Рудник Темир-Тау

История Казского рудника: от Темир-Тау до закрытия

Переезд шахтёров: новая жизнь в Казе
Когда в начале 1990-х годов рудник Темир-Тау начал постепенно сокращать добычу и готовиться к закрытию, сотни опытных шахтёров оказались перед выбором: уезжать из родных мест или искать работу поблизости. Многие решили остаться в Горной Шории — регионе, который стал для них домом.
Слухи о развитии Казского рудника дошли быстро. В конце 1980-х — начале 1990-х на Казском месторождении началась масштабная модернизация: обновляли оборудование, углубляли стволы, строили новые дробильные комплексы. Руководство рудника искало опытных специалистов, и бывшие горняки из Темир-Тау стали для Казского рудника настоя

Штольня имени Эйхе: память о партийном деятеле

В 1930-е годы было принято называть промышленные объекты в честь видных партийных деятелей. Так, штольня горизонта +442 метра на руднике Темир-Тау получила имя Роберта Индриковича Эйхе (1890–1940) — советского партийного и государственного деятеля.
В 1920–1930-х годах Эйхе занимал высокие посты в Сибири, в т. ч. был первым секретарём Западно-Сибирского крайкома ВКП(б). Именно в период его руководства началось активное развитие горнодобывающей отрасли региона, включая разработку месторождения Темир-Тау.
Роберт Индрикович играл значительную роль в политической жизни Сибири: участвовал в коллективизации, руководил «чисткой» партийного и хозяйстве

«Первый метр»: рождение штольни на руднике Темир-Тау которой дадут имя Эйхе

Ранним утром, когда первые лучи солнца едва тронули вершину горы Темир-Тау, у её подножия в 1931 году собрались пятеро мужчин. Впереди — неприступный склон, позади — ни палаток, ни складов, ни даже намёка на обустроенный быт. Только ящик с инструментами, набросок на обрывке бумаги и решимость в глазах.
Это были первые проходчики рудника Темир-Тау. Не было традиций, не было опыта, не было памяти о прошлых сменах. Они сами становились началом большой истории.
Рождение штольни
Старший проходчик разложил на плоском камне чертёж — грубый набросок, сделанный карандашом:
«Горизонт + 442. Здесь начнём. Сегодня — первый м

«Февральское утро в Темир-Тау»

Середина февраля. Раннее утро в посёлке Темир-Тау, что в Кузбассе, будто застыло в хрустальной тишине. Небо — бледно-голубое, с едва заметной розовой каймой на востоке. Воздух прозрачен и свеж; мороз не кусается, а лишь щекочет щёки, напоминая о зиме лёгким покалыванием. В нём сплетаются тонкие ароматы: дымок из печных труб, свежесть выпавшего за ночь снега и едва уловимый запах талой воды у обочин.
Вдоль улицы Ленина — аккуратные сугробы, утрамбованные снегоуборочной техникой. Дороги щедро посыпаны гранитной крошкой: идти удобно, не скользит. Утренний свет, ещё низкий и рассеянный, играет на снежных гребнях, превращая их в россыпь крошечных алмазов. Где-то вд

Во имя Победы

Лето 1941 года стало для рудника Темир-Тау временем небывалого подъёма духа и трудового подвига. Именно тогда зародилось движение «двухсотников» — героев, которые взяли на себя двойную ношу, заменив тех, кто ушёл на фронт. Среди этих стальных людей были Д. Н. Филинов, В. И. Апалькин и Н. И. Аргунов. Для них две нормы выработки стали не пределом, а повседневной реальностью — словно сама земля подчинялась их воле и мастерству.
Н. Б. Гордиенко совершил настоящий прорыв, освоив многозабойное бурение. Его результаты поражали: в июле он выполнил 265 процентов нормы, а уже в августе — 318! Это было не просто перевыполнение плана, а симфония труда, где каждый удар молота звучал как вы

Темир-Тау: шёпот штолен, стволов и горизонтов

В предгорьях, где небо сливается с вершинами, стоит Темир-Тау — «железная гора». Говорят, здесь время течёт не так, как везде. Оно оседает, словно рудная пыль на ладонях горняков, — медленно, вязко, оставляя следы не только на коже, но и в самой душе.
Давным-давно, в тот самый 1897 год, когда мир ещё пах древесным углём и конской сбруей, первые разведчики залежей наткнулись на тёмный пласт магнетита. Он лежал в земле, будто застывшая кровь древней горы, и манил к себе — тихо, настойчиво, словно шептал: «Возьми меня. Я жду». С тех пор жизнь посёлка стала измеряться не годами, а горизонтами: каждый новый уровень штольни означал новую главу, новый

