представила, как она с такой смешной бабушкой полетит - с ней не страшно. - Кстати, бабушка, я хочу с тобой на диване спать, потому что мама улетела и мне одной страшно, - закинула удочку Алиса, и бабушка согласилась! Вечером уютно устроившись рядом с бабушкой, Алиса сначала попросила рассказать сказку. Но сказка была не очень. - Ну расскажи тогда, как ты была маленькая? - Я маленькая? - бабушка улыбнулась, - Алисочка, я забыла! - А ты на диване прыгала? А котёнка хотела? - пытала её Алиса. - На диване првгать очень хотела, но мне не разрешали, - призналась бабушка Таня, - Да и котёнка я один раз притащила с улицы, а мама его соседке отдала. Потому что у меня руки музыкальные, я на пианино играла, нельзя, царапины будут! - Бедная ты у меня, - Алиса с сонным выражением лица ей улыбнулась и погладила по щеке, - Ну не грусти, утром будем вместе на диване прыгать, ладно? А то мне тоже не разрешают! Утром Татьяна Андреевна проснулась по привычке рано. Но боялась пошевелиться - на её плече, уткнувшись носиком и свернувшись тепленьким комочком, сопела её внучка. Такое необычное чувство - её родная внучка! Она и дочку то свою Юлечку тоже редко малюсенькую видела. С мужем почти сразу развелись, он не помогал и Татьяна Андреевна на две работы устроилась. Хорошо мама ей помогала, но у мамы пенсия была крохотная. Вот и пахала Татьяна Андреевна за двоих. И теперь по привычке как заведенная всё пашет, да пашет. Чтобы коллектив не подвести, да и дома одной что делать? Когда Алисочка у Юли родилась, им свекровь сразу взялась помогать. Надежда Михайловна женщина хорошая, хозяйственная. На даче у неё огород, кусты смородины, вишня и яблони. И ещё двое внуков от дочери к ней на лето приезжают. Молодец она, у Татьяны Андреевны так бы ловко не вышло и варенья варить, и всех кормить, да привечать. Она сама даже все сказки позабыла. Ей и котёнка не завести, она допоздна на работе, или вообще в командировке. Котёнок с тоски помрет один. Алиса зашевелилась и открыла глаза, - Бабушка, ты не спишь? Ура, сегодня в сад не надо, а тогда давай немного на диване попрыгаем? Пока мамы с папой нет, а? Ты худая, мы не сломаем, смотри вот так, потихоньку! Сама не зная зачем, Татьяна Андреевна встала на диване и взяла за руку Алису. И они вместе подпрыгнули на диване, а потом ещё и ещё! Диван был упругий и это было так здорово! Алиса счастливо засмеялась и бабушка Таня тоже. Но потом аккуратно присела и слезла с дивана, - Алиса, давай больше не будем, пока диван цел? А ко мне приедешь и попрыгаем? - Давай! - Алиса в байковой пижамке, тёплая со сна, обняла Татьяну Андреевну, - Бабулечка, ты такая хорошая! На завтрак они вместе варили кашу. Алиса её не очень любит, но вместе неожиданно вкусно получилось. Потом ходили гулять в парк и вместе катались на аттракционах. И Алиса заметила, что бабушка глаза закрывала, - Ты боишься, бабушка? Не бойся, держись за меня! На обед была лапша куриная, мама им сварила. А потом они вместе делали аппликацию, им в садике задание дали. Вечером Алиса опять уснула на плече у бабушки. А Татьяне Андреевне долго не спалось. Она лежала и думала, что в её жизни не было такого простого и уютного счастья. И, наверное, уже никогда не будет. В детский сад они чуть не проспали, хорошо, что можно было позавтракать в садике. - Бабушка, ты меня пораньше заберёшь? - умоляюще смотрела Алиса. Родители её еле успевали после работы забрать. А ей так хотелось, вот Витю дед рано забирает, и Соню тоже рано бабушка забирает и они гуляют. - Конечно пораньше, а можно? - Татьяна Андреевна и сама была рада. С Алисой ей было тепло и хорошо на душе. - Ух, какая-то у тебя новая бабушка? - заметил их охранник дядя Коля. - Она не новая, она старая, она просто редко приезжает! - объяснила Алиса. - И не старая совсем, - улыбнулся дядя Коля, - Правда Мурзик? - и погладил сидящего рядом с ним кота. Бабушка Таня забрала Алису сразу после дневного сна. Внучка была счастлива! Охранник помахал им рукой. - Бабушка, а представляешь, у дяди Коли этот кот Мурзик домашний, он с ним вместе на работу ходит. Дядя Коля его не оставляет дома одного, чтобы он с тоски не помер! - весело рассказывала Алиса, держа бабушку за руку. " Надо же, прямо как я думает, только у меня нет кота, я не догадалась до такого" - думала Татьяна Андреевна. И какая-то новая радость с каждым днём всё больше и больше заполняла её сердце. - Бабуля, там у мамы на тумбочке помада лежит. Ты такая бледная, давай ты хоть помадой накрасишь губы, - предложила Алиса, когда они в очередной раз утром собирались в детский садик. Татьяна Андреевна нанесла помаду, поправила волосы и посмотрела на себя в зеркало. - Какая ты красивая, бабушка! Как королева! - восхищенно смотрела на неё внучка. У входа на территорию детского сада стоял дядя Коля. Он тоже с восхищением проводил их взглядом и подмигнул Алисе. - Бабушка, а ты ему нравишься! - шепнула ей, прощаясь, Алиса. Татьяна Андреевна смутилась от неожиданности. Но когда выходила, Николай к ней подошёл, - Вы извините, я мужчина одинокий, а вы такая обаятельная женщина! Если вы свободны, может быть мы с вами сходим вместе в кино или в кафе? - Я буду свободна через несколько дней, - растерялась от неожиданности Татьяна Андреевна, - Когда вернутся из отпуска папа и мама Алисы. А вообще я тоже не замужем! Когда Артём и Юлия вернулись домой отдохнувшие и загорелые, они просто опешили. Татьяна Андреевна с Алисой испекли песочное печенье, оказалось это Алиса бабушку научила. Дома пахло ванилью и корицей. А в вазе стоял шикарный букет цветов. - Это дядя Коля бабушке подарил, он за ней ухаживает! - объяснила удивлённым маме и папе радостная Алиса. Эта неделя с внучкой Алисой полностью изменила жизнь Татьяны Андреевны. Она наконец-то решилась уйти с работы на пенсию, потому что ... Николай Иванович сделал ей предложение! Теперь бабушка Таня живет рядом с ними, у Николая Ивановича хорошая квартира. Кот Мурзик счастлив, ему не надо больше ходить на работу с хозяином. Бабушка Таня часто забирает внучку из садика пораньше и они ходят гулять или в кино или зоопарк. И мечтают, как полетят вместе на море, если отпустят родители. А ещё иногда, когда никто не видит, Алиса с бабушкой Таней прыгают на диване. Хотя это уже им стало надоедать, ведь это уже не запретный плод. А в жизни ещё так много всего интересного! В их уютной и счастливой жизни. Автор Жизнь имеет значение

