Таких куриц, как ты, мужья бросают ради молодых, жди!

— хохотала свекровь, не зная, что я уже подала на развод первой и без скандала
В тот вечер я надела любимое платье. Бордовое, в пол, с открытой спиной. Оно висело в шкафу три года, потому что Нина Петровна называла его «траурным» и «похабным». Сегодня был её день рождения. Шестидесятилетие. Артем сказал: «Мать ждёт гостей, не позорь». Я не стала спорить. Надела платье. Накапала себе валерьянки перед выходом и улыбнулась в зеркало.
Гости сидели за столом в малогабаритной хрущёвке свекрови. Запахло жареной курицей и дешёвым шампанским. Я приготовила три салата и торт. Стояла у плиты с четырёх часов дня. Нина Петровна не поднялась со своего кресла, только командовала: «Оля, соли меньше! Оля, лук не так режешь!» Артем сидел в телефоне. Он всегда так делал, когда я рядом с его матерью. Словно меня не существует.
Мы сели за стол в восемь. Я напротив свекрови. Артем сбоку, рядом с бутылкой коньяка, которую принёс для себя. Нина Петровна обвела меня взглядом и скривилась.
– Что за тряпка на тебе? – спросила она громко, чтобы слышали все. За столом были тётя Зина из Саратова и соседка Света с третьего этажа. – В гости идёшь или на панихиду? Артем, посмотри на свою жену. Кожа да кости, ещё и в чёрном.
Я промолчала. Положила себе кусочек курицы. Артем дёрнул плечом.
– Мам, не начинай, – сказал он вполголоса, но без злости. Скорее для формы.
– А что не начинать? Правду не сказать? – Нина Петровна отставила бокал и подалась вперёд. Её голос стал вкрадчивым, как перед ударом. – Я, знаешь, Артём, на днях видела Ирочку из соседнего подъезда. Молодая, стройная, глаз горит. Такая бы тебе подошла. А не эта... курица запечённая.
Соседка Света хихикнула. Тётя Зина сделала вид, что не расслышала.
Я медленно положила вилку. Посмотрела на свекровь. Она ждала моей реакции – слёз или крика. Я не дала ни того, ни другого.
– Нина Петровна, вы не пробовали салат? – спросила я спокойно. – Я положила туда ваши любимые оливки.
Она поперхнулась. Не от салата, от моей наглости. Артем же замер с рюмкой в руке. Обычно я либо плакала в туалете, либо молча уходила. А тут сижу ровно, улыбаюсь, как ни в чём не бывало.
– Ты что, оглохла? – свекровь повысила голос. – Я про Ирочку говорю. Девка – загляденье. Тридцать лет, своя квартира, машина. А ты, Оля, кто? Бухгалтер в какой-то шарашкиной конторе. И детей родить не можешь. Уже четыре года без толку.
Внутри всё перевернулось. Дети – больная тема. Я лечилась, платила за ЭКО, а Артем отказывался сдавать анализы, потому что «это не мужское дело». Но сейчас я не дала боли вырваться наружу.
Я взяла бокал с соком и сделала глоток.
– Нина Петровна, вы закончили?
– Ах, какая гордая! – свекровь захохотала. Громко, с присвистом. Обвела стол глазами, ища поддержки. – Смотрите на неё! Сидит, как королева. А кто ты есть? Никто. Таких куриц, как ты, мужья бросают ради молодых, жди!
Она хохотала, запрокинув голову. Тётя Зина неловко улыбнулась. Соседка Света уже открыла рот, чтобы поддакнуть.
Я поставила бокал на стол. Звук получился твёрдым, почти звонким.
– Не надо ждать.
Нина Петровна перестала смеяться. Артем поднял голову от тарелки.
– Что? – переспросила свекровь.
– Я говорю, не надо ждать, – повторила я ровно. – Я уже подала на развод. Вчера. Заявление приняли, через месяц заседание.
За столом стало тихо. Даже холодильник перестал гудеть, как по заказу. Артем побледнел. Его рюмка с коньяком качнулась и пролилась на скатерть.
– Ты... что? – прошептал он.
– Развожусь, – сказала я.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [👇] [👇] [👇] ПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [⬇]