1915 - 1992гг Дышало прохладой, и после знойного дня у Романа Шевченко в эти утренние часы было радостное, праздничное настроение. Усевшись поудобнее под раскидистой сосной, он достал тетрадь, карандаш. Оперевшись на шершавый ствол дерева, не спеша стал писать письмо. Писал медленно, подолгу обдумывал каждое слово. Особенно старательно выводил имена односельчан, передавал им поклоны и приветы. О себе рассказывать особенно нечего. Служба у него, как у всех. Ученья, тревоги, марш-броски. Кто ее не знает? Земляки интересуются Кавказом, его природой. Но что тут особенного? Горы, скалы, ущелья. Правда, есть море, диковинные деревья… Но степь, привольная, широкая, с перелесками, оврагами, балками куда лучше и милее сердцу! А какие чудесные рассветы там, в родном краю! На Романа нахлынули воспоминания: о родном селе, о жене и детях, о друзьях. Ох, и сладкие же эти воспоминания…Перевел дыхание и, сдвинув пилотку на лоб, старательно вывел: «До свидания, дорогие мои. До скорой встречи!..» Не успел он поставить в письме последнюю точку, как воздух разорвал сигнал тревоги. И эта тревога, как оказалось, была не учебной. Она звала не на ученья, а на кровавый бой с жестоким врагом. *** Все рвались в бой, стремились на фронт, на передовую, где решалась судьба Отчизны. Многие высказывали опасения, что все закончится без них. Но сводки с фронта приходили одна тревожнее другой. Стало ясно, что это не пограничный инцидент, не частный случай, а война, долгая, кровопролитная, что враг напал на Родину коварный, жестокий, и одного желания, горения души для победы над ним будет недостаточно, нужные еще знания, умение воевать, побеждать. Одна партия военных за другой уходили на фронт, а старший сержант Роман Шевченко учил воевать других. И лишь когда фашисты уже хозяйничали в Крыму, рвались к Северному Кавказу, его направили на фронт. На Таманском полуострове он вместе с морскими пехотинцами готовился для высадки на Крымский берег. Ночью десантники заняли места на катерах и баржах, в кромешной темноте двинулись к занятому врагом городу Керчь. Но внезапно приблизиться к нему не удалось. Гитлеровцы, обнаружив движение на поверхности моря, переполошились. Над головами десантников повисли десятки ракет, острые лучи прожекторов судорожно зашарили по воде. Противоположный берег ощетинился огнем. Били орудия, пулеметы. Вода пенилась, клокотала от взрывов. Однако ничто не смогло остановить яростный порыв атакующих. По пояс в воде десантники устремились навстречу огню и металлу. Выбив фашистов из Керчи, они пошли вдоль берега на соединение с десантом, высадившимся в ту же ночь в районе города Феодосия. Каждый метр крымской земли приходилось брать с боем. Особенно жестокие схватки разгорелись за село Кияты. Оно шесть раз переходило из рук в руки. В одной из атак Роман был тяжело ранен и отправлен в госпиталь. Рана оказалась коварной, и его после лечения в госпитале отпустили для отдыха домой. На шоссейке он спрыгнул с кузова «полуторки» и пешком, напрямки, направился в село Веселое. Долго месил раскисшее поле, вслушивался в гомон ручьев, вдыхал ни с чем несравнимый запах пробуждающейся от долгого зимнего сна земли. Хотелось сесть за руль трактора, повести его за село, в поле, проложить борозду. И он с горечью смотрел на повисшую плетью руку. Уже близ села, на гребле, увидел на обочине дороги застывший трактор. - Что случилось? – спросил у перепачканной в мазуте девушки. - А бог его знает! – ответила та. – Битый час с ним вожусь, а он, окаянный, все молчит! – И на ее ресницах задрожали слезы. Шевченко подошел к трактору, тщательно осмотрел его, потрогал здоровой рукой некоторые детали, как бы изучая их, ища неисправность. Взяв ключи, поколдовал в моторе, что-то подкрутил, подтянул, попросил трактористку: - А ну, помоги мне крутнуть ручку. Трактор