Сирота Когда Даша сообщила своему ухажёру, что она беременна, он очень обрадовался. Даша много раз вспоминала этот день, и каждый раз думала, ну правдиво так изобразил счастье. У Даши тогда груз с плеч упал. Любила его безумно, боялась сказать, думала, что бросит, а он подхватил ее, закружил в ритме вальса, потом спохватился , аккуратно поставил и ещё и переспросил, не причинил ли он сейчас вред их доченьке. Вот ведь ещё и с полом будущего ребёнка тогда сразу угадал, чем привёл в полный ступор Дашу. - С чего ты взял, что будет дочка? -Я очень пацанку хочу! Очень. У меня четыре старших брата. У двоих из них уже по двое своих пацанов. Надоели уже эти пацаны, - засмеялся он. Ещё примерно месяц все было по-прежнему. Романтические встречи, страстные поцелуи, слова любви, долгие прощания. Даша с замиранием сердца представляла себе свою предстоящую семейную жизнь. Но он почему-то ничего не говорил ни о какой семейной жизни. И Даша решила спросить сама. И вот тогда, впервые она заметила, как забегали его глаза, как он долго что-то пытался словесно родить. В результате раздумал, обнял, поцеловал и спросил: -Даш, ну чего тебе так плохо что ли? Даша ничего не ответила , но с того времени отношения начали портиться. По крайней мере с ее стороны. Она стала подмечать, что ее любимый уже не стремится видеться каждый день, о будущем ребёнке он не разговаривает вообще, а когда Даша пытается все-таки заговорить об этом , он мягко , но переводит разговор на другую тему. Даше стало очень тревожно, но в ближайший же выходной он пригласил ее к себе домой для знакомства с родителями. И Дашину тревожность как рукой сняло. Встреча с родителями прошла очень хорошо, тепло и уютно. Но перед мероприятием он попросил молчать о ребёнке. Зачем маме и папе знать об этом раньше времени? Даша надеялась , что его родители будут спрашивать о планах на будущее и предлагать какие-то свои варианты разворота событий. Но ничего такого не последовало. Но все-равно Даша была очень счастлива, потому что это было продвижение отношений в любом случае. Знакомство с родителями вообще-то всегда много значит для девушек. Далее встречи продолжились в прежнем режиме, хотя к себе домой он больше не приглашал. Когда живот стал очень заметен, вместе на улицу перестали выходить. Сидели в Дашиной съемной квартире. Хотя он стал приходить все реже. А потом и вовсе не приходил целую неделю. Поначалу ещё отвечал на звонки, а потом перестал. Даша в отчаянии набирала номер по сотне раз в день, но телефон молчал. Надо же , подумала Даша, и родители тоже куда-то подевались? В воскресенье решила навестить милое семейство. Купила тортик и поехала. Дверь тоже никто не открыл. Позвонила в соседнюю створку. Отворила ее милая старушка. - Простите за беспокойство, - извинилась Даша, - а не подскажете, Лосевы.... -Ты , наверное, Даша?- догадалась старушка, - так тебе письмо оставили. И она передала Даше конверт. Девушка сразу разорвала его и прочитала короткое письмо. Бабушка стояла тут же, не закрывала дверь. -Зайди ко мне, милая, - предложила она, - знаю, ничего хорошего не бывает в таких письмах. Тем более от таких, - и она махнула рукой в сторону двери Лосевых. Даша на подкашивающихся ногах прошла в гостиную. Бабушка заботливо поддерживала ее. -Как же так, милая, получилось то? Неужели сразу то не поняла ты, не женится он на тебе. Они богатые люди, им таких же как сами и подавай. А ты, я вижу, простая совсем, - бабуля ещё раз придирчиво оглядела простой наряд Даши, ее дешевую сумку из соседней галантереи, и туфли за шесть рублей фабрики Скороход, купленные вчера на последние деньги, ибо прежние прохудились, а уже пошёл дождь. До стипендии ещё далеко, и как жить теперь, Даша не знала. -О чем же думала ты?- ещё раз спросила бабушка-соседка. Даша молчала. А что она могла ответить? Ни о чем не думала. О любви только. Понимала, что что-то не то. Но закрывала на все глаза. Ходит же, целует же, слова ласковые говорит, вот и сюда, домой к себе приводил. Что же это было то? И Даша медленно начала свой рассказ. Что приехала она в столицу четыре года назад, что нет у неё никого, а только злая тетка, которая не чаяла , как побыстрее от Дашки избавиться. Как поступила в институт, жила в общежитии, а на втором курсе он появился. Снял квартиру, встречаться стали. Все делал для неё. Подарки дорогие дарил. Потом забеременела. А теперь вот. Денег нет. С квартиры придётся уйти, ибо кроме стипендии другого дохода нет. А дадут ли снова общежитие - неизвестно. И почему он не позвонил, а письмо оставил? -Ну а зачем тебе звонить? Это ненужный стресс. Все предсказуемо, сама придёшь, а тут я всегда дома. Удобно. У них и у старшего такая же история была. Опытные они. Отец конечно побушевал, слышала я. Но потом все стихло, и уехали. Не появятся теперь до самых холодов. Они всегда в Ялту осенью уезжают. Свой нехитрый скарб Даша собрала быстро, даже и помощник не нужен был. Ключ хозяйке квартиры на третий день от того письма отдала. Пришла к коменданту общежития. -Да занято место твоё уже, - оглядывая Дашу с ног до головы, сказала пожилая женщина, - а других свободных нет. И не будет. Начало года. Ты как хотела? -Тетя Нюся, что же мне делать? - прошептала Даша. -Судя по всему, месяцев