ТОЧКА.РФ

Стартовало зрительское голосование конкурса ТОЧКА.РФ

Тысяча историй, взглядов, голосов. Заявки пришли со всех концов страны – от Калининграда до Чукотки, с берегов Байкала и с маленьких островов Белого моря. Были и такие места, которые мы впервые искали на карте. Настолько широкая, удивительная и настоящая география участников.
Люди снимали свои видео на телефоны, фотоаппараты, профессиональные камеры – неважно чем. Важно, что они снимали: любимые улицы, горы и реки, лица, которые невозможно забыть. Эти ролики сложились в живую карту России – пульсирующую, добрую, полную энергии.
Теперь именно зрители решают, какие истории будут звучать громче. На сайте конкурса ТОЧКА.РФ открыто голосова

12 минут в космосе, которые изменили ход истории человечества

18 марта 1965 года. Утро, которое еще не знает, что станет историей. На стартовой площадке – «Восход-2». Внутри – двое: командир Павел Беляев и человек, которому предстоит сделать шаг туда, где до него не был никто – Алексей Леонов.

От сковородки до вулканов: неделя, после которой меняется вкус жизни

Есть путешествия, после которых остаются фотографии. А есть такие, после которых меняется вкус жизни.
Каждый будний день в 17:30 мы отправляемся в гастрономический тур по стране – туда, где еда становится поводом для приключений, а дорога – историей, которую хочется пересказывать друзьям.
Телеканал ТОЧКА.РФ приглашает в путешествие вместе с программой «Поедем, поедим!» – и за одну неделю ты будто проживаешь сразу несколько жизней. Разные ритмы, разные люди, разные вкусы. И все это – Россия.

Деревня над Окой, которая попала в список самых красивых в мире

Продолжаем рубрику «Самые красивые деревни России». Давно мы туда не заглядывали – пора исправляться.
Представь: утро на высоком берегу Оки. Река еще в легком тумане, над склоном тихо шумят старые сады, а на холме белеет церковь с темным куполом. Здесь почти нет звуков – только ветер в траве и редкий плеск воды внизу. В такие моменты кажется, будто ты оказался внутри старой русской картины. Это Бёхово.
Когда-то именно этот пейзаж остановил проплывавшего по Оке художника Василия Поленова. В 1887 году он путешествовал по реке вместе с Константином Коровиным, и вдруг на крутом берегу увидел эту деревню. Вид оказался таким сильным

Новолетие: забытый весенний Новый год

Иногда Новый год приходит не в январе, а вместе с весной. 14 марта у древних славян начинался новый год. Этот день называли Новолетием. Считалось, что именно сейчас природа действительно просыпается: тает снег, возвращается свет, земля готовится к новой жизни.

От Ясной Поляны до Нью-Дели: история одного памятника

Продолжаем рубрику «Русский след за границей». Сегодня снова отправляемся на небольшую прогулку по миру памятников.
Мы уже находили Константина Циолковского в солнечном Брисбене и Александра Пушкина в самом сердце Африки. А сегодня наш маршрут ведет еще в одну страну – в Индию.

Тайный переезд правительства: как Москва вновь стала столицей

Иногда у городов тоже бывают поворотные моменты – как в судьбе человека. День, когда все меняется. Недавно мы рассказывали, как Нижний Новгород возвращал свое историческое имя. Сегодня на очереди – другой город и немного другая история.
12 марта 1918 года Москва вновь стала столицей России. Этому решению предшествовали тревожные события. Осенью 1917 года, во время Первой мировой войны, к российской границе все ближе подходили германские войска. Они двигались в сторону Петрограда – так тогда назывался Санкт-Петербург.
Власти задумались о переносе государственных учреждений в Москву, но осуществить это не успели: страну захлестну

Как одна книга начала новую эпоху на Руси

Представь Москву XVI века. Никаких типографий, книжных магазинов и тиражей. Каждая книга – редкость. Каждая страница – чей-то долгий труд.

Как одно русское слово стало именем всех собак Ива Сен-Лорана

Если ты думал, что мы забыли про рубрику Русский след – ошибаешься. Нашли для тебя кое-что интересное.
Есть городские легенды, которые невозможно проверить до конца. Мы не знаем, где в них заканчивается правда и начинается красивая история. Но иногда сама легенда звучит так, что ее хочется рассказать.

