Татьяна Тростянская(Цырулева)

Каждый раз во время титров я ловила себя на одном и том же чувстве: с этой картиной 1981 года что-то не так. Мне понадобилось больше двадцати просмотров, чтобы разобраться. Первый раз я увидела «Мужиков» в детстве. Жалела корову и собаку, а длинные разговоры взрослых казались чем-то невыносимо серьезным, чужим. Хотелось промотать вперед, до понятных мест. Потом фильм догонял меня сам. Я натыкалась на него по телевизору, начинала смотреть с любой минуты и каждый раз залипала до финала. Ком в горле стоял всегда, только его природа менялась. В двадцать лет хотелось плакать от жалости к детям. В тридцать стало не по себе от диалога Павла с отцом. А после сорока я начала замечать вещи, которые раньше проскакивали мимо. Это не трогательная мелодрама и не история про хорошего мужика, который пожалел сирот. Там вообще нет «хороших» в привычном смысле. Во время очередных титров я наконец поняла, что не давало покоя все эти годы. Все беды героев запустило одно и то же. Чтобы это объяснить, приде