Они уходили на фронт

Когда над страной вспыхнуло пламя войны, жизнь мгновенно переменилась. В Темир-Тау, где ещё вчера звучали гудки рудника и смех детей, теперь царила тревожная тишина. Люди собирались у досок с объявлениями, читали сводки, сжимали кулаки — и принимали решение. Решение, которое изменит их судьбы навсегда.
Первые добровольцы
В первые же дни бедствия на защиту Родины ушли добровольцами те, кто ещё недавно ставил рекорды в забоях. Силантьев — блестящий горняк, в последнее время возглавлявший рудный профсоюз. Смольников, Шепелев, Капустин, Окунев — их имена знали все в посёлке.
Ушли и те, кому по должности не полагалось быть на передовой: начальник мехцеха М. Синельников и м

Учуленский цементный завод в Темир-Тау: история несбывшейся надежды

В знойный июльский день 2008 года в Таштагольском районе Кузбасса случилось событие, от которого веяло грядущими переменами. 17 июля, в праздник Дня металлурга, губернатор Аман Тулеев торжественно заложил первый камень Учуленского цементного завода. Тогда ещё никто не знал, что эта история станет хроникой несбывшегося — повестью о больших надеждах, смелых планах и горьком разочаровании.
Замысел, способный изменить край
Инициатором проекта выступила Сибирская горно-металлургическая компания (СГМК). Её планы поражали размахом:
Мощность — 1,2–1,3 млн тонн цемента в год;
Инвестиции — около 14 млрд рублей;
Рабочие места — 50

Бойцы ВГСЧ из Темир-Тау: свет во тьме руин

Декабрь 1988-го. Армения. Земля вздрогнула в 11 часов 41 минуту по местному времени — и за полминуты превратилась в царство пыли, криков и обрушившихся стен. Спитак стёрло с лица земли, Ленинакан (ныне Гюмри) лежал в руинах, Кировакан (ныне Ванадзор) трещал по швам. Стихия, равная по энергии десяти ядерным бомбам, поглотила дома, улицы, судьбы.
В эти часы, когда время будто остановилось, а воздух пропитался горем, из далёкого сибирского посёлка Темир-Тау уже шли на помощь те, кто привык смотреть в лицо опасности. Среди них — отважные бойцы отряда Военизированной горноспасательной части (ВГСЧ): Виктор Сисин, Ильяшенко Виктор, Александр Гребнев, Васил

Полной жизнью

Рудник Темир-Тау, словно магнит, притягивал к себе парней из далёких и близких деревень. Он звал тех, кто жаждал испытать себя, кто был готов сменить тишину полей на гул машин, а запах сена — на терпкий дух горной породы.
Среди таких был и Семён Золин. С детства он знал простые, но драгоценные радости деревенской жизни: вдыхал терпкий запах сухого сена, пил парное молоко прямо из подойника, вечерами вместе с деревенскими ребятами любил встречать первую зорьку на небе. А на рассвете его будили горластые деревенские петухи — их крики, звонкие и бодрые, разносились по всей округе, возвещая начало нового дня.
Всё изменилось, когда Семён получил письмо от старших братьев. Они уже

Темиртау: от «Железной горы» к «Золотой»

Где-то в глубине Кузнецкого Алатау, там, где небо сливается с вершинами, спрятано сокровище — Каштауское рудное поле. Его координаты — 53,1156 с. ш., 87,4074 в. д. — словно шифр, открывающий дверь в мир, где камень хранит в себе блеск золота и серебра.
Недалеко, буквально в километре за перевалом, виднеется посёлок Темир-Тау — скромный населённый пункт, чья судьба давно переплетена с недрами этих гор. Именно отсюда начинались первые экспедиции к Каштау, и именно сюда возвращались геологи с образцами, в которых мерцали первые крупицы драгоценного металла.
Тайны, укрытые веками
Никто уже не скажет точно, когда впервые человек заметил здесь отблеск др

Земля ушедшей эпохи

Когда-то Горная Шория гремела на всю страну — край неутомимых горняков, могучих рудников и богатых залежей железной руды, питавших металлургические гиганты огромной державы. Здесь, среди вековых кедров и стремительных рек, кипела жизнь: гудели подъёмные механизмы, грохотали вагонетки, а в посёлках допоздна светились окна домов, где ждали своих кормильцев — рудокопов, чья одежда вечно хранила запах горной пыли и металла.
Но время неумолимо перелистывает страницы истории. Один за другим закрываются рудники — некогда мощные, казавшиеся вечными. Пустеют дробильные цеха, замирают конвейеры, ржавые ворота цехов зияют провалами, будто пустые глазницы. Тишина, которой прежде не