чихнул раз-другой и вдруг весело зарокотал, выбрасывая сизые колечки дыма. Побыв денек дома с родными, Роман отправился в тракторный отряд. - Что же ты делать будешь с одной рукой? – спросил бригадир. - Найдется что-нибудь, - ответил Шевченко. Девчата все молодые, неопытные, хоть советом помогу. - Что же, и на том спасибо, - поблагодарил бригадир. Им сейчас, как никогда, помощь нужна. Роман пропадал в поле до ночи. Приходил домой усталый, но довольный. Для него не было выше счастья, чем снова быть нужным людям. И все же он считал, что главное сейчас решается там, на передовой. Но попасть снова на фронт ему было не суждено. На врачебной комиссии ему сказали: «Годен к нестроевой». И направили … в понтонный полк. Старший сержант Шевченко еще не знал, какие испытания выпадут на его долю. Что через несколько дней над ними, «нестроевыми», то и дело будут пикировать гитлеровские самолеты, засыпая их сотнями бомб, с утра до ночи по ним будет бить тяжелая артиллерия противника, и как там, под Керчью, от взрывов заклокочет вода. И нигде от этого ни спрятаться, ни укрыться. Потом Романа перебросили под Ленинград, назначили водителем катера, буксировал паромы к осажденному городу. И снова та же картина: самолеты, бомбы, кругом бурлящая вода. Здесь не меньше, чем на передовой, лилась кровь, здесь тоже проходил передний край. *** У границы с Финляндией их полк, получивший наименование Выборгского, на катерах и баржах доставлял наступающим частям Красной Армии танки, орудия, боеприпасы. Чтобы помешать им, фашисты не жалели ни бомб, ни снарядов. Особенно досаждал гарнизон гитлеровцев, дислоцировавшийся на небольшом острове, нависшем над узким проливом. Однажды Романа Шевченко вызвал командир полка, подвел к столу, на котором лежала карта. - Знаешь это место, - указал он на небольшую точку на ней. - Да. Это тот самый злополучный остров. - Очень хорошо, - удовлетворенно произнес командир полка. – Подготовь хорошо полуглиссер и ночью пойдешь к нему вот с этим капитаном, - указал он на высокого офицера в морской форме. Не доходя до острова метров пятьсот, старший сержант Шеченко выключил мотор и на веслах подошли к острову. Капитан крепко сжал руку Романа, шепнул: - Жди меня здесь, я через час вернусь. Шевченко понял, на какое опасное задание тот идет, спросил: - Скажите хотя бы, как вас зовут? – в штабе знают, - ответил капитан. – Если через час не будет меня, уходи. Томительно тянулось время. Над островом взлетали ракеты, выхватывали на короткий миг хаотичное нагромождение скал, и снова погружалось все в липкую, тревожную темноту. Стрелки часов неумолимо приближались к условленному времени, а разведчика все не было. И когда Роман уже потерял всякую надежду увидеть снова его, у воды показалась фигура, бесшумно скользнула на борт полуглиссера. - Все в порядке, - сдерживая дыхание, тихо произнес капитан. – Налегай на весла. *** Утреннюю тишину следующего дня раскололи залпы орудий, над островом взметнулось вихревое облако. К нему устремились катера с десантами на бортах. Под сокрушительным ударом морских пехотинцев гитлеровский гарнизон на острове прекратил свое существование. За успешное проведение ночной операции капитан был удостоен ордена Красного Знамени, а Роман Шевченко – медали «За отвагу». Когда на данном участке фронта все было кончено, Роман сменил катер на автомобиль и до конца войны не вылезал из кабины, подвозил на передовую боеприпасы, продовольствие, был простым, но таким нужным тружеником войны. Когда стихли последний залпы, он, человек самой мирной профессии, вернулся к прерванному труду хлебороба. Подладил старенький «Универсал» и вывел его росным утром в поле. Вот и наступили для него снова мирные, дорогие сердцу рассветы. По статье Н. ЦЫКАЛЕНКО, газета «Знамя труда» от 05.06.2018г №67 -68

Роман и Мария Шевченко