семь назад надо было думать то, - поджала губы комендантша, - нагуляются вволю, а потом думать начинают. Что делать? Что делать? - беззлобно забубнила тетя Нюся, - идём со мной. И комендантша привела Дашу в небольшую каморку, ну метров шесть, наверное. -Здесь пока поживи, а там посмотрим. Два оставшихся месяца пролетели как один день. Даша ходила в институт до последнего дня беременности. Да собственно и рожать то из института поехала. Девочка родилась в срок, легко для первородки, как сказала акушерка. Ребёнок был абсолютно здоров, три килограмма весом. Молоко у молодой и здоровой Даши появилось уже на следующий день. Девочка сразу взяла грудь, сосала быстро и шумно, моментально наедалась и засыпала. Даша подолгу смотрела на маленькое красное отечное личико, прижимала к себе хрупкое тельце и все время плакала. Когда девочку забирали, Дарья ложилась лицом к стене и ни с кем из ещё четырёх мамаш в палате не разговаривала. Женщины все время щебетали о своих мужьях, свекровях, а одна из них даже по секрету рассказывала о любовнике, и в конце концов открыла страшную тайну, что и ребёнок от него, а не от мужа. Все задохнулись от ужаса, и стали вспоминать подобные истории из жизни. На пятый день Даша чувствовала себя совсем хорошо, она вышла из палаты и пошла в детское отделение. -Куда вы, мамаша ? - остановила ее медсестра, - кормление через полтора часа. Вернитесь в палату, отдыхайте, ребёнка принесут. -Разрешите взглянуть на малышку, - попросила Даша, а про себя добавила «последний раз». -Нет, нельзя. Не положено. Вернитесь в палату. Но Даша не вернулась в палату. На днях она приметила небольшую дверку на задний двор. Большую часть дня она была открыта. Вот и сейчас тоже оказалась незаперта. Дарья свободно вышла и оказалась во дворе роддома. Она подошла к забору. Не составляло труда, вспомнив навыки детства, перемахнуть через него. Прохожие, одетые в тёплые куртки и сапоги, удивлённо смотрели на одинокую , лохматую девушку, которая брела по проспекту в больничном халате и тапочках. Прошло десять лет. Даша так и не вышла замуж. Ухажёров с тех пор было много, но она долго никого к себе не подпускала, все время вспоминала свою доченьку, которую оставила в роддоме. Ее розовое личико и распухший носик, маленькие пальчики. Образ стирался потихоньку, и Даша даже попыталась ее нарисовать. Получилось. Она спрятала рисунок в книжку и каждый вечер подолгу смотрела на него. Институт Дарья закончила и стала первоклассным специалистом. И буквально сразу ей удалось устроиться в очень хорошее место с приличной оплатой и с предоставлением комнаты в гостинице компании. Даша с трепетом в сердце в тот же день побежала в роддом, чтобы узнать, в какой именно дом малютки была определена ее дочь. Но там конечно же отказались давать хоть какую-то информацию. Просто захлопнули дверь перед носом и все. Но Даша не сдалась. В течение месяца она обошла все дома малютки, и вот след ее доченьки был обнаружен. Но информация эта навсегда перечеркнула все надежды Даши. Ребенка забрали в первую же Отца своей брошенной девочки она все-таки встретила ещё раз. Это было примерно через два года. Даша случайно попала на вечеринку. Повод - Новый год. Подруга уговорила ее пойти вместе. Дарья все время была в депрессии и никуда не ходила, отказывалась, а в этот раз почему-то согласилась. Видимо настроение в предновогодние дни все-таки улучшилось. Ну всеобщая суета, всюду новогодние разодетые ёлки и все такое. Она сразу его увидела. Он был не один конечно. Его спутница - очень красивая девушка, была заметно старше него. Даша не стала подходить к нему, зачем? Но он, изрядно выпив, подошёл сам. -Привет! Как поживаешь? - просто спросил он. -Спасибо, все отлично , - сдержанно ответила Даша. -Незамужем видимо? - продолжал допрашивать бывший любовник. -Незамужем, - подтвердила Дарья. -А я вот кажется женюсь! -Поздравляю ! - коротко бросила Даша и пошла прочь. Но он не дал ей уйти, схватил за руку. -Подожди, а где истерика с заламыванием рук и потоком брани в мой адрес? А где упрёки, как тяжело тебе живётся одной с ребёнком? С последним словом горячая волна омыла все внутренности Даши, но она не выпустила ее наружу, в виде готового вырваться потока слез. Сдержать его было трудно, но она справилась. - Не будет истерик, брани и упрёков. Будь здоров, - и Даша попыталась оставить нежеланного собеседника. - Я хочу увидеть свою дочь! Или сына ! Кто родился? - просьба была настолько неожиданной, что внутренний поток слез моментально высох. - Ничем не могу тебе помочь. - Ну слава Богу! Вот нормальная реакция. Наконец-то. Я ожидал именно этого. А то уж больно ты спокойна. Так что , не покажешь ребёнка? Я имею право. Я- отец. - Ну ты может и отец. Только я не мать. - Как так? - не унимался негодяй. Даша решила побыстрее прекратить этот тягостный для неё разговор и ответила -Я оставила ребёнка в роддоме. Она попробовала отлепиться от него, но он вдруг пронзительно больно впился в ее руку. -Ах ты дрянь, потаскуха. Я ожидал от тебя нечто подобное. Шалава. Моя мама была права. Ты никчёмная баба. Как ты могла бросить ребёнка? Ты же настоящая тварь. Поток слез внутри высох совсем. Даша все-таки вырвалась из его клешней. Она наотмашь ударила его по лицу один раз, затем сразу же последовал второй удар, ну и напоследок Даша не стала церемониться и ударила его кулаком, метила специально в нос. Попала. Из разбитого носа моментально хлынула кровь. Он все время что-то орал, пытался схватить ее за руки, но ее удары были настолько неожиданны и стремительны, что у него ничего не получилось. После третьего удара Даша развернулась и быстро ушла с вечеринки. Ушла она в платье, не стала расковыривать эту огромную гору пуховиков и курток. Как и тогда два года назад , она снова шла раздетая, и немногочисленные припозднившиеся