Мы живем в великом – и иногда даже не замечаем этого

Каждый день редактор едет по делам. Спешит. Думает о текстах, маршрутах. И каждый день поезд останавливается на станции Площадь Революции. И каждый день происходит одно и то же: кто-то обязательно замедляется. Останавливается. Тянется рукой к бронзе. К собаке. К флажку.
Под сводами станции стоят не просто скульптуры – бронзовые стражи времени. Студенты перед экзаменами касаются носа пса – и он уже давно блестит ярче остальной бронзы. Матрос с линкора «Марат» держит флажки – к ним прикасаются, когда загадывают желание. И только клюв петуха в композиции «Птичница с курицей и петухом» стараются обходить стороной – говорят, если прикоснуться,

Город в тени Эльбруса

Представь: ты едешь по Баксанскому ущелью. Дорога сужается, склоны становятся выше, воздух – более разряженным. И вдруг за поворотом появляется город. Не курортная открытка, а настоящий, живой, немного строгий.
Тырныауз стоит на высоте около 1300 метров над уровнем моря. Его название переводят романтично – как «журавлиное ущелье». А еще – это самый высокогорный город России – и когда ты здесь, в это легко поверить. Дома будто встроены в склон, за ними сразу начинается гора. Ни горизонта, ни равнины – только камень, небо и дорога.
Ты идешь по улице и понимаешь: этот город вырос не ради видов. Он появился в середине XX века вокруг вольфрамо-молибденового комбината –

Весна: пять букв – и сердце бьется быстрее

Воздух меняется первым. А за ним и настроение!
Хочется куда-то ехать: к морю, в степь, в горы, в город, за рулем, на поезде, самолетом – не важно, главное туда, где еще не был!

Последний день самой литературной зимы

В последний день зимы о ней хочется говорить особенно. Не как о времени года – как о явлении. О характере. О большой белой странице, на которой написана половина русской культуры. Если убрать зиму из литературы – останется ли она прежней?
Без хруста снега под сапогами, без метели, сбивающей с дороги, без фонаря, одиноко горящего в белой мгле.
• У Александра Пушкина зима – почти счастье: «Мороз и солнце; день чудесный…».
• У Николая Гоголя – живая стихия, мчащаяся вместе с тройкой по бескрайней дороге.
• У Федора Достоевского – холод улиц и горячечные мысли героев.
• У Бориса Пастернака – февраль, который нужно «достать чернил и плакать».
Но зима зв

Крепость, которая помнит Рюрика

Подойди к мысу, где Ладожка впадает в Волхов. Вода шумит так же, как тысячу лет назад. Камень – молчит. Но если прислушаться, он рассказывает.
Старая Ладога – точка, где Русь еще не стала государством, но уже начала собираться в силу. 862 год – летопись впервые произносит ее имя. А археологи установят: город возник еще в 753-м. Представь эту глубину времени.
Здесь сходились воды и маршруты. Путь «из варяг в греки» звенел железом и иностранной речью. Славяне, норманны, финноугры – торг, перегрузка товаров, корабли у берега. Север учился быть перекрестком Европы.
Сначала крепость была деревянной – как дыхание эпохи. Потом стены становятся каменными. А позднее

Когда тундра краснеет: маршрут к Териберке

Мы устали от снега. Честно. Белый фон, серое небо, километры холода – красиво, но хочется другого кадра. Поэтому меняем маршрут и уходим на север – в Мурманская область. Да-да, именнно туда.
Тундра рядом с Териберка осенью – это совсем иной разговор. Не про выживание, а про цвет. Мхи становятся багряными, ягель – серебристым, небо – низким и тяжелым, будто его можно потрогать рукой. Ни деревьев, ни шума – только ветер и пространство до самого горизонта.
Иногда северу не нужен снег, чтобы быть сильным. Сохрани эту точку на карте – и посмотри, каким разным может быть один и тот же край.

Смех сквозь тревогу: как «Мертвые души» раскрыли дух эпохи

24 февраля 1852 год. Ночь. Рукописи в огне. Николай Гоголь сжигает второй том «Мертвых душ». История литературы навсегда получает одну из самых болезненных потерь.
Мертвые души – это не просто произведение о Чичикове, скупающем умерших крестьян. Это масштабный срез России первой половины XIX века. Страны помещиков, чиновников, провинциальных городков, где все движется – и при этом будто стоит на месте.