Территория Позитива

Денежки отданные на хранение

— Где мои деньги? К вечеру жду всю сумму! — потребовала мать.
Анастасия нахмурилась.
— Вообще-то, это мои деньги.
— Да какая разница? — отмахнулась Вера Николаевна. — Чего ты к словам придираешься? Я имею в виду те, что ты мне ежемесячно отдаешь на хранение.
— Я разговаривала с Петей, и мы решили, что больше не можем отдавать тебе половину моей зарплаты.
— Это еще почему? — округлила глаза мать. — Мы с тобой обо всем договорились еще несколько лет назад! Ползарплаты ты отдаешь мне, а я ее берегу на черный день.
— Квартира у нас нормальная, на улучшение жилплощади копить сейчас бессмысленно, ремонта в перспективе не предвидится…
— И что? По-твоему, можно на

Свекровь пришла выселять невестку из её же собственной квартиры

— В своей квартире будешь командовать, а из жилья моего сына выметайся!
Ася вышла из кабины лифта на своём этаже и просто не поверила глазам.
Прямо на бетонном полу лестничной клетки валялся её зимний пуховик. Тот самый, тёмно-синий, купленный в конце прошлого сезона на распродаже.
Чуть дальше, возле электрического щитка, сиротливо лежал спортивный рюкзак. Из полуоткрытой молнии жалко торчал рукав домашней серой кофты.
Из открытой двери квартиры спиной вперёд тяжело вывалилась Раиса Петровна. Свекровь громко дышала. Она волокла по плитке тамбура картонную коробку с осенней обувью невестки.
— Какого чёрта здесь происходит?

– Ты сегодня останешься? – тихо спросила Елизавета. – Дети по тебе так скучают..

Федор даже не обернулся. Он продолжал запихивать в спортивную сумку чистые футболки, белье, носки.
– Мама ждет, – между делом бросил он. – Я не могу ее одну оставить. Ты же понимаешь, Лиз? Ну что ты как маленькая?
Елизавета промолчала. А что тут скажешь? Что Миша вчера спрашивал, почему папа больше не читает ему сказки на ночь? Что Алена перестала бежать к двери, когда слышит звук ключа в замке? Все это Елизавета уже говорила. Десятки раз, разными словами, с разной интонацией.
Все было бессмысленно.
Федор застегнул молнию на сумке, накинул куртку.
– Я позвоню, – сказал он уже в дверях.
Елизавета смотрел