прохожие смотрели на неё. По прошествию десяти лет с момента рождения дочери личной жизни не было как таковой. Но вот однажды в компании, в которой Даша работала уже пять лет , сменился директор. Новым оказался очень интересный внешне мужчина лет сорока. Даша на него не обратила никакого внимания. Прямого контакта с руководством у неё не было. Ее деятельность в компании была как бы индивидуальной, и к ней никогда никто не приставал. Но Тарас (новый директор) вызывал к себе всех сотрудников. Дошла очередь и до Дарьи. Оказалось, директор очень умён, приятен в общении. Он задал несколько вопросов и предложил стать его заместителем именно в той области, в которой работала Даша , с повышением оклада ровно в три раза. Деньги особо Дарью не интересовали, к тому времени у неё все было, что только может пожелать молодая женщина- хорошая квартира в новостройке, дорогая новая иномарка, небольшой, но загородный дом. И тем не менее Даша сразу же согласилась. Ей было уже тридцать два года, так что карьерный рост подоспел вовремя. Директор стал интенсивно развивать ту отрасль, в которой работала Даша, и поэтому виделись они часто и через пару месяцев стали любовниками. А ещё через пару лет Тарас развёлся с женой, и они стали жить вместе. Даше было тридцать цать четыре года. Пять лет влюблённые жили в своё удовольствие. Устраивали свой быт, украшая его роскошью, много путешествовали. Конечно и много работали, но чем ещё заниматься людям, в доме которых не звенит детский смех. И вот как-то Тарас заговорил о потомстве. -Дашенька, пора бы! Тебе тридцать девять уже. Про свой возраст молчу. Я и в семьдесят смогу. Но твой срок стать матерью заканчивается. -Я согласна , - быстро и просто ответила Дарья. Забеременела она, как ни странно, очень легко. Буквально через месяц после того разговора. Девочка родилась перед Новым годом. Очень слабенькая. И первые три года жизни родители только и делали, что возили ее к многочисленным врачам, на всякие консультации и приёмы светил. Болезни сыпались на дочку как из рога изобилия. Даша понимала в чем дело, но молчала. Как такое расскажешь. Веронике было пяти лет, когда был поставлен самый страшный диагноз. Лейкоз. Срочно нужна пересадка костного мозга. И только от родственника. Каково же было удивление обоих родителей , когда выяснилось, что ни один из них не может быть донором. Тарас был единственным ребёнком у своей матери. Она была детдомовской и давно умерла к тому же. Отца Тарас не помнил. В прежнем браке детей у него не было. Даша была сиротой. Все, тупик. Как-то вечером Дарья надолго задержалась в клинике. Она смотрела на прозрачное личико своей угасающей дочери. И все отчетливее понимала , вот она - расплата. Но тут ей в голову пришла шальная мысль. «Стоп! Ну конечно! У Вероники есть кровная Сестра! А вдруг ее костный мозг подойдёт?»Даша стала лихорадочно соображать, как преподнести это Тарасу. Да какая разница то, не до реверансов. Жизнь ребёнка на кону. Она тут же помчалась домой. Тарас тоже только приехал. Кому-то надо было продолжать зарабатывать деньги. И он интенсивно работал за двоих. Прямо с порога , без всякого вступления , Даша выпалила все супругу. Про свою юношескую пылкую любовь, про беременность, про подонка-отца ребёнка и даже про то, как она его избила. Тарас вскочил , тут же все поняв, заорал - Где, где твоя дочь? Немедленно едем к ней. Почему ты молчала? У кого она живет? Сколько же ей лет. Больше двадцати, - ответил сам себе муж. Нужно было отвечать на этот поток вопросов. - Присядь, Тарас. Когда Даша сказала последнее слово и взглянула в глаза мужа, она не увидела в них ничего, что осталось бы у него к ней как к жене и к женщине. Он смотрел на неё только как на мать своего ребёнка, жизнь которого была в опасности. Даша понимала, что наверное это конец. Но ей было все-равно. Лишь бы Тарас нашёл ее дочь. У него большие связи. Он обязательно ее найдёт. Где бы она ни была. Тарас на следующий же день нанял сразу пять детективов, чтобы они занимались поисками девочки, которую его жена оставила в роддоме более двадцати лет назад. Утром он впервые за эти годы не перемолвился ни словом с женой и вообще уехал очень рано, не прикоснувшись к завтраку, который она приготовила. Даша, как уже много дней подряд, отправилась в клинику, где она провела целый день. Вечером супруг мрачно сообщил -Твою дочь удочерили в возрасте трёх лет. Некие Орловы. Ещё через три года они всей семьей попали в аварию. Приемные родители погибли на месте. Даш, а твоя дочь осталась инвалидом. Она по сей день находится в интернате. Судя по тому, что в таком возрасте она до сих пор там, ее состояние не очень хорошее. Ты поедешь завтра туда со мной? Даша не могла говорить. Все время, пока муж давал эту информацию, ее трясло мелкой дрожью, и в то же время какой-то ледяной столб возник внутри неё, который не давал шевелиться и говорить. Поэтому когда муж задал вопрос, она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Муж вовремя подскочил к ней, ноги у Даши подкосились и она потеряла сознание. Когда она очнулась, то увидела глаза мужа, и о чудо , в них снова была любовь. А еще в них были слёзы. - Дашенька, прости меня. Я не имею права тебя судить. Я и понятия не имею, что ты тогда пережила , и что переживаешь сейчас. И только сейчас я понял, что тебе в два раза хуже, чем мне. Обе твои дочери больны. Что будем делать, Даша? - Поедем к моей доченьке! - сказала Даша. Увидим ее, а потом решим, что делать. Путь был неблизкий, но решили ехать сами, на своей машине. Это был первый день за много месяцев, который Дарья не провела с Вероникой. Заехали рано утром, узнали о ее состоянии и поехали в интернат для инвалидов. До места добрались, когда уже вечерело. В интернат их не пустили. Поздно. Нужно было думать о ночлеге. В гостинице мест не было, что очень сильно удивило. Кто же ездит в такую дыру, да ещё и живет в гостинице. Но вот кто-то ездит. Может такие же , как и они сами. -Что будем делать? Где заночуем? -Давай где-нибудь поужинаем, а потом подумаем, где проведём ночь. Может что-то в ресторане прояснится. Спросим у официантки. Ресторан был единственный, на привокзальной, так сказать, площади. Еда неожиданно была по-домашнему вкусной , или так сильно проголодались. Официантка, которая их обслуживала, была взрослая женщина, видимо ровесница Даши. -Скажите, а никто у вас Квартиру не сдаёт случайно, - попытала счастья Даша. -Не знаю таких, - буркнула официантка. -А как же нам быть? Нам спать негде. Официантка с сомнением оглядела супругов. Да, было это по меньшей мере странно- муж в дорогой дубленке, жена в пуховике, который стоил пять , как минимум, зарплат официантки. - Придорожный мотель есть, километров двадцать отсюда. Вы ж поди на колёсах? - сжалилась официантка. - Так точно, - по-военному ответил Тарас, чем вызвал откровенное веселье официантки и ее расположение. - Я вам сейчас пирожков наших фирменных принесу. С треской. Там ничего не ешьте. Потравитесь. Тарас оставил доброй женщине щедрые чаевые, за что та вышла и проводила семейную пару, сообщив напоследок, чтобы сказали дежурной, которая оказывается ее Подруга, чтобы заселила их в номер два бэ. Да , именно туда. Номер этот оказался очень милым и уютным, но самое главное, это был единственный номер с собственным санузлом, за что супруги были очень благодарны своей благодетельнице. Проснулись рано. Пирожки, даже холодные, были божественны. -Тарас, -промолвила Даша в машине, - а я ведь даже не спросила. А как зовут мою дочь? -Даш, это мистика какая-то. Ты не поверишь. Ее зовут Вероника. Сердце Даши забилось быстро-быстро. Что же такое происходит на белом свете? Заведующая интернатом приняла их очень радушно. Оно и понятно, Тарас начал с благотворительной миссии. Он сразу перевел внушительную сумму на счёт интерната. -Нас интересует Орлова Вероника. -Что именно вы хотите о ней знать? - уточнила заведующая. -Абсолютно все. -Могу я знать, с кем имею честь? Супруги предоставили свои визитки. -Кем вы доводитесь Нике? Тарас и Даша переглянулись. Они не обсудили заранее этот момент. Даша решила бать откровенной. Женщина показалась ей доброй и приятной. - Я родная мать Вероники. Заведующая удивленно посмотрела на Дашу. -Вижу люди вы не бедные. Претендовать на Никино состояние не будете. Ну я имею ввиду, вы не ради ее денег? -А у неё есть деньги? - Даша не могла скрыть своего удивления. -Ее приемные родители были очень богаты. После их гибели все движимое и недвижимое имущество перешло к Нике. Больше у них никого не было. Распорядитель ее имущества интернат. Даша все поняла вмиг и сказала: -Вам не о чем переживать. Все останется на своих местах. Мы не на что не будем претендовать. -Вероника живет в очень хороших условиях, согласно ее материального положения. Все средства идут на ее лечение и на ее содержание. Она ни в чем не нуждается. -В каком состоянии находится моя дочь?- Даша подобралась к главному вопросу. -Об этом вам лучше поговорить с ее доктором. -Простите, но меня интересует именно ваш взгляд. Простая оценка обывателя. Прежде, чем мы увидим ее , пожалуйста подготовьте меня к тому, что я увижу. Понимает ли она что-то? Что с ней происходит? Может ли она общаться? -Как вам наверное известно, Нике двадцать четыре года. Она разговаривает, но речь немного замедленна, и разум у неё , к сожалению , десятилетнего ребёнка. Верхняя Часть тела хорошо двигается. Ника сама кушает, причёсывается, одевается. Руки очень хорошо работают. Но нижняя Часть почти неподвижна. Ника в памперсах всю жизнь. А теперь я провожу вас к доктору, он должен дать своё разрешение на ваше свидание с девочкой. Доктором оказался молодой человек лет тридцати пяти. Было видно, что он немного нервничает. Почему, задалась вопросом Даша. -Скажите, доктор, мы можем увидеть Нику? Это не будет для неё потрясением? Как нам себя с ней вести? -Увидеть можно. Почему же нет. Да и сказать правду можно. Вам крупно повезло. Она обрадуется. Она все время спрашивает про своих маму и папу. Приёмных родителей она не помнит совсем. Она вообще ничего не помнит из той жизни. Мы ей все время говорим, что родители далеко, работают, скоро приедут. Но, готовы ли вы к последствиям? Ведь если вы родители, то Нику надо забирать домой, а если вы ее не возьмёте, то я не позволю сказать вам правду, потому что вы уедете, а мне продолжать с ребёнком дальше взаимодействовать. И если вы посмотрите и уйдёте, то я против. -Доктор, - вступил в разговор Тарас. И Даша умоляюще посмотрела на него. Но ему было все-равно. Его ребёнок умирал, и он не собирался скрывать то, ради чего он приехал. И он выпалил доктору на одном дыхании цель своего приезда. -Ну что ж, - промолвил доктор, - цель ваша понятна. Я собственно никто, чтобы вас осуждать или учить. Девочку вашу жалко, но вспомнили ли бы вы о Нике, если бы не эта ситуация? -Доктор, это морально-этическая сторона вопроса. Мне Ника никто. Но она родная сестра моей умирающей дочери, и я, заметьте я, а не моя жена, спрашиваю вас о возможности или невозможности пересадки костного мозга Ники моей дочери. Каково ее физическое состояние? Это возможно? -Я не специалист. Нужно серьёзное обследование. Вы же понимаете, что Ника нездорова сама? В этот момент мужчины наконец-то обратили внимание на Дарью, потому что она упала в обморок. Доктор подскочил к ней, привёл в чувства. Тарас мгновенно пришёл в себя. -Тарас, я люблю Веронику также сильно, как и ты, но прошу тебя, дай мне немного прийти в себя. Доктор, - обратилась она к врачу,- покажите мне дочь, я обязательно заберу ее домой. У Ники была большая комната. Именно комната. Палатой ее назвать язык не поворачивался. В ней было очень светло и уютно. Большая деревянная кровать. Мягкий пушистый ковёр. Красивые шторы на окнах. Огромный телевизор. Ника сидела в инвалидном кресле около окна. Она что-то рисовала красками на большом листе бумаге. Рядом на маленьком диванчике сидела молодая женщина. Видимо сиделка. Она была одета в обычное платье. Отсутствие белого халата порадовало Дашу. Она подошла к Веронике, присела рядом на стул и просто спросила -Что ты рисуешь? -Солнце и травку, - весело сказала Ника , - на улице снег. Меня не пускают гулять. А я нарисую солнышко , и меня отпустят во двор. Ведь правда?- она посмотрела на Дашу своими огромными синими глазами. И было в них столько радости и добра пятилетнего ребёнка, что у Даши больно защемило в груди, но она сдержала слёзы. -А знаешь, - сказала Даша, - мы сейчас хорошо оденемся и поедем гулять. Хочешь? -Правда? - недоверчиво спросила Ника. -Конечно, - дядя Тарас нас отвезёт куда-нибудь? - Даша посмотрела на Тараса. -Одевайтесь, - подтвердил Тарас. -Доктор, вы позволите? - спросила Даша. -Погулять можно. Но я возражаю против поездок. Даша с Никой и сиделкой, ее звали Наташа, вышли во двор. Даша попросила Тараса начать утрясать все формальные вопросы по доказательству родства и прочие необходимые процедуры. Дарья хотела немедленно забрать дочь. Но это было невозможно. Хотя адвокаты Тараса обещали все устроить дня за три. Погуляли очень хорошо. Ника радовалась и смеялась. Вообще она была очень светлым человечком. Даше было невыносимо больно от того, сколько времени потеряно, и что Ника инвалид. Забери она тогда ее из роддома, как бы все могло по-другому сложиться. Всего-то и потерпеть надо было год примерно. «Хотя о чем это я?-перебила сама себя Даша. С институтом пришлось бы расстаться, и не было бы сейчас этого благосостояния. А на что бы жила, а кто бы за ребёнком смотрел, если бы работать пошла. Нет-нет, надо прекратить думать об этом». И тут мысли Даши перебил вопрос Ники, который разорвал годами сдерживаемую плотину. Ника дернула Дашу за рукав и жестом попросила ее нагнуться. Когда Даша нагнулась, Ника крепко обняла Дашу за шею и горячо зашептала на ушко: -Ты ведь моя мама, правда? Ты же заберёшь меня теперь домой, да? Я очень хочу домой. Давай прямо сейчас поедем домой. Я знаю, он не мой папа. Но он нас отвезёт. Ведь правда? Даша упала на колени, уткнула своё лицо в Никины худенькие острые коленочки, прикрытые пледом, и зарыдала так громко и протяжно, впервые никого не таясь и ничего не стесняясь. -Доктор, как я могу ее забрать прямо сейчас? -Это невозможно. Пока не будут готовы соответствующие бумаги и самое главное анализ ДНК, вы не можете ее забрать. -Доктор, ну придумайте что-нибудь. Ради Ники. Она догадалась, что я ее мама, она хочет домой. И она уверена, что я ее заберу. -Единственное, что я могу вам предложить, это остаться здесь. Комната большая, питание у нас правильное, здоровое. Свежий воздух. Отдохнёте. Как на курорте, - доктор вопросительно посмотрел на Дашу. -Ну что? -Доктор, ну вы же уже в курсе, у нас пятилетняя дочь в клинике со страшным диагнозом. Я и так уже более суток ее не видела. Она меня тоже ждёт. -Решайте, - сказал доктор и вышел. Напоследок он оглянулся, долго посмотрел на Дашу и добавил. - Ника вас двадцать четыре года ждала. Даша обернулась к мужу: -Тарас, - начала она, но муж не дал ей закончить. Он подошёл к ней, крепко обнял, поцеловал и сказал: -Мы справимся, милая! Мои адвокаты решат вопрос как можно быстрее. Мы оформим временное гостевое опекунство и заберём Нику, а потом и настоящие документы подоспеют. За Веронику не переживай. Завтра я отправлю тебе видео из ее палаты. И скажу ей, что у неё нашлась старшая Сестра. Все будет хорошо. Даша разрыдалась опять, совершенно не сдерживая эмоций. Она кинулась в объятия мужа и жарко, сквозь слёзы, зашептала: -Спасибо тебе, Тарас! Спасибо, любимый. Я жду хороших вестей. Три дня пролетели совершенно незаметно. Даша сама заботилась о Нике. Это было совсем нетрудно. Она была очень покладистая, спокойная, всегда в хорошем настроении. Наташу Даша не стала прогонять, она понимала, что есть огромное количество нюансов в уходе за дочкой, о которых невозможно сразу рассказать. Да и Ника очень любила Наташу и была привязана к ней. Даша предложила сиделке переехать в Москву и быть рядом с Никой. Наташа тут же согласилась. Было видно, что это не ради денег, потому что она даже не спросила о зарплате. Но Дарья уже приняла решение, что удвоит ей сумму. Даша, как ни странно, совсем не тревожилась о Веронике, Тарас ежедневно соединял их по видеосвязи. Выглядела Вероника неплохо, и Даше даже показалось, что цвет лица у неё улучшился. Это было невероятно, но очередной анализ показал улучшение многих показателей. И впервые за долгое время Вероника попросила кушать. Обычно ее кормили против ее воли, потому что надо. Дарья расплакалась, услышав эти новости. -Почему ты плачешь? - спросила Ника. Немного помолчала и добавила, - Мамуля, не плачь. Все будет у нас хорошо. Даша крепко обняла дочь и начала свой рассказ. Она прекрасно осознавала, что Ника многого не поймёт. Но она говорила и говорила, слёзы лились по ее щекам, Ника ни разу не перебила ее. Мать рассказала всю правду, все до последнего слова. Когда она закончила, то Ника сказала: -Бедная мамочка, как же тебе было плохо и больно. Но теперь я с тобой. Я буду тебя радовать. И ты забудешь обо всех своих печалях. Ника начала целовать свою маму в глаза, в нос, в щеки, она тыкалась и тыкалась в ее лицо, как младенец ищет сосок матери, чтобы вкушать молоко, этот элексир жизни. Даша крепко-крепко обняла свою дочь, и в этот самый момент ее чувство вины пропало. Оно улетучилось , и только чувство любви и радости заполнило ее душу. Она почувствовала , как их души стали единым целым. Ника сказала: -Мама, надо позвать врачей! Пусть они скажут, могу ли я помочь своей сестрёнке. Даша с удивлением посмотрела на Нику. Это не были слова пятилетнего ребёнка. Это были слова мудрой женщины. -Хорошо, милая. Мы обязательно это сделаем. Эпилог Операция по пересадке костного мозга прошла успешно. Сестры встретились так, как будто знали друг друга всегда, просто очень долго не виделись. Встреча была такой тёплой, с такими жаркими объятиями, что у персонала клиники зародились сомнения, а Действительно ли они не знали раньше друг друга. После встречи с матерью и сестрёнкой, Ника начала взрослеть на глазах. Обследование показало достаточно хорошие показатели. Вся семья уехала в Италию, там Тарас нашёл хорошего специалиста, поставившего на ноги не одного больного с диагнозом как у Ники. В течение года Ника стала потихоньку передвигаться. На сегодняшний день она замужем. В клинике она познакомилась с парнем, они полюбили друг друга и решили не расставаться. Вся семья живет по-прежнему в Москве. Сестры обожают друг друга. Тарас и Дарья продолжают работать в своей фирме. И очень верят в скорое появление внуков. Тем более, что на недавних семейных посиделках Ника загадочно сообщила о каком-то важном секрете, который станет скоро виден, а ещё чуть-чуть , и слышен. Иногда она была мила и непосредственна как дувчушка, но это было так естественно, что никто ничего не замечал. #Талимаlounge © Татьяна Алимова

- Приспособленец он и пиявка. Ни стыда, ни совести. Сидит здоровый лоб на твоей шее, Лиза, и ножки свесил. Да ты глянь на него! Глаза-то свои разуй! Тебя же уже ветром качает! А он? Рожа опухшая, ленивый. Спит да ест. Да пьет. Вот и все его дела. А уж как ты его рожала трудно! Все радовалась, что счастье. Сыночек. Опора тебе. Гони ты его в шею! Может, тогда шевелиться начнет! Очнись, подруга! Если бы мой Темка такое вытворял, отец бы ему мигом мозги на место вправил! - говорила Анна своей подруге Лизавете. Женщины в комнате чаевничали. Кухню занял сын Лизаветы Дмитриевны, Виталик. Собственно, о нем речь и шла. Появился в дверях. Волосы сальные, давно не мытые, всклокоченные. Взгляд мутный. Мать вздохнула. А подруга Анна только злобно посмотрела на молодого мужчину. Но тот, казалось, этого не замечал. - Мам, денег дай. Мне это... здоровье поправить надо! Голова болит! - просипел он. Тут уже Анна не выдержала: - Тебе не стыдно? От слова "совсем"? Работу надо искать, а не бока отлеживать! Но Лизавета Дмитриевна вскочила. Сунула неловко сыну денег. Поцеловала. Она видела не того, кто почти потерял человеческий облик. А маленького белокурого кудрявого малыша, которым сын был много лет назад. Как он обнимал ее и шептал: "Мамочка". Как она поправляла ему одеяльце. Носила на руках. Материнская любовь... Сильней ее нет ничего. Виталик нагло этим пользовался. Когда-то он проучился лишь один курс в институте. И то не до конца. Надоело. Отца рано не стало. Мать Виталика уже привыкла работать сразу в трех местах. Ей было жаль кровиночку. В свои 35 лет Виталий мог только чай из пакетика себе заварить. Готовить не умел. С детства его ждали котлетки с пюре в кастрюльке, накрытой полотенцем. Пирожки. Борщик. Мать готовила, убирала, стирала. Сын воспринимал это как должное. Просто ей было его жаль. И хотелось оградить от всего, заботиться. - Лиза! Пусть он тебе помогает! Нельзя же так! Он тарелки за собой не моет. Не прибирается. Вообще ничего не делает. Ты даже уроки учишь за него, можно сказать. Не мужика, а кисейную барышню вырастишь! - качала когда-то головой подруга. Впрочем, Виталик мог помочь маме. Он же видел, как она выбивается из сил. Просто не хотел. Зачем? Мать сама все сделает. С работой были проблемы. Виталику хотелось быть начальником. Сразу. И много зарабатывать. Только вот почему-то никто не хотел его на такую должность брать. Он все удивлялся: почему так? - Сынок! Может, ты попробуешь к Ивану Петровичу в контору? Я договорилась. Там на учебе восстановишься. Глядишь, все наладится! - пробовала уговаривать его мать. - Мамка, простым рабочим? Да ты что! Папка бы такое не одобрил. Он всегда мне обещал, что все у меня будет. Папка-то. А ты вон, гонишь на такую работу позорную! - Виталик знал, как манипулировать матерью. Лизавета Дмитриевна тут же вспоминала мужа. Заливалась слезами, доставала его фото. И конечно, ни о какой работе больше разговор с сыном не заводила. Она рано состарилась. Здоровье стало подводить. Виталик и личную жизнь наладить хотел. Только вот почему-то и с дамами сердца ему не везло. И он снова причитал, сидя возле матери: - Для чего ты, мамка, меня родила? Работы нет. Девки все гулящие да корыстные! - Сыночек, но есть же хорошие девушки! Ты просто... Ты бы перестал употреблять-то. Хватит может, Виталик? Живут же семьи молодые. Через все трудности вместе проходят. Не бывает же всего и сразу, сыночек! - плакала мать. Виталик тут же вспоминал отца. И все неслось по новой. Наверное, Лизавета Дмитриевна так бы и замучилась с ним. Только кому-то за облаками порядком надоел Виталик. И тогда в гости к Лизавете Дмитриевне поехал Кондрат. Он вообще-то сам вдруг взял и собрался. Или высшие силы направили? Кто знает. Кондрат давно хотел у нее побывать. Все-таки 30 лет не виделись. Жил далеко. И приходился Лизавете Дмитриевне троюродным братом. Сам он был полковником в отставке. Сестра обрадовалась, когда он сказал, что скоро будет. Родная кровь все-таки. Так бывает, когда есть очень дальние родственники. О существовании которых мы знаем, но видим слишком редко. А то и вовсе никогда. С утра в дверь позвонили. Мать на работе была. Виталик мучился после очередного возлияния. Он решил, что соседка идет. Воспрял духом. Может, денег даст взаймы? А мать потом ей отдаст. Но на пороге стоял седовласый мужчина с прямой спиной и холодными серыми глазами. - А вы кто? Вы