Деньги и судьбы | РАССКАЗЫ

— Иннуль, с праздниками тебя! Как Новый год провели? Инна зажала телефон между ухом и плечом, продолжая аккуратно закреплять серебряную проволоку на основе для кулона. — Спасибо, Ольга Вениаминовна. Хорошо провели, дома, спокойно. — Ну и замечательно! Молодцы! — голос свекрови звучал необычайно бодро для утра второго января. — Слушай, я тут хотела спросить. У моей Тамары скоро день рождения, шестнадцатого числа. Ты же такие красивые серёжки делаешь, я ей фотографии показывала. Может, подаришь ей что-нибудь? От нас с Русланом. Инна замерла, отложив плоскогубцы. — От вас с Русланом? — Ну да! Тамара же практически мне как сестра, вместе двадцать лет в поликлинике работаем. Она постоянно про твои украшения спрашивает, восхищается. Давай порадуем женщину? В животе у Инны что-то неприятно сжалось. С одной стороны, вроде бы просьба нормальная. Тамара действительно подруга свекрови, всегда приветливая. С другой... — Хорошо, — сказала Инна, сама не зная почему. — Подберу что-нибудь подходящее.

— Вадим, ты меня слышишь вообще? — Лиза стояла в дверях гостиной, держась за косяк. — Я спрашиваю, сколько твоя мама собирается у нас жить? Муж сидел на диване, уткнувшись взглядом в телефон. Молчал. В комнате, на том самом диване, где обычно они с Вадимом по вечерам смотрели сериалы, громоздились три огромных чемодана и две сумки. Вещи свекрови. — Вадим! — Слышу я, слышу, — он поднял голову. Лицо у него было такое, будто его заставили выбирать между казнью и каторгой. — Мама сказала... ненадолго. — Ненадолго? — Лиза прошла в комнату, села напротив. — Три чемодана — это ненадолго? Она пол-квартиры своей сюда притащила! — Лиз, ну она же... — Где она вообще? — В магазин пошла. Сказала, купит продуктов, поможет нам. Лиза хмыкнула. Поможет. Вероника Павловна за два года ни разу не предложила посидеть с Аринкой, когда Лизе срочно надо было на работу. Ни разу не помогла деньгами, когда они еле концы с концами сводили. А теперь вот поможет. — Вадим, давай начистоту, — Лиза наклонилась вперед.

— Мам, а можно я сегодня к Лизе пойду? Она позвала мультики смотреть. Оля обернулась от плиты, где на сковороде шипела яичница. Соня сидела за столом, болтая ногами, и смотрела на мать с надеждой. — Сонь, давай в следующие выходные? Сегодня суббота, мы с папой хотели в парк сходить. — Ну мам! Денис вышел из ванной, вытирая полотенцем мокрые волосы. Он бросил полотенце на спинку стула и сел напротив дочки. — Соня, мама сказала — значит, не сегодня. Не канючь. Девочка надула губы, но спорить не стала. Оля накладывала яичницу на тарелки, когда в дверь позвонили. Резко, настойчиво. Денис встал, накинул футболку и пошел открывать. Оля услышала голос свекрови в прихожей — громкий, довольный. — Денечка, привет! Мы тут мимо шли с Ритой, решили заглянуть. Оля замерла у плиты. Они не договаривались ни о какой встрече. Тем более в такую рань — даже девяти утра не было. — Мам, ну вы бы позвонили хоть, — пробормотал Денис. — Да что такого? Мы ж не чужие. В кухню вошла Вера Ивановна в синем спортив

— Алла, ты чего такая хмурая после праздников? — спросила соседка, встретив меня у подъезда. — Муж-то твой Толик где? — Уехал к матери, — буркнула я и отвернулась. — Как так? Вы же так хорошо Новый год встречали! Я слышала, как вы песни пели! Песни... Если бы она знала, что творилось у нас дома первого января. Я до сих пор в себя прийти не могу. В новогоднюю ночь все было прекрасно. Стол накрыла — оливье, селедка под шубой, мои фирменные котлеты с картошечкой. Анатолий даже шампанское хорошее купил, не как обычно самое дешевое. Сидим, телевизор смотрим, под бой курантов чокаемся. — С Новым годом, Аллочка! — улыбается муж. — Пусть все у нас будет хорошо! — И у тебя, Толя, — отвечаю. А он телефон из кармана достает. Думает, я не вижу — под стол руку опустил, печатает что-то. Я сначала внимания не обратила — мало ли, может друзьям поздравления шлет. Но он каждые пять минут туда заглядывает! То якобы за салфеткой наклонится, то ложку уронит специально. — Толь, ты чего там копаешься? — спр

— Нет, ну ты можешь в это поверить? Я открываю холодильник, а там пусто! Совсем пусто! Аня металась по кухне, прижимая телефон к уху. Голос звенел от возмущения, руки тряслись. Она только что вернулась из магазина с пакетами, полными мандаринов и шампанского, зашла на кухню убрать покупки — и обомлела. — Дим, ты меня вообще слышишь? Там была икра! Красная икра за полторы тысячи! Сыр дорблю, который я полчаса выбирала! Форель копченая, оливки испанские! Я вчера до девяти вечера по магазинам бегала! В трубке шуршало, слышались мужские голоса на заднем фоне, потом Дима наконец ответил: — Погоди, Ань, я ничего не понимаю. Какое пусто? Ты же вчера закупилась. — Вот именно! — Аня снова распахнула дверцу холодильника, будто надеялась, что продукты волшебным образом материализуются обратно. — Закупилась! На двенадцать тысяч! А сейчас здесь только кефир твоей мамы и три яблока! — Может, ты не туда положила? — голос Димы звучал растерянно. — Посмотри в морозилке. — Дима! — Аня чуть не закричал