Железная песнь Горной Шории

Колыбель металла
В краю, где исполинские горы обнимают тайгу, а реки несут свои воды сквозь века, пробуждалась железная душа земли. Там, где Мундыбаш и Тельбес лобызаются с Кондомой, таится древняя сила, веками ждавшая своего часа.
Первые хранители тайны
Шорские мастера, дети тайги, первыми прикоснулись к железной душе земли. Они добывали руду у подножия Темир-Тау, плавили её в примитивных горнах, создавая оружие и орудия труда. Их искусство было передано временем, их знания хранила сама земля.
Прозрение учёных
Немецкие учёные, служители русской науки, раскрыли тайны этих мест. Иоганн-Георг Гмелин, словно следопыт, пробирался по тропам Кондомы, описывая чудеса ш

Стахановское движение на руднике Темир‑Тау: пламя трудового подвига

В 1935 году, когда эхо стахановского движения, зародившегося в Донбассе, докатилось до далёкого Кузбасса, рудник Темир‑Тау вспыхнул небывалым трудовым подъёмом. Словно искра, попавшая в сухую траву, инициатива перевыполнения норм мгновенно охватила горняков, превратившись в настоящее пламя соревнования, в котором каждый стремился превзойти самого себя.
Братья Минько: зарождение легенды
Среди первых, кто бросил вызов привычным нормам, были братья Минько — Александр и Василий. Александр, прирождённый горняк с неукротимой энергией, словно сам был выкован из той же крепкой руды, что добывал в штольнях Темир‑Тау. На рассечке с

Штольня имени Эйхе: тишина горизонта +442

В самом сердце Горной Шории, где тайга хранит молчание веков, а ветер перебирает струны забытых историй, раскинулся рудник Темир-Тау. Среди его некогда оживлённых выработок особое место занимает штольня имени Эйхе — горизонтальная выработка на отметке +442 м. Сегодня она лишь тень былого величия: своды обвалились, ходы перекрыты, и лишь ветер бродит по её заброшенным галереям.
Начало пути
1931 год. На северном склоне горы Темир-Тау закипела работа: закладывались первые штольни. Верхняя — на горизонте 500 м, а Капитальная — длиной 440 м на отметке +442 м. Именно ей позже присвоят имя Эйхе — в честь человека, чьё имя теперь неразрывно связано с этим

Темир-Тау

В предгорьях, где тайга мягко обнимает подножия скалистых кряжей, притулился небольшой посёлок Темир-Тау. Здесь время течёт неторопливо, словно горный ручей, огибающий валуны.
Улицы посёлка будто нарисованы по линейке — прямые, строгие, с рядами одно- и трёхэтажных домов, побелённых временем. Между ними — палисадники: летом в них цветут неприхотливые сибирские цветы, а зимой всё укрыто пушистым снегом, и только дымок из труб рисует в морозном воздухе причудливые узоры.
В центре — площадь с Домом культуры «Горняк». По выходным здесь шумно: дети катаются с горки, взрослые встречаются у афиш, а по праздникам звучит музыка и вспыхивают огни. Рядом — магазин с большим окном, в котором

Социальное развитие рудника Темир-Тау в 1930-х годах: движение вперёд сквозь трудности

В первой половине 1930-х годов рудник Темир-Тау переживал период интенсивного социального и производственного становления. Стремление к образованию и профессиональному росту стало одной из ключевых черт того времени.
Образование как фундамент перемен
В 1933 году на руднике открылась целая сеть учебных заведений:
технические курсы;
школа для взрослых;
рабочий факультет (рабфак).
На рабфаке начали обучение 80 человек. Среди них — З. И. Островерхова, впоследствии одна из первых председателей поссовета. Хотя не все слушатели завершили курс, сама тяга к знаниям и духовному развитию охватила многих работни

Энергетическое перевооружение: рассвет новой эпохи в Темир-Тау

1933 год стал поворотным для Темиртауского рудника. Это был год энергичного перевооружения, год, когда наука и техника родной страны дали мощный толчок развитию производства. Словно гигантский механизм, набирающий обороты, рудник преображался, обретая новые силы и возможности.
Переезд и новые мощности
Горный цех Кузнецкстроя, с 1929 года базировавшийся в Кузнецке, теперь обрёл новый дом — Темир-Тау. Близость к активно развивающемуся руднику открывала огромные перспективы.
Уже действовали два локомотива, каждый мощностью в 300 лошадиных сил. Они приводили в движение два генератора, выдававшие в сумме 200 кВА. Но это было лишь