к кому? - выдохнул Виталик. - К вам я. А ты стало быть, племянник мой? Н-да. Вот ты какой вырос. Я тебя совсем малышом видел в последний раз, - вопросительно поднял бровь незнакомец. И решительно вошел в квартиру. Виталик потрусил за ним. Ну и ладно, что не соседка. Дядька. А где гости, там застолье! Впрочем, радовался он рано. Кондрат прошел на кухню. Стал выкладывать из сумки гостинцы, параллельно глядя на пустую тару на полу. - Праздник какой вчера был? Я торжество пропустил? Мама где? - спросил он. - Нет. Я это... У меня того. Проблемы, в смысле. Работы нет. Да и с личной жизнью не ахти. Вот, собственно, и решил, так сказать, поддержать себя! А мамка... - промямлил Виталик. - Я чтобы этого слова от тебя не слышал. Мама. Есть слова: мама и мамочка. Не мамкай тут мне! - произнес Кондрат. Выставил племяннику минеральную воду и отправился встречать сестру. С ней они долго на улице проговорили. Лизавета Дмитриевна сбивчиво рассказывала про свою жизнь. Кондрат ненавязчиво выспрашивал про сына. И рассматривал ее. Седая вся, уставшая. Его собственные дети были другими. Вместе с ним занимались фермой, хозяйством. Жили душа в душу. - Лиза... Знаешь, а я Виталика твоего с собой хочу забрать! Пусть на свежем воздухе побудет. А то зачах совсем. Смена обстановки опять же. Отдохнет! Ну как? - быстро предложил Кондрат. Лизавета Дмитриевна неуверенно улыбнулась. Виталик вначале ехать не хотел. Но дядя пообещал ему веселую жизнь (не ту, о которой подумал Виталик, но он еще об этом не догадывался). Знакомство с кузенами. Перед глазами Виталика тут же в красках пронеслось застолье длиною в месяц. Он воспрял духом и поехал. - Мама! Мама! Сейчас телефон сядет! Мамочка! Забери меня отсюда! Меня тут точно кондрат хватит! Они мне пить не дают совсем! Молоко одно да чай! Спортом заставляют заниматься! И тут это... Коровы. И бык есть один. Ненормальный. Я в город хочу... - и связь с Виталиком оборвалась. - Алле! Сыночек, плохо слышно! Что Кондрат тебе сказал? Молочко там у вас? - кричала в трубку Лизавета Дмитриевна. Брат ей перезвонил. И отчеканил, что да, все хорошо с Виталиком. Жизни радуется. Привет ей передает. Домой пока не поедет. Неизвестно, что именно говорил он Виталику все это время. И как этому мужчине удалось то, чего не могла добиться мать. Виталик пробыл у него больше полугода. Лизавета Дмитриевна в гости тоже все порывалась ехать, да Кондрат отговаривал. Мол, скоро сын сам вернется. И Виталик действительно вернулся. Другим. Лизавета Дмитриевна как раз домой возвращалась. А он стоял за деревом. Мать его не видела пока. Ее большие красные натруженные руки сжимали сумку. Виталик стиснул зубы. Ходила мама плохо. Раньше ему это забавным казалось. Что она ножки, как пингвин переставляет. А теперь сердце просто разрывалось на части. Виталик заплакал. Впервые за очень много лет. Молча. Перед глазами пронеслись все годы. Как мать ходила за ним. Как трудилась в нескольких местах. - Ты собственными руками уничтожаешь самого дорого человека. Того, кто за тебя жизнь отдаст. И нет тебе прощения! - эхом звучали в ушах слова дяди Кондрата. Виталик предпочел бы не вспоминать их разговоры. Стыдно было за себя. Как верещал, истерил. А дядя и братья все равно продолжали свое. И неделю назад, отжимаясь (сам хотел, никто уже и не заставлял), а потом окунаясь в прохладную воду, попивая клюквенный морс, Виталий думал: неужели этот новый человек - он? И почему он раньше впустую прожигал свою жизнь? Требовал чего-то? Ждал, что ему на голову упадут все блага мира? И мама, мамочка... За что он так с ней? Виталик вспоминал, как мать ковыляла по дому, собирая остатки его загулов. Целовала его, лежащего в непотребном виде перед сном. И в воздухе витал лимонный аромат ее духов. Вот чего ему не хватало там, на ферме у дяди. Он даже иногда принюхивался, стараясь уловить в общих запахах эти нотки. А вдруг все эти годы не прошли даром? И маме может быть теперь плохо? Нет, он этого не допустит больше. Никогда. Теперь он, Виталик, будет жить ради мамы. Есть время, прав дядя Кондрат. Еще можно исправить свои ошибки, еще не стало поздно! Виталик быстро устремился вперед. Лизавета Дмитриевна как раз ключ доставала. Он подбежал. Минуту смотрел на мать. А та ахнула. Похудевший, загорелый. А главное - глаза! Она уже забыла, когда видела такие у сына. Наверное, в детстве. Незамутненные, ясные, невообразимо-прекрасные голубые глаза. - Ма-ма, - по слогам прошептал Виталик. И вдруг упал на колени, зарыдав. - Ты что, сыночек! Виталечка, родненький! Что с тобой, маленький мой? Сыночек, встань! - принялась поднимать его Лизавета Дмитриевна. А он все просил прощения, говорил, что впереди у них еще очень много времени, что больше никогда она не будет плакать из-за него. Только гордиться. - Да я и так горжусь тобой, Виталя. Ты же у меня золотой! - утирала слезы Лизавета Дмитриевна. И это было правдой. Она очень любит его, своего сына. Правда, совсем не узнает в последнее время. Теперь она сидит дома. Виталик учится на заочном в институте. Работает в нескольких местах. Часто приносит матери цветы и разные приятные мелочи. То коробку пирожных, то новый шарфик, то шкатулку с балериной. Ходит с ней в кино и просто погулять в парке. Мать и сын будто бы заново узнают друг друга. Подруга Лизаветы Дмитриевна Анна, рассказывает всем об этом, а люди реагируют одинаково: не может быть! Может, как выяснилось. А еще Виталик мечтает получить диплом и уехать к дяде Кондрату. - Мам, можем сыры делать! Молоко свое будет. Мам, на природе так хорошо! Ты же всегда хотела дачу. А там свой дом будет. Дядя обещал помочь обустроиться. Мы теперь с ним вместе, он знаешь какой мужик, дядя-то мой! Классный! Созваниваемся всегда. Все у нас будет, мама! Вот увидишь! Я теперь добытчик! - улыбается Виталик. Автор: Татьяна Пахоменко