— Златочка, солнышко, я решила! — Что решили? — не поняла Злата. — Ну как, что? 1 января буду у вас, останусь на год, готовьте комнату! — голос Оксаны Витальевны звучал так радостно, будто она сообщала о выигрыше в лотерею. Злата замерла посреди комнаты с телефоном в руке. За спиной в кроватке наконец-то уснула Олеся после двухчасового укачивания. Два месяца дочке, два месяца Злата не спала нормально, и вот сейчас, когда появилась надежда на хотя бы часок тишины... — Простите, Оксана Витальевна, я не расслышала. Что вы сказали? — Билет купила! Поезд первого января приходит в десять утра. Привезу вам подарки, помогу с малышкой. Ты же устала небось? — Но мы... мы не договаривались... — Злата почувствовала, как перехватывает горло. — А на сколько вы приезжаете? — Я же говорю, на год! Может, чуть дольше. Время покажет. Ладно, мне бежать надо, вещи собирать. Влада поцелуй от меня! Гудки. Оксана Витальевна положила трубку. Злата опустилась на диван и уставилась в пустоту. На год. Свекровь

— Паш, ты гирлянду проверил? А то в прошлом году половина лампочек не горела. — Проверил, все работает. Жанночка, может, хватит уже нервничать? Мы же просто вдвоем будем. Жанна поправила веточку на елке и обернулась к мужу. Павел лежал на диване, листая что-то в телефоне. Тридцать первое декабря, три часа дня, а он уже расслабился. — Я не нервничаю. Просто хочу, чтобы было красиво. — Красиво уже. Ты с утра носишься по квартире, как будто президент к нам придет. Жанна усмехнулась. Да, она действительно старалась. Семь лет в браке, и это был первый Новый год, который они встречали только вдвоем. Обычно к ним присоединялись либо ее родители, либо мама Паши. Но в этом году они договорились: никого. Просто они двое, спокойный вечер, без суеты. — Я завтра начну делать салаты, — сказала она, отходя от елки. — Сейчас схожу в магазин, куплю последнее. — Может, я сбегаю? — Нет, ты отдыхай. Ты всю неделю пол в спальне перестилал, устал. Павел работал мастером-отделочником, руководил бригадой. По

— Продукты я закажу, ты только приезжай пораньше. Карина не сразу поняла, о чем речь. Держала телефон у уха, смотрела на спящую Свету в кроватке. Дочке исполнился месяц три дня назад. Карина до сих пор не могла поверить, что это реальность — крошечный человек, который просыпается каждые два часа, плачет, требует внимания. Спать получалось урывками, по полчаса между кормлениями. — Варвара Мироновна, я не совсем понимаю, — медленно проговорила она. — О чем вы? — О Новом годе, Карина. Ты же всегда готовишь стол. Пять лет подряд. Семья уже привыкла к твоим салатам. Карина прикрыла глаза. Вспомнила прошлый Новый год — как стояла на кухне у свекрови с семи утра до одиннадцати вечера. Резала, варила, запекала. Варвара Мироновна ходила рядом, указывала, что и как делать. Морковь не так нарезана, мясо недостаточно прожарилось, колбасу надо было брать другую. А потом, когда гости расселись за столом, свекровь объявила: — Все приготовила я сама, правда, Карина немного помогла. Артемий тогда про

— Света, вы же понимаете, что так больше продолжаться не может? Полина Геннадьевна говорила спокойно, но в голосе сквозила сталь. Она сидела за столом, сложив руки перед собой, и смотрела прямо на Свету. В углу комнаты София гремела игрушками, а Маша устало прислонилась к стене, глядя куда-то в сторону. Света сжала пальцы на ручке чашки. Воскресное утро 20 декабря обещало быть обычным — приехали к свекрови на пару часов, как делали каждую неделю. Но что-то в воздухе было не так. Слишком напряженное молчание, слишком пристальные взгляды. — Полина Геннадьевна, о чем вы? — осторожно спросила Света. — О Маше, конечно. — Свекровь кивнула на дочь. — Посмотрите на нее. Месяц назад развелась, живет со мной в двушке вместе с ребенком. Это невозможно! София носится по квартире, игрушки везде, шум постоянный. Мне отдыхать после работы негде. Маша вздохнула так горестно, что Света невольно почувствовала укол жалости. Золовка действительно выглядела измученной — круги под глазами, волосы неаккура

— Я нашу жилплощадь маме подарил, — между прочим объявил Вадим, не отрывая взгляда от экрана телевизора, где мелькали яркие вспышки какого-то боевика. Настя замерла с тарелкой в руках. Она как раз собиралась поставить перед мужем его любимый плов, аромат которого наполнял всю кухню. Секунду она просто стояла, пытаясь осознать услышанное. Наверное, ослышалась. Или это была одна из его дурацких шуток, которые он считал верхом остроумия. — Что ты сказал? — переспросила она, ставя тарелку на стол с чуть большим стуком, чем следовало. — Квартиру, говорю, маме подарил. Сегодня документы оформили. — Вадим наконец оторвался от экрана и посмотрел на нее. Взгляд был абсолютно спокойный, даже какой-то самодовольный. Будто он не семейное гнездо одним махом разрушил, а мешок картошки с дачи привез. — Она давно жаловалась, что ей в ее однушке тесно. А тут трешка, простор. Пусть поживет по-человечески на старости лет. Воздух в легких у Насти кончился. Она открыла рот, но не смогла